Анна Лапина – Малышка от отца жениха (страница 4)

Я любила его. Любила так, как может любить маленькая наивная влюблённая дурочка. Смотрела ему в рот. Дышать переставала, когда он говорил что-то.

Всегда на его сторону становилась, и не только потому, что восхищалась им, но и потому, что руководитель он хороший. Честный и справедливый. Знает, как вести бизнес и как его чувствовать.

— Мария Каримовна, — окликают меня со стороны другого входа в дом. Он для охраны. И сразу при входе там расположен пункт наблюдения.

Это было важным условием для Волкова, когда мы дом выбирали. Олег сразу всем сообщил, что его отец беспокоится о своей безопасности.

И почему я сразу не сопоставила эти факты?

Воронцов всегда защищал себя со всех сторон. А когда мы были вместе, то даже приставил ко мне своего верного товарища. Боялся, что со мной может что-то случиться.

— Борис, — улыбка сама расползается по лицу, когда я встречаюсь с ним взглядом. Этот мужчина всегда был добр ко мне. И даже в какой-то степени полюбился мне.

Водитель, телохранитель, помощник и, по сути, тень Воронцова.

— Машенька, — останавливается он в шаге от меня и позволяет себя разглядеть. Быстро замечаю седину, которая уже тронула его волосы. — Пойдём, я отвезу тебя домой, — показывает ключи от машины.

— Не стоит, — мотаю головой. — Я такси сейчас вызову.

— Это приказ босса, — поджимает он губы и кивком на окно указывает.

— Скажи ему, что его подачки мне не нужны! — важно заявляю. — Так ему и передай!

— А мои нужны? — одаривает улыбкой и смотрит, словно отец на глупое дитя. — Давай подвезу, мышка-норушка, — называет меня моим смешным прозвищем, которое я за свои проделки в прошлом получила.

Помогала ему проверять новеньких в коллективе. Тогда была волна провокаций со стороны конкурентов, и подозревали каждого. Даже меня поначалу.

— Твои я приму, — заявляю Борису и иду за ним к машине.

— Маш, Матвей, может, и поступает, как последний придурок, но он о тебе беспокоится, — защищает своего босса. — Иначе не послал бы меня лично тебя сопроводить. Он всегда доверял тебя только мне одному. Мог ведь и кого-то другого попросить подвезти сейчас, но попросил меня. Важная персона.

— Не видно. Прогнал меня, — рассказываю, злясь от этого ещё сильнее. — Сказал: “Разлюби Олега. Брось его!” Какое право он имеет так мне говорить?! Приказывать? А я разве знала, что Олег его сын?

— Возможно, и не знала, — открывает для меня дверь. — Но ты не злись на Матвея. Я не знаю, что у вас там произошло с ним, но он не забывал тебя ни на минуту.

— Он сделал мне больно. Он предал меня! — говорю и сажусь в машину.

— Мне жаль, мышка, — растягивает губы в улыбке и собирается уже закрыть дверь, но всё же решается добавить. — Но он любил тебя на самом деле. И, возможно, до сих пор любит. Иначе не стал бы настаивать на том, чтобы ты бросила Олега.

— Вы знаете про Олега? О том, что между нами?

— Я видел тебя сегодня в ресторане и всё сразу пробил, — признаётся. — Ваши официантки очень и очень болтливы. Надо будет над этим поработать.

— Но Матвею не сказали про Олега. Почему?

— Он не просил. А я без спроса в чужие дела не лезу, мышка, — подмигивает и наконец закрывает дверь.

А про Элю? Борис знает про Элю? Почему меня колотит от одной мысли, что завтра Матвей попросит Бориса разузнать про меня? И тогда все вскроется.

Я особо не распространяюсь о дочери в коллективе, но ведь кто-то может знать.

О боги мои! Почему мне так страшно?

— Маша? — удивлённо оглядывается на меня мама.

Откладывает книгу в сторону. Спускает ноги на пол и хмуро смотрит на меня.

— Ты чего так быстро? — недоумевает она, направившись ко мне.

По ее лицу проскальзывает легкая тень волнения. Скорее всего, она замечает следы слез на моем лице. Опухшие глаза всегда меня выдают, даже если ревела я несколько часов назад.

— А где Эля? — пытаюсь перевести тему.

Я пока не готова говорить о случившемся ни с кем. Тем более с родителями. Я помню слёзы мамы и крики папы, когда я сказала им, что жду ребенка, а его отец не хочет признавать мою малышку.

Отец злился так, что молнии вокруг летали. С трудом удалось его убедить оставить всё как есть. Ведь в конечном счёте у него есть прекрасная и любимая внучка. И ему не приходится делить её ни с кем. Он — единственный её любимый мужчина. Не считая Рустама, моего двоюродного брата и по совместительству отца моей лучшей подруги.

— С папой, — отвечает мама и дарит мне улыбку. — Играют, — бросает. — И не заговаривай мне зубы. Что случилось?

