Анна Лапина – Тайный ребенок от ректора. Оттенки прошлого (страница 19)
– Да, они точно нашли друг друга, – вздыхаю и делаю глоток.
Замечаю то, как Вадим аккуратно вытирает лицо Алёны салфеткой, когда она промахивается с черникой и понимаю, что:
– Вечер будет сложным, – шепчу и выпиваю остаток шампанского одним глотком.
Но кто же знал, что утро будет ещё сложнее и безумнее.
Глава 25
– Милена, подождите! – догоняет меня голос мужчины, за которым я наблюдала весь свой день рождения.
– Вадим… Данилович? – оборачиваюсь к нему, чувствуя неловкость и дискомфорт оттого, что мы в коридоре одни. И я… И я не смогу уйти в случае чего.
– Можно просто Вадим, – разрешает, поравнявшись со мной. – Я бы хотел с вами поговорить и… давайте перейдём на ты? Хотя бы этим вечером и за этим разговором.
– Да, конечно! – отзываюсь, делая вид, что мне всё равно, но внутри я готова сбежать и спрятаться сейчас в любом уголке дома. – Мы можем поговорить в комнате отдыха папы.
– Комната отдыха папы?
– Да, – киваю. – Он играет там с приятелями в шахматы и распивает виски, когда его маленькая стрекоза занята. Единственная комната с алкоголем в доме, на минуточку. И единственное недоступное Алёне помещение. Как я полагаю, наш разговор ей лучше не слышать. Поэтому вы оставили её с Сарой?
– А вы наблюдательна.
Ещё бы я была не наблюдательна, когда ты, возможно, отец моей дочери, и она весь вечер крутится вокруг тебя.
– Пойдёмте, – указываю рукой направление.
– Ещё раз извиняюсь за свой визит на ваше торжество. Я думал, все предупреждены.
– Мы с папой уже привыкли к фокусам Алёны, – безразлично произношу и даже не лукавлю. Алёна частенько делает нам сюрпризы. В прошлый раз клумбу соседки оборвала, чтобы букет мне сделать. Но папа извинился перед женщиной и даже оплатил ей новый сад. А потом пропал у неё на всю ночь. Но это так. Мелочи. – Она хоть и послушная с виду, но папа нас двоих балует и позволяет больше, чем следует.
– И вы ему не перечите?
– Я доверяю папе, – пожимаю плечами. – Он почти что сам вырастил меня, и я, мне кажется, выросла неплохим человеком. Я знаю, что дедушка имеет огромное влияние на мою девочку, и позволяю ему заменять ей мужскую часть воспитания, – с этими словами мы входим в нужную комнату. Пропустив мужчину вперёд, захожу последней и закрываю дверь.
– Кстати, об этом я и хотел с вами поговорить, – оборачивается он ко мне.
– О чём?
– Об отце Алёны, – отвечает он, и мои лёгкие совершают смертельный номер, перестав функционировать на короткую секунду.
– А что о нём говорить? – отзываюсь и, подойдя к столу отца, замечаю на нём бокал с виски. Пригубляю, но, поняв, что это не помогает успокоиться, делаю мощный глоток. Прокашливаюсь и… закусываю шоколадкой, протянутой Громовым.
– Не стоит увлекаться, – советует он вместе с горьким шоколадом. – Алкоголь – не самая полезная вещь в этом мире.
– Мой день рождения. Что хочу, то и делаю! – заявляю, обернувшись к нему и практически вжавшись носом в его рубашку и уловив знакомый аромат кофе. Горький, терпкий, насыщенный. Запах той ночи. Он вновь здесь.
На его губах возникает ухмылка, и он словно проваливается в воспоминания. И мне даже на миг кажется, что в наши, общие. Но не думаю. Иначе бы он… Он бы смотрел на меня иначе.
«…Девочка, не напирай, – шепчет он, пока я расстёгиваю его рубашку.
– Что хочу, то и делаю! – важно заявляю. – Не перечь мне! Сегодня мои правила…»
Он вспомнил меня? И сейчас играет?
Почему его взгляд становится темнее, а грудная клетка, рядом с которой я нахожусь так близко, начинает ходить чересчур быстро и сильно.
– Вадим… Данилович, – выдыхаю и делаю шаг назад, пока не совершила глупость. На эмоциях и капле алкоголя ещё поцелую его, не дай бог, и выйдет потом какая-то каша.
