Анна Лапина – Тайный ребенок от ректора. Оттенки прошлого (страница 30)
– Вы с ним… того самого… – переспрашивает, округлив глаза. – Прям с ним. В одной постели. И джига-вига? – перетирает пальцы между собой.
– Ага, – киваю довольно, закусив губу, чтобы не улыбнуться. – И Алёна его папой уже зовёт!
– Да ладно! Ты ему рассказала? – восклицает, и её глаза становятся ещё шире.
– Нет, – мотаю головой, оглядевшись вокруг. – И тише пока. Я ему обязательно скажу, Сар. Но немного позже.
– Не тяни! Сразу ему скажи! Это ведь новость – бомба!
– Да я намекала! Он всё равно не понимает.
– Глупый, значит, – заключает она, цокнув языком. – И как ректором только стал с такими умственными возможностями?
– Сара, – хватаю её за руку, резко вспомнив о племяннице. – А ты можешь через клинику, где твой папа работает, кое-какие сведения достать?
– Нет! Не могу! – тут же отвечает, посмотрев на меня, как на дуру.
– Это не для меня. Для Вики.
– Тем более.
– Сар, не ей надо это сказать. А её врачу. Мне кажется… что там тоже не всё чисто, – придвигаюсь к подруге ближе. – Вика просила узнать про одного из братьев Громовых. А сведения отправить её врачихе-гинекологу, репродуктологу или что-то в этом духе. То есть с детьми связанное.
– У Вики же близняшки, – тянет, подозрительно прищурившись.
– Ага, – киваю.
– А что, если у неё близняшки не потому, что у неё в роду есть многоплодные беременности, а потому что… О боже! Она могла сделать ЭКО! – восклицает, и я вовремя успеваю ей рот прикрыть, иначе все бы услышали её это «ЭКО».
– Я тоже так думаю, – шепчу и, убедившись, что она больше не будет кричать, убираю руку. – Поэтому сделай для неё это.
– Это противозаконно, Лен! Врачебная тайна!
– Знаю. Но ты же поможешь? – невинно хлопаю глазками.
– А у меня есть выбор? Тем более что мне теперь тоже интересно, кто из братьев Громовых мог согрешить и стать отцом её детей. А что, если это твой Вадим?
– Не думаю! Нет! Не думаю!
– Владислав?
– Возможно, но не думаю, что такой, как он, пошёл бы на такое. Не тот типаж мужчины. Но если на спор… Вот тут да! А так сдавать свой материал? Ради чего? Денег? Так они у его семьи есть.
– А вдруг это Егор? – произносит не своим голосом. – Я не хочу, чтобы дети Вики были от него.
– Почему? – пожимаю плечами, не понимая, с чем связана её такая реакция на него. – Он, по-моему, неплохой парень. Весёлый.
– Потому что, – закусывает губу. – Этот неплохой парень должен стать отцом моих детей и моим мужем.
– Чего?!
– Разве ты ещё не поняла? – расстроенно вздыхает. – Егор мне нравится. И довольно давно.
– Ты его сумкой ударила!
– Ну я же любя! И как говорится: бьёт – значит любит? – шутит, но затем отвечает правду. – Когда выбор стоит между парнем и тобой, Милена, я всегда выберу тебя! Потому что все эти парни приходят и уходят, и лишь ты меня терпишь, что бы я ни сделала. Косяки мои исправляешь. Ты мой друг, а эти люди могут быть любимы мной сейчас и ненавистны потом.
– Сара, – зову её и изображаю сердечко из пальцев. – Люблю тебя!
– И я тебя!
– А теперь рассказывай, как у вас с Егором всё? – двигаюсь к ней поближе в ожидании подробностей. – Вы же каждый вечер вместе? Он уже влюбился в тебя?
– Если бы, – печально вздыхает. – Мне кажется, у него кто-то есть. Он не ведётся ни на одну мою уловку. А ведь скоро моё рабство закончится. И что мне делать? Мы больше не будем вместе! И мой шанс закадрить его пропадёт! Что делать?!
– Если не ведётся, то он дурак, – заключаю. – А мы тебе лучше мужика найдём.
– Не надо мне лучше! Хочу именно Егора!
– Мы что-нибудь придумаем! Обещаю!
– Ага, – всхлипывает и прижимается ко мне. – Он обязательно будет моим!
Глава 41
После разговора с Сарой долго не могу прийти в себя от новости, что моя неприступная подруга влюблена. И в кого? В Громова!
Но это её выбор. Я тоже не выбирала свою судьбу с Вадимом. Оно само получилось.
