Анна Леденцовская – Драконья летчица, или Улететь от полковника не выйдет (страница 21)

Снежная лисица с виду казалась скромной и милой девицей. Только очень наблюдательный человек мог заметить, каким колючим становился ее взгляд, когда останавливался на ком-то из болтающих между собой незамужних попаданок. Ранека при такой ревнивой женушке ожидала нелегкая семейная жизнь, о чем влюбленный по уши чернобурый баронетик даже не догадывался.

Приглашение Касандре мисель фон Вудснок отдавала лично, благодарила девушку за спасение любимого, но стоило взять в руки картонный прямоугольничек, как по пальцам пробежали мурашки, а в голове у Каси раздалось предупреждающее рычание: «Он мой, только посмей!»

Решившуюся на помолвку с полковником девушку это только позабавило. Единственное, что ей было интересно, так это то, из-за чего лисы поссорились настолько, что Ранек решил, будто его бросили. Но конечно, молодые никому ничего рассказывать не собирались.

Суматошные сборы отняли много времени. Оборотни, кареты, сопровождение с воздуха драконьими летунами.

А тут еще прибыли стражи, охранявшие поляну, и с ними, с одним из дежуривших летунов, Менчик Великолепный. Лоснящийся от сытости, на удивление благодушный красный дракон был в игривом настроении и умудрился до полусмерти перепугать рыэтов, хищных лошадок, которыми пользовались двуликие, чем добавил суеты в этот бедлам.

Полет тоже не способствовал откровениям, хотя возвращались они с Иерром на одном драконе. Обстановка как-то не располагала к разговорам, ведь рядом, решив проводить дочь, летел мьест Воронков. Менчик, памятуя свое первое знакомство с вороном, в его сторону даже не косился и вел себя на удивление прилично.

Только вот, приземлившись на плац корпуса драконьих летунов, они совершенно не ожидали, что их будут так встречать.

Кроме курсантов и офицеров, на плац выплыли, сияя акульими улыбками, четыре пестро одетые дамочки, заставив дракона расчихаться, а мьеста Воронкова поморщиться от аромата щедро набрызганных на них духов.

Глава 15

— Почему посторонние гражданские на территории⁈ — Недовольство полковника от подобной встречи было видно невооруженным глазом.

Он, конечно, рассказывал, что матушка вознамерилась его выгодно женить, но назвать свою кровную родню посторонними… Касандру, которая на Земле воспитывалась в детдоме, это покоробило. Как так можно?

Однако последовавшие затем события показали, что, видимо, только так и можно.

— Иерр Хордингтон! — Голос старшей из дам звучал капризным визгливым дискантом. — Мне сообщили о твоем безответственном поступке! Это же надо такое придумать!

Мадам Хордингтон, казалось напялившая на себя все лучшее сразу из своего гардероба, отчитывала сына, как будто он был пятилетним сорванцом, совершенно не заботясь ни о его репутации командира, ни о репутации своей семьи.

— Подумать только, сунуться в логово бандитов и чуть не умереть! — Ее ярко напомаженный рот кривился в брезгливой гримасе. — О чем ты думал? Весь в отца! Тот тоже не нашел ничего лучше, как безответственно оставить меня вдовой с тремя детьми.

— Мама, я выполнял свою работу! И не смей так говорить про отца. — В глазах Иерра вспыхнула ярость. — Он погиб как герой.

— Пф-ф, — пренебрежительно отмахнулась от него эта самодовольная матрона. — Нам его героизм ничего не принес. Только расходы на похороны да орден, который ты сунул ему в гроб. Иерр, тебе надо жениться и оставить службу. Если ты не думаешь о несчастной бедной матушке, то заботиться о сестрах — твой долг. Я и сухой корочкой перебьюсь, а бедные малютки этого не заслужили. Как они найдут себе хороших мужей, если не попадут в приличное общество?

К слову сказать, на женщину, прозябающую в нищете и питающуюся черствыми корками на старости лет, мадам Хордингтон походила мало. Располневшую крупную даму, одетую в шелка и кружево, можно было принять за кого угодно, только не за бедную вдовушку. Да и ее крошки, вполне зрелые и тоже упитанные девицы, были, похоже, в состоянии обзавестись мужьями самостоятельно. Стоя за спиной мамули, зря времени они не теряли, хищная стрельба глазами на всех мужчин в округе заставляла незаметно паниковать весь личный офицерский состав.

Горностайчик едва в пасть к Менчику не залез, и, будь красный дракончик чуть более голоден, Климент уже переваривался бы в желудке этого крылатого обжоры. А так его просто облизал темный раздвоенный язык. Заляпанный слюнями, с взъерошенными волосами и отросшими на нервах клыками, Горностайчик был тут же переведен мамзелями в разряд «фу-у» и готов был на радостях расцеловать летающую хищную ящерицу.

Четвертая дама впечатление производила более приятное. Она молчала. Только вот Касандре очень не понравилось, что ее темные выразительные глаза пристально смотрели на полковника Хордингтона с таким выражением, как будто она его удачно купила на распродаже и скоро продемонстрирует всем подругам, чтобы те обзавидовались. Женщина рассматривала Иерра как уже полученный трофей — собственнически, со снисходительной улыбкой, словно примеряла, насколько хорошо полковник будет смотреться рядом на светских мероприятиях.