Оглядываю его с ног до головы. Ищу отличия. Различия. Хоть что-то, что даст мне ответ на мой вопрос: он – мой незнакомец или нет?
Можно, конечно, вскрыть конверт и узнать правду прямо сейчас, но я хочу почувствовать это. Понять.
Глупости, но я так этого хочу. Ощутить человека, которому впервые подарила себя и получила другой подарок в ответ. Маленький, любимый, хитрый и до жути умный.
– Алёна рассказывала, что её отца заколдовала злая волшебница, – заговаривает Вадим, и я киваю, глядя в его глаза, которые точно узнаю. Особенно этот ласковый прищур и манера начинать вопрос с обычной фразы.
Это он! Он был со мной в тот вечер! Ошибки быть не может! Я помню этот тёплый обволакивающий взгляд перед тем, как он меня поцеловал.
Не могут быть два, пусть и похожих, человека с одинаковым взглядом! Не может!
– Милена, вы здесь, – щёлкает пальцами перед моим лицом.
– Ч-что? Не понимаю!
– Вы здесь?
– Да, – киваю и делаю ещё один, но в этот раз маленький глоток. – Просто задумалась. Извините.
– Тогда повторю. Алёна рассказывала мне, что её отца заколдовала злая волшебница.
– Да, – киваю. – Лётчики, космонавты в наше время устарели. Новая версия, – произношу, глядя на заколдованного. Моя дочь влюбилась и подружилась с собственным отцом. Она его почувствовала. Поэтому так стала к нему тянуться.
– А где он на самом деле?
– Неважно, – поджимаю губы и отвожу взгляд. – Он не участвует в её воспитании. Это была одноразовая связь, – зачем-то признаюсь.
– Так я и думал, – хмыкает, и мне кажется, что в его глазах промелькнуло удовлетворение моим ответом. – Получается, Алёна…
– Да! Алёна только моя дочь, и нам не нужен отец! – слишком резко отвечаю, вспоминая о своей обиде на мужчину, оставившего после себя лишь кровавый платок.
– Принцесса с этим несогласна, – поджимает он губы, и я вспоминаю, с каким теплом она смотрела на Вадима.
– Перерастёт, – бросаю и полностью допиваю отцовский напиток. – Вам налить?
– Я не пью.
– Почему? – спрашиваю, пока сама прохожу к шкафу и наливаю себе виски.
– Лечусь.
– Вы больны? – интересуюсь лишь затем, чтобы понимать, какие риски есть у Алёны и раньше их купировать.
– И да, и нет.
– Это как?
– Есть болезни, такие как гастрит. Ты ощущаешь его, но не всегда. И пытаешься вылечить. Но… шансов излечиться полностью мало, – завуалировано отвечает.
– Ясно. У вас гастрит.
– Можно и так сказать, – вздыхает он. – Милена, а что, если однажды отец девочки заявится? И заявит на неё права?
– Заявится? – с вызовом оборачиваюсь к нем. – Заявит на неё права? А не пойдёт ли он лесом?! – выкрикиваю и полностью осушаю бокал. – Он подлый трус! Бросил меня! Я понимаю, что всё было… Сразу понятно, что на одну ночь, но он мог хотя бы попрощаться, оставить номер! Значит, не хотел ничего знать обо мне, а значит, и о беременности! И прав никаких на Алёну сейчас не имеет. Он не воспользовался защитой, а после не побеспокоился о том, чтобы я не осталась беременной. Значит, ему плевать! Плевать на всё! На Алёну тем более!
– Милена, тише! Тише! Вы чего так?..
– Да потому что бесит он меня! – срываюсь. – Бесит тем, что такой козёл! Я ему столько всего рассказала! Он меня напитками угощал! Он, в конце концов, знал, как мне было хреново, а в итоге воспользовался и бросил! Подлый трус! Негодяй!
– Сочувствую вам!
– А ещё… – продолжаю, чувствуя, как мир начинает немного дёргаться и шататься от моих движений. – А ещё знаешь что?.. Я же хотела найти и сказать о беременности, а не нашёлся дружок. Он даже номера не оставил! И все эти годы… ни разу… А мог бы! Так какое право он сейчас имеет на мою малышку?! Какое?
Изображение в глазах становится мутным и каким-то непривычным.
Кое-как поймав взглядом фокус на бокале, понимаю, что выпила два бокала виски, в зале ещё три или четыре бокала шампанского и, кажется… меня догнал алкоголь.