Анна Лапина – Малышка от отца жениха (страница 8)

— Да! Кого ни спроси, Олег с детьми всегда на одной волне. Всегда игрушки покупает. У продавцов спрашивает, какие для какого возраста, что лучше, — говорю и не могу понять, с чего Матвей такие выводы сделал.

— Ладно, — отвечает, и я вижу — он явно уже не со мной.

— Я пойду? Мы все вопросы решили?

— Ага, — вначале отвечает, но неожиданно хватает меня за руку. — Я дам тебе больше времени, Маша. Всего на один день. Но ты мне нужна.

— Зачем?

— Задай Олегу вопрос про его желание иметь детей, а после скажешь мне, что он ответит, — просит меня он, и по его виду я понимаю, что это не его какой-то коварный план. Что-то происходит, и я опять не в курсе. — Либо мой сын начал врать, либо скрывает от меня что-то важное.

— Ты меня пугаешь, Матвей.

— А меня пугает мой сын, — отвечает он мне в тон.

Не желая больше говорить с Воронцовым, разворачиваюсь и иду в дом. Там меня должен ждать Олег.

А когда вижу его, отмечаю, что он выглядит каким-то мрачным. И даже слегка похож сейчас на Матвея. Но всё же до отца ему ещё мрачнеть и мрачнеть.

Опускаюсь рядом с женихом и получаю свой традиционный поцелуй в щёку. И лишь затем переключаю свое внимание на партнёров Волкова.

Мы уже как-то встречались на ужине. Аккурат на месяц их свадьбы. Они совсем недавно поженились, и медовый месяц все никак не заканчивается. Без остановки витают в облаках любви их собственного мирка.

— Добрый день, Лидия, Семён! — говорю им, и те приветствуют меня в ответ. Но сегодня эта парочка сегодня точно не настроена вести дела и разговаривать с кем-либо, кроме друг друга.

Даже внимания на меня особого не обращают, кинув только: “Добрый день, Машенька”. Милуются и радуются тому, что удалось выбраться на небольшой воскресный отдых.

Поэтому, едва мы обменялись любезностями, они покидают нас с Олегом и идут на второй этаж загородного коттеджа.

— Видела уже моего отца? — спрашивает Олег, когда мы остаёмся наедине. Молча киваю. — Представляешь, даже сюда притащил свою работу. Такими темпами он себе инфаркт или инсульт обеспечит. Утром только ругался на него из-за того, что лёг около трёх ночи и проснулся раньше меня.

— У него такой режим, — кидаю и тут же понимаю, что, возможно, выдала себя этим.

Я не могу знать ничего о режиме Воронцова! Если только мы близко не знакомы.

Ох, черт!

Сердце в пятки уходит.

Перевожу испуганный взгляд на своего жениха, но…

— Знаю. Раздражает безумно, — кажется, он не придал значения моим словам. — Как думаешь, он сильно будет орать, если я случайно его папки в тот камин уроню?

— Он тебя убьёт.

— И останется Эля без папы, а ты — без мужа, — поджимает Олег губы. — Ты меня не спасёшь, а?

— Не спасу. Он меня тоже убьёт, как свидетеля, — отшучиваюсь, но всё же решаю сразу перейти к делу. — А у нас будут ещё дети после свадьбы, дорогой будущий муж?

— Мы не говорили об этом никогда.

— Да, — подтверждаю. — Поэтому спрашиваю.

— Маш, — оглядывается и берёт мои руки в свои. — Я безумно тебя люблю. Я хочу провести с тобой всю свою жизнь. С тобой и Элей. Если ты захочешь ещё детей, то будут. К чему все эти вопросы? Что-то случилось? — опускает взгляд на мой живот, но тут же мотает головой. Будто мысль какую-то отгоняет.

— Твой папа со мной говорил, — не скрываю.

— Ясно, откуда ноги растут, — мрачнеет и теперь точно на Воронцова становится похожим. — Маш, у нас с тобой не будет общих детей. Если ты захочешь, то мы сделаем ЭКО. У меня есть одна попытка. Последняя. Но четыре предыдущих оказались неудачными, поэтому, скорее всего, от стороннего донора сделать сможем. Я готов к такому шагу, — говорит чётко и уверенно, словно заученный заранее текст.