Почти до последнего момента мы с одногруппниками сидим в ожидании вестей о том, будет ли последняя пара у нас или нет. Наш преподаватель ещё пару дней назад с гастритом слёг, и сколько он там будет лежать, никому не известно. Утром нам сказали, что пару могут отменить или найти замену, хотя это довольно проблематично.
По итогу оказывается, что замену находят. И на пару в качестве преподавателя приходит не кто иной, как сам Вадим Данилович Громов. Оглядывает студентов своим строгим и непоколебимым взглядом, который я видела ночью. Лишь на мне останавливается на короткую секунду и, с трудом сдержав улыбку, разрешает всем сесть.
– Он смотрит сюда, – тянет Лида, сидящая рядом со мной почти на каждой паре. – Мы что-то сделали? Он нас отчислит, да? – паникует она без остановки. – Собирать вещи? Мама меня убьёт!
– Тише ты, – успокаивающе дотрагиваюсь до её руки. – Он просто слепой. Пытается разглядеть нас, красавиц.
– Ты так думаешь?
– Я в этом уверена, – шепчу, и мой шёпот утопает в гуле других перешёптываний, пока ректор идёт к своему столу и что-то достаёт из папки.
По аудитории пролетают разные слухи. Один другого не лучше. Кто-то вообще заявил, что нас после этой пары половину отчислят. Будто специально так бездарей с первого курса выпирают, отправляя ректора в качестве преподавателя.
Громов хоть и слышит всё, что происходит, но никак не реагирует. А лишь поудобнее садится в кресло и принимается спокойно и в довольно простой манере объяснять и читать нам лекцию. Прерываться, чтобы задать какие-то вопросы. Поинтересоваться нашим мнением и кое-где даже поспорить. Но спорить с ним решаются не все. Лида так и вовсе, когда её в беседу вовлекают и она выходит один на один с Вадимом, испуганно оборачивается ко мне и писком просит спасти её. Но её спасает другой паренёк с первого ряда, высказывая свои доводы, противоречащие ректору.
Все расслабляются и даже успокаиваются, проникнувшись стилем ведения лекции Громова. Но, как оказалось, это всё было специально. Чтобы мы перестали воспринимать его как угрозу и не ждали подвоха, который он нам подготовил.
– А теперь, – тянет Вадим Данилович довольно, доставая из своей папки ещё стопку бумаги. – Тест по лекции!
– Тест?! По лекции?! – шокированный вздох проходится по всей аудитории. – Десять минут до окончания лекции? Какой тест? – возникают самые смелые.
– Десяти минут вам хватит, – заявляет, раздавая каждому по листу. Проходя мимо меня, протягивает листок и намеренно касается моей руки, погладив её большим пальцем.
Если бы ещё через прикосновения знания передавались.
Я лично всю пару глупо пялилась на него и вспоминала нашу с ним ночь. И ничего не слышала! И теперь никакой тест точно не напишу.
– И не списывать! Буду следить! – добивает он в конечном результате.
Ловлю его взгляд и посылаю испуганную улыбку, выдавая то, что ничего не знаю. Прошу разрешения списать, но он отрицательно машет головой и принимается ходить по рядам, проверять выполнение.
Разозлившись на него, склоняюсь над своим листочком. Усиленно пытаюсь хоть что-то написать, но этот самоуверенный и упрямый временный преподаватель решает усложнить мою задачу. Подходит сзади и дотрагивается до моей спины, проведя рукой от середины позвоночника к шее, вскипятив меня за одну микросекунду.
Оборачиваюсь, чтобы сказать ему о том, что он мешает, но Вадим уже отходит следить за другими.
Мысленно пообещав ему отомстить, возвращаюсь к тесту, но глупый трюк моего мужчины вновь повторяется. Опять хочу развернуться, но он уже уходит. И так несколько раз, пока не звучит грозное:
– Время вышло! Сдаём тесты, кладём на край стола! – требует он. Все встают и со спокойной душой сдают задания.
Я же жду. Жду, когда все выйдут и я смогу спокойно взорваться на Вадима. Выскажу ему всё, что думаю о его методе преподавания.
– Так нельзя! – восклицаю, встав и подойдя к нему вплотную. – Надо отделять личное от учёбы! – кричу. – Ты хоть понимаешь, что я ничего не написала! Ты меня без конца отвлекал! Ты ведёшь себя, как… – ругаюсь, но мой рот быстро затыкают поцелуем.
Его губы жадно сминают мои и, кажется, хохочут. Потому что ректор явно доволен моей вспышкой.
– Это не исправит несправедливость, – бурчу, когда он отстаёт, но из объятий меня не выпускает.