К тому же Кася успела заметить, что как раз позади дам стоит интендант, губы которого шевелятся. Мерзкий толстяк что-то негромко говорил этой богатенькой кареглазой мымре, и, видимо, дамочке его нашептывания были достаточно интересны.

Касандра покосилась на отца. Она прекрасно знала, что чуткие уши Наркира точно слышат, о чем речь, и выражение беспокойства на лице мьеста Воронкова заставило ее сердце испуганно дрогнуть.

Мадам же Хордингтон вовсю продолжала свою экспрессивную речь, совершенно игнорируя попытки сына заставить ее замолчать. Похоже, не в ее привычках было слушать кого бы то ни было, а любых военных, кроме высших штабных чинов, дамочка ни в грош не ставила.

— Я приезжаю сюда, чтобы узнать, в каком ты состоянии, может, следует посылать за нотариусом, везу с собой мамзель Мизюкянч, чтобы ты хоть на смертном одре согласился осчастливить мать своей женитьбой, и что я узнаю… — распаленно верещала женщина, все повышая голос. Чуть задохнувшись на секунду, она вытащила из глубокого декольте несвежий кружевной платочек. Помахав на свое уже красное лицо и сделав патетичную паузу, она набрала нового воздуха в грудь и вдруг ткнула пальцем в сторону Каси, взвизгнув фальцетом недорезанной свиньи: — Я узнаю, что ты притащил в корпус какую-то потаскуш… хр-р-р…

Никто и ничто не сравнится в скорости с разозленным двуликим, а Наркир Воронков был еще и бойцом Арены, где среди умелых и сильных скорость тоже многое решает.

Женщина лишь выпучила глаза и засипела, когда ее горло обманчиво нежно сжали пальцы ворона. Красные горящие глаза впились в лицо побелевшей как мел дамочки.

— Женщина, — хриплый ледяной голос двуликого был тих, но расслышали его все, кто сейчас находился на плацу, — ты говоришь о моей дочери? Кажется, ты и впрямь желаешь лишиться сына, ведь в твоей семье больше нет мужчин.

— Твою ж… — Обслюнявленный Горностайчик растерянно покосился на своего командира, а в глазах капитана Сайледина Касандра заметила радостное предвкушение.

Законы двуликих девушка знала прекрасно, и исправить эту ситуацию могло только одно, тем более она и так все для себя решила.

— Пап, отпусти мою будущую свекровь, — стараясь, чтобы голос не дрожал, звонко произнесла она, нащупав в кармане то самое колечко.

Золотой ободок скользнул на палец, а Кася, на секунду замешкавшись, все же решилась взять под руку закаменевшего полковника и чуть-чуть к нему прижаться.

— Просто она перенервничала за сына. Правда, дорогой? Мало ли какие дамы бывают. Мы же еще незнакомы, и неизвестно, что и кто ей понарассказывал, да?

— Ох, я что-то не подумал, — тут же подыграл дочери ворон. — Простите, мадам, бессонная ночь, опять же столько голов пришлось разбить клювом, столько глаз выклевать, что тело действует раньше головы. Я с Касандрой потому и прилетел, чтобы контракт подписать. Да и генерал-майор Фондерт собирался прибыть. Старина Дрейн обещал заверить документ. А кто там вам чего наговорил?

Теперь уже зеленел и бледнел интендант, лихорадочно раздумывая, как незаметно слинять с плаца. К его счастью, психанувший и уставший от человеческих визгов ворон, видимо машинально, нажал какую-то точку, отчего мадам Хордингтон сейчас только и могла, что слабо сипеть. Махнуть в сторону Жербона рукой она не догадалась, а потом ей стало не до того. На нее с претензиями накинулась оскорбленная мамзель Мизюкянч.

— Что это значит, мадам Доротея⁈ Вы заверили, что ваш сын готов на мне жениться. Я как практически родне обеспечила вам приглашения на все приемы, достала билеты на премьеры всех спектаклей в этом сезоне, даже выбила скидку у своей портнихи и ввела вас в салон мадам Жуйе! А теперь? — Голос у барышни был на удивление приятный, но глаза сверкали яростью от уплывшей, почти схваченной с таким трудом желанной добычи. — Сначала я узнаю, что ваш сын…

Мамзель Мизюкянч покосилась на мьеста Воронкова и, будучи неглупой и более осторожной в выражениях, неопределенно взмахнула рукой.

— Ну, всякие слухи… А теперь у него, оказывается, есть невеста. Невеста-курсант. Какая нелепица. Общество этого не примет. Ни-ког-да! И не рассчитывайте на то, что получили обманом! Заказанные платья сможете забрать только за полную цену, салон закроет перед вами двери, билеты я аннулирую. А если вы посмеете явиться хоть по одному приглашению… — Разозленная девица окатила презрением всех окружающих, не рискуя, впрочем, посмотреть на находящегося поблизости мьеста Воронкова, гордо вскинула голову и важно поплыла к стоявшей у казарм карете, на которой, видимо, дамы сюда и прикатили.