— Мам, — опускаюсь на диван и жду, когда она сделает то же самое и будет готова меня слушать. Когда она садится, я поджимаю губы. — Кажется, мне придётся расстаться с Олегом.

— Почему? — испуганно восклицает. — Ещё час назад всё было прекрасно, ты шла знакомиться с его отцом, а сейчас ты мне заявляешь о каком-то расставании! Что за бред? Поссорились?

— Разве с ним можно поссориться? — хмыкаю, вспоминая поведение своего жениха.

Он даже самые острые углы сглаживать умеет. Может, он не всегда идеален, но ссориться с ним я не могу. Он порой во время ссоры как скажет: “Я больше не могу с тобой ни о чём спорить. У тебя уши краснеют слишком красиво. Всё моё внимание отвлекают” — и я забываю обо всём, что хотела сказать.

— Невозможно, мам! — напоминаю ей.

Когда-то она была свидетельницей одной нашей “ссоры”, а после хвалила его и возвышала — какой хороший мальчик.

— Тогда почему?

— Его отец… — вздыхаю и замолкаю.

Одно воспоминание о случившемся час назад заставляет сжаться и вновь захотеть спрятаться. Стать маленькой и убежать от всех этих проблем.

— Ты хочешь расстаться с Олегом из-за его отца? — уточняет мама и прыскает от смеха. — Машунь, не смеши меня! Это глупость. Тебе жить с Олегом, а не с его папой — это раз. Неважно, что о вас думает Волков-старший — это два. Главное то, что у вас с Олегом всё хорошо. Что он любит тебя. Что в Эльке души не чает, — говорит она, успокаивая меня, и на моём лице возникает улыбка. — Поверь, он идеальный мужчина для тебя. Я ведь вижу, как он на тебя смотрит. Так, словно ты вся его вселенная. Да и, знаешь, ты привыкла к такому типу мужчин. Спокойным, рассудительным и тихим. Как папа. С другим ты жить не сможешь. Ты будешь с ним счастлива!

— Думаешь, стоит попробовать? — поднимаю на неё взгляд и касаюсь своей щеки. — Побороться за свои чувства?

— А разве это любовь, если за неё хоть малость не надо побороться? — разводит она руками, подмигнув. — Запомни, Машенька, ничто не даётся легко. Над всем надо хоть немного, но поработать. Иногда даже пострадать, как у меня с твоим отцом было. Твой папа очень многое прошёл, пока у него не появились ты и я.

Мама моя намного моложе папы. Я знаю нашу семейную историю со всеми ее сложностями — и я полностью согласна с мамой. Иногда надо бороться за себя.

— Тогда я отвечу? — показываю ей экран звонящего телефона, на котором имя Волкова красуется и его фотография.

— Иди, — кивает она и отпускает меня.

— Да, Олег, — отвечаю на вызов. Поднимаюсь и отхожу подальше.

Матери я доверяю, но не доверяю Матвею, который может неожиданно голос свой подать, а уж голос моего бывшего шефа родители хорошо знают. Поэтому, стоит услышать маме — узнает и папа.

А пока я чётко не придумала, что именно делать и как мне быть с неожиданным родством Матвея и Олега, надо обезопасить всех.

— Маш, это что за дела? — начинает он разговор с возмущений. — Ты чего сбежала? Мне казалось, что ты у меня смелая и бесстрашная. И после своих некоторых клиентов вообще людей не боишься.

— Прости, — виновато поджимаю губы.

— Это ты извини меня, — вздыхает он. — Не стоило оставлять тебя с моим отцом. Он тот ещё ворчун. Но я тебя, вообще-то, предупреждал, что он мрачная туча, которая всех вокруг своей мрачностью заражает.

— Мне стоило быть сильнее, — бросаю, чувствуя вину.

Так глупо поддалась Воронцову! Но я не виновата! Это просто из-за неожиданной встречи! Не успела собраться.

— То есть между нами всё хорошо?

— Всё хорошо! — отвечаю.

— Наши планы на завтра в силе? — уточняет он. — Я возьму отца и попробую заново вас познакомить. Но в этот раз не отойду от вас ни на шаг!

— В силе, — отзываюсь. Мысленно прикидываю варианты, что завтра надеть. Я бы свой спортивный костюм выбрала, но не с Олегом. Нужно платье. — Только я, наверное, не возьму Элю, — резко вспоминаю о главном. — Сопливить начала. Боюсь, как бы сильнее не заболела, поэтому оставлю её дома.

— Дома? — расстроенно тянет. — А я по ней соскучился. Думал, потискаю свою куколку, — расстроенно проговаривает.

Его слова вызывают у меня улыбку, но ровно до того момента, пока я не понимаю, почему этих двоих так тянет друг к другу. Они же брат и сестра. Одна кровь. Поэтому и общий язык так быстро нашли.

— В другой раз, Олег, — мрачно произношу. — Хорошо?