Анна Лапина – Развод отменяется. Найди меня, папа! (страница 32)
— А мне нужны вы, — тянет он в ответ, взяв меня за руку.
— Давай забудем обо всем? — решительно предлагаю ему. — Сейчас у нас общий ребенок. Общая проблема. И все общее. И Лее нужны мы вдвоем. Поэтому я предлагаю вернуться к браку. Но не в том виде, который был раньше. Нам придется восстанавливать все между нами с самого начала. Но для всех мы останемся семьей. По крайней мере, ради дочери.
— Я на все согласен!
— Будем вместе. Брак вернем. Дочь признаем.
— Спасибо!
— Ром, я понимаю, что у меня отчасти поехала крыша на фоне пропажи нашей дочери, — высказываю все то, что в голове. — Я понимаю, что не могла быть для тебя опорой. И горе было не только у меня. Но ты изменил мне. И я не про физическую измену, Ром. Ты был с другой женщиной, когда нужен был мне. А я была в своем мире, когда нужна была тебе. Мы оба поступили не лучшим образом по отношению друг к другу. Мы не справились с горем. Мы провалили это испытание для нашего брака. Но сейчас нам нужно быть вместе, чтобы подарить нашей дочери все то, чего она была лишена. Любовь. Внимание. Заботу. Семью.
— Ради Леи, — повторяет он. — И я решил, что когда все закончится, мы переедем в Питер. Втроем. Ты будешь заниматься нашей дочерью, а я обеспечивать тебе и ей безбедную жизнь. Лея сказала, что хочет на рисование, на танцы. Она творческий человек.
— Да, я знаю, — соглашаюсь с ним, подтверждая, что знаю об истинных желаниях нашей дочери. — Лаура ей запрещала.
— Отдадим ее туда?
— Да, — киваю, вспоминая как мне Лея расписывала ее жизнь с папой. Мы должны ей это дать. — И все будет хорошо, Ром, — снимаю его руку, которая держит мою. — Все обязательно будет хорошо. Теперь точно. Она с нами. Надо просто потерпеть, пока Дамир разберется со всем.
Глава 14.2
— Зайка, проснись, — ласково и как можно нежнее трясу Лею за руку. Пытаюсь деликатно ее разбудить. С Лейлой это обычно проще. Она от поцелуя и аромата кофе пробуждается, а здесь так не выйдет.
— Еще пять минут! — просит она и никак не двигается. Продолжает спать. Я даже не уверен, что она это не во сне мне сказала.
— Лейла уже приготовила нам завтрак, — глажу ее по ножкам и боку. — Нужно вставать. Поесть. И потом у нас дела.
— Какие дела? — заинтересованно открывает один глаз.
— Мы нашли бассейн в кладовке, — объявляю ей, добавив в голос как можно больше радости. — Установим его с тобой, потом я натаскаю воды. Нужно будет, чтобы кто-то следил за тем, чтобы я больше нужного воды не принес. А Лейле еще обед готовить. Тоже твоя помощь нужна будет.
— И что бы вы без меня делали, — тянется и встает. Лениво и чем-то напоминая мне Лейлу по утрам, идет к своему рюкзаку и берет оттуда зубную щетку и расческу. — Я быстро, пап!
— Мы тебя на кухне будем ждать, — говорю ей и иду к Лейле, которая уже час на кухне возится и все закончить не может. — Блинчики уже готовы?
— Почти, — бросает она, указав на кастрюлю в которой еще немного теста осталось. — Дамир сказал, что там мед есть в погребе. Принеси, пожалуйста, — просит так, словно я могу ей оказать. — Я хотела бы меда. И Лея, вероятнее всего, никогда его не ела. Попробовала бы. К тому же домашний.
— Я быстро, — киваю головой, краду один блинчик и смываюсь в подвал, пока меня публично не казнили за мою кражу.
Банок в погребе оказывается не много, и мед я нахожу довольно быстро. Правда засахарился, но на водянной бане ему быстро можно вернуть привычный вид.
Вернувшись на кухню, сажаю Лейлу отдыхать, а сам дожариваю блины и топлю мед, как меня мама учила в детстве. Она у меня любительница меда, а домашний очень быстро становится твердым.
— А что ты делаешь? Банку варишь? — хмыкает Лея, заглянув в мою кастрюлю с водой. — Оно так не сварится, — хохочет она.
— Это чтобы мед растопить, — смешно кривлюсь на ее высказывание. — Он немного засахарился, а так он станет мягкий и тягучий.
— Мед? — повторяет она. — Я никогда не пробовала мед. А мне можно будет немного?
— Да, мы будем блинчики с медом есть, — хмыкает Лейла, отвечая на ее вопрос. — Я покажу тебе. Это очень вкусно. Но много меда тоже плохо, поэтому сегодня ты только попробуешь, и если у тебя не будет никакой реакции, то завтра больше меда дам.