— Олег…

— У тебя есть Эля, Маш! — от прежнего беззаботного и мягкого мужчины не осталось ни следа. Передо мной жёсткий и прямолинейный бизнесмен, которому, несмотря на его маску, больно. — У нас с тобой есть дочь! Для семьи этого достаточно. Я люблю малышку, и для меня она самая родная и любимая.

— Почему, Олег? — дотрагиваюсь до его щеки и глажу.

— Ошибки молодости, — шепчет и глаза прикрывает. — Стоило не забивать на обследования. Тогда можно было бы что-то сделать.

— Мне жаль, — веду рукой по его подбородку. — Я рядом.

— Я знаю, — притягивает в свои объятия. — Но мне не нужен никто, кроме тебя и Эли. Когда я увидел тебя, то сразу влюбился. И единственное, что меня останавливало, это моя небольшая проблема. Но потом я узнал про твою дочь, и ты не представляешь, что со мной случилось, когда эта малышня укусила меня за нос, а потом хохотать начала. Я понял, что мы с этим мелким троллем подружимся, и я смогу её полюбить.

— Она всех за нос любит прикусывать, а потом смеётся, — произношу, вспоминая лица тех, о чьи носы Эля зубки иногда чешет.

— Не порти романтику, Маш, — шипит на меня. — Мой нос был укушен по любви. По великой любви.

— Хорошо-хорошо! Не спорю!

Они и правда безумно любят друг друга. Он дарит ей столько любви и заботы, что это подкупает всех. Даже моего папу, который поначалу вообще не хотел ко мне никого подпускать.

— Маш, не говори отцу о том, что я тебе рассказал, — просит Олег, взглянув мне в глаза. — Он переживать начнёт. По врачам таскать и докучать. Но я это уже проходил. Не хочу больше. Устал.

— Конечно, — тянусь и оставляю поцелуй на его скуле ровно в тот момент, когда в комнату заходит Воронцов. Оглядывает нас, и увиденное шантажиста не впечатляет.

Выпрямляюсь и кофту на себе поправляю.

— Надеюсь, у тебя кроме юбки что-то под низом есть, — оглядывает мои ноги Матвей. — На улице ветер поднялся.

— Там колготы-легинсы, — отвечаю ему.

Его вопрос ни капли не смущает. Его мотивы ясны.

На улице порой и правда холодно в одних платьях и юбках. Но Волкова не разубедить, поэтому рядом с ним я предпочитаю времяпрепровождение в доме.

— Я пойду тогда костёр на улице разведу, — встаёт Олег. — Чтобы после посидеть. И поджечь что-то, — подмигивает мне, намекает, что именно хочет огню отдать.

Работу отца.

Дурак!

У Матвея всё и в цифровом виде есть.

— Ага, — соглашаюсь и провожаю его взглядом.

И все же Волков идеальный мужчина. Спокойный, правильный, заботливый.

Только почему мое сердце начало биться так быстро, лишь когда Матвей зашел? Почему от его вида все внутри сжимается? Почему лишь рядом с ним я чувствую себя собой?

— Говорила с ним? — Воронцов подходит ко мне и садится на место Олега.

— Сразу выполнять задание? — прищуриваюсь. — Ну уж нет!

— Ну уж да, — передразнивает. — Это в твоём духе.

— Говорила, — сдаюсь и через панорамное окно смотрю на Олега, который разводит костёр.

Вспоминаю, как он играет с Элей и со всеми детьми, которых мы встречаем. Прокручиваю в голове слова Волкова и чувствую собственную боль от несправедливости. Такие, как Олег, заслуживают детей. И он прав…

— Олег пока не хочет детей. Говорит, что ближайшие пять лет — точно. Они отвлекают от работы и от отношений.

— Да? — переспрашивает и тоже бросает взгляд на сына.

— Да! Я тебе когда-нибудь врала? — уточняю, и он мотает головой.

— Ладно тогда, — вздыхает. — Я уже себе бог знает что надумал. Даже то, что он болен. Собирался звонить врачу своему знакомому и требовать, чтобы его проверили. Со всех сторон посмотрели и сказали, как вылечить болячку.

— Ты его любишь, — правда больно бьёт по сердцу.

— Он мой единственный сын, — ударяет словами ещё сильнее.