Продолжаю растапливать мед, пока девочки уплетают блины со сметаной и йогуртом.
Мы изначально приглашали к нашему столу и помощников Дамира, но те отказались, сказав, что им нужно наблюдать. И первую партию блинов Лейла отнесла им в машину.
— А ты правда моя мама? — спрашивает Лея, намазывая уже второй блин медом. Первый с этой сладостью ей зашел на ура.
— Ага.
— Тогда я буду называть тебя мама Лейла, — предупреждает она ее так, между делом, словно в этом нет ничего такого. Но я вижу, как замирает моя жена от этих слов. — Хорошо?
— Хорошо, — любимая с трудом выдавливает из себя одно слово.
— И нарисую тебя сегодня тоже в своем альбоме, — продолжает говорить девочка. — И подпишу, что ты моя мама.
— А хочешь, пока мы здесь застряли, я включу тебе видеоуроки по рисованию? — предлагает Лейла ей.
— А что это? А как это?
— Я тебе покажу! Очень удобно! Научишься рисовать что-нибудь!
— Хорошо, — кивает, разрезая блинчик вилкой на кусочки. — Но вначале у меня дела. Мне нужно следить за водой, пока папа Рома будет ее носить. Чтобы он не принес слишком много, и она не вышла из берегов.
— А мне обед готовить, — тянет Лейла.
— Но ты не переживай, мама! — Лея дарит ей улыбку. — Я тебе с обедом тоже помогу. А потом мы с тобой обязательно посмотрим видеоуроки! Или я могу тебя научить рисовать сама! — обещает ей. — А можно мне сегодня три блинчика с медом, мамочка? Всего три!
— Хорошо…
— А четыре? — хитро прищуривается.
— А от четырех у кого-то попа слипнется, — бросаю я, чмокнув обеих в щеки.
Глава 15
Чуть больше недели мы живем на даче, в идеальном мире для нас троих. Рисуем, играем, развлекаемся и узнаем друг друга. Я узнаю, какие игры нравятся моей дочери. Распознаю в некоторых моментах в ней Лейлу.
Если раньше мне казалось, что они немного похожи, то со временем я понял, что они копия друг друга. От и до. От улыбки до привычки крутить мочку уха, когда нервничают.
Это даже удивительно, что Лея стала похожей на Лейлу несмотря на то, что никогда с ней не жила.
Генетика и ее чудеса.
Но все хорошее рано или поздно заканчивается, возвращая в реальный и жестокий мир.
— Лея, радость моя, оставайся с Лейлой. Я скоро приеду обратно, — пытаюсь успокоить дочь, которая повисла у меня на шее и не дает уехать с Дамиром по делам.
— Нет! — тянет, не переставая плакать. — Ты оставайся! С нами оставайся! Со мной и мамой! Мы тебя очень любим! — ревет, и половину слов я даже не понимаю. — А вдруг ты уйдешь и больше не вернешься?! Нет, не уходи!
— Зайка, но мне нужно! У меня дела! — все еще пытаюсь ее уговорить.
— Мне неинтересно дела! Тебе тоже неинтересно дела! — говорит и вытирает свои слезы. — Тебе я и Лейла интересно! Дела неинтересно!
— Ты права! Но мне нужно сейчас.
— Нет! Не уходи, папа! Я очень тебя люблю! Не бросай меня! — просит она, и я понимаю, что не могу ее оставить. Не могу уехать от нее сейчас.
— Ладно, — Дамир решительно вторгается в нашу беседу. — Моя жена что-то подобное и предполагала. Собирайте вещи. Поедете все. Так, — оглядывает нас. — Лучше к твоим родителям, Роман, — тянет он, задумчиво прищурившись. — Лея, Лейла, у вас десять минут, чтобы собраться!
— А мед можно взять? — просит Лея меня, потому что я временно контролирую ее дозу сладкого, чтобы попа не слиплась.
Дамир кивает ей, и она улыбчиво кивает ему в ответ.
Хватает Лейлу за руку и тащит в дом с такой силой, что даже Лейла удивляется такому напору.
Оборачиваюсь к детективу, прекрасно понимая, что ему есть что мне сказать на этот счет. Ну не мог я оставить Лею. У нее явный страх, что ее вновь бросят.
— Я приглашу свою жену поработать с Леей, если ты не против, — произносит он, кивнув на девочек, которые заходят в дом. — У нее явные психологические травмы. Это нужно проработать сейчас, пока она ребенок и еще можно с этим помочь.
— Да, пусть поработает, если это поможет, — согласно киваю на его предложение. — Она и правда как-то сильно привязана ко мне.
— Для нее ты — спокойствие и детство, которого, по сути, у нее было. Она не хочет это потерять, особенно сейчас, когда она полностью окунулась в это атмосферу, — печально вздыхает. — Я в погреб, Роман. Возьму вам трехлитровую банку меда. У нас его никто не ест. Потом, если что, еще привезу.
— Спасибо!