Анна Лапина – Малышка от отца жениха (страница 23)

— Исключено! — ударяю по столу. — Ты сам говоришь, что есть риск потерять Антона. Я не хочу подвергать Олега таким стрессам.

— Ты боишься этого на протяжении одиннадцати лет. Он большой парень! Справится! Ему нужно знать!

— Я должен это обдумать, — бросаю и встаю, потому что категорически с ним не согласен. И говорить Олегу не собираюсь. Он как Олеся. Он не выдержит смерти брата, если она, не дай бог, произойдет.

— Думай, — кидает он. — В остальном у нас все хорошо. Уколы работают. Но заканчивается тот компонент, что привозит твой друг. Попроси его вновь сделать нам поставку.

— Конечно! — киваю. — Я пойду к сыну. Загляну и поболтаю с ним.

— Иди, — отпускает он меня, но в дверях останавливает. Следующее озвучивает таким голосом, словно не хотел мне этого говорить, но вынужден. — Матвей, появился еще один вариант спасти мальчика. Пятьдесят на пятьдесят, но, возможно, через год мы его спасем. Придется много работать. Учить его ходить, понимать мир, жить. Но он будет практически здоров. Его болезнь на уровень Эли выведем.

— Ты сможешь это сделать? — не верю своим ушам.

— Смогу, — кивает он. — Но для этого Олег и Маша должны расстаться.

— Что?!

— То, — восклицает. — У Олега не должно быть девушки.

— Почему?

— Потому что.

— Саша!

— Потому что только его ребенок может спасти Антона! — восклицает он.

— Что?! Саша, прекрати говорить загадками! — возвращаюсь к столу и взглядом его пытаю.

— Его ребенок будет здоров, — озвучивает очевидное. — И он сможет спасти твоего Антона.

— Ну пусть Маша с Олегом родят этого ребенка! Он будет здоров! — заявляю, не понимая, как он об этом не подумал.

— В этой комбинации я не уверен. А рабочую я уже знаю…

— В каком смысле?

— Просто обеспечь мне их расставание с Машей, и я все сделаю!

Матвей

После Антона решаю зайти к Маше и Эле. Слова Саши до сих пор не выходят из головы. Не отпускали, даже когда болтал с сыном и рассказывал о том, что происходит в моей жизни.

Чтобы спасти одного сына, я должен разрушить счастье другого.

Бред полный!

Но почему-то мне нравится мысль о том, что Олег и Маша расстанутся. Они не будут вместе, и тогда я смогу быть с ней.

Хотя это невозможно! Не простит она меня! Не даст шанс!

— Можно? — интересуюсь, постучав в дверь их палаты.

— Матвей? — переспрашивает Лебедева и кидает взгляд на дочь. Что-то для себя решает и кивает мне. — Но только на полчаса. Мне нужно будет её уложить спать, а если в комнате будет кто-то, кроме меня, она не ляжет.

— Я быстро, — обещаю ей и вхожу. Плотно прикрываю за собой дверь. — Как вы? — интересуюсь и подхожу к ним.

— Всё хорошо! — без нервов и острых зубок отвечает мне. — Царёв говорит, что, может, через пару недель нас выпишет. Организм Эли быстро лечению поддаётся. И он даже говорит, что если будем соблюдать все правила, то болезни совсем не почувствуем. Якобы форма оказалась плавающей какой-то.

— У моей мамы так было, — рассказываю ей. — Она не чувствовала совсем болезни, — останавливаюсь около неё и смотрю на свою дочь.

Волосы Маши перебирает и пытается заколки расцепить. На меня почти никакого внимания не обращает. Не то что на Олега. К нему она сразу на руки прыгает.

— Хочешь её подержать? — неожиданно спрашивает меня Мария.

— Нет, — мотаю головой, округлив глаза. — Я боюсь, — признаюсь ей.

— Не бойся, — отвечает она и передаёт мне Элю. — Только держи её крепко. Она вертеться любит. В остальном не уронишь.

Обхватываю ножки и спинку девочки и испуганно смотрю на неё. Антона в руках мне ни разу не удалось подержать. Олег уже был большим, когда мы сошлись с его матерью. Поэтому своего ребёнка я впервые держу на руках. Да и вообще, такого маленького ребёнка мне доводится впервые лицезреть так близко.

Девочка смотрит в ответ на меня. Огромные глаза словно не моргают, рассматривая незнакомого ей мужчину. Изучает всё. Мои глаза, щёки, губы, бороду и… резко кусает за нос.

— Ай, — выдыхаю от неожиданности, а она хохотать начинает и лезет, чтобы ещё раз укусить. — Эй, мадам! Не стоит!

— Агу-ку-гу, — кричит она на меня.

Кидаю взгляд на Машу, а она довольно и счастливо улыбается, наблюдая за моими страданиями. Радуется, наверное, что дочь делает то, о чём она лично мечтает.

— Нравится? — спрашиваю её.

— Хоть кто-то тебя может укусить и не получить за это, — бросает она, на миг напомнив мне ту Машу, которую я знал два года назад.

— Маш…

— Не надо, — словно бы понимает, что я сказать хочу.

— Ты любишь Олега? — не останавливаюсь.

— Что за вопросы? — возмущается, взглянув на меня, будто оскорбилась. — Он заботится о нас, он любит мою дочь, меня. Он замечательный.

— Но любишь ли ты его?

— Да! Люблю! — выкрикивает поспешно, и я знаю, что значит её поспешность. Попытка обмануть меня. Как тогда, в ресторане, два года назад, когда она забыла заполнить акты и понимала, что получит от меня втык.

Она… его… не любит.

Боже! Я ненавижу себя за то, что собираюсь сделать! Но ведь их расставание даст столько плюсов. Антон сможет выздороветь, я смогу попытаться добиться прощения Маши, а может быть, даже вернуть её себе. Но Олег… за это я себя и хочу придушить.

Он пострадает.

— А что если я скажу, что тоже люблю тебя? — шепчу ей и сажусь на диван, продолжая держать Элю на руках.

— То я тебя поздравлю и пошлю куда подальше, — хмыкает Лебедева.

— Маш, я не мог остаться тогда, — решаю, что должен ей сказать. — . Я хотел уйти, чтобы ты сделала аборт.

— Нет!

— Да вижу я, что не сделала ты, — покрепче девочку прижимаю. — И даже благодарен тебе. Я виноват перед вами обеими и не знаю, как загладить свою вину. Но я любил тебя тогда и сейчас люблю.

— Это уже не имеет смысла, — резко оборачивается ко мне. — Я выхожу за Олега замуж.

— Но ты его не любишь!

— Я его уважаю, — бросает, а губы от злости дрожать начинают. — Он меня любит, и его любви хватит. Мне любовь ничего хорошего не принесла. Только боль! Я не хочу стать для Олега той, кем ты стал для меня. Поэтому я буду с ним! Потому что он заслуживает счастья! И если он видит это счастье во мне — то будет так, как он хочет.

— Я понял, — киваю.

— И я не хочу больше поднимать эту тему, — важно и требовательно кидает.

— Хорошо, — соглашаюсь с ней и заговариваю, играя с малышкой. Я моргаю, а она пытается поймать ресницы. — Когда я познакомился со своей женой, мне было всего восемнадцать. На её руках уже был Олег. Его настоящий отец погиб. Разбился на самолёте. Олеся долго горевала и не подпускала меня к себе. А я год бегал за ней. Помогал чем мог. Добился своего. Думаю, она тоже меня не любила. Она меня уважала и была со мной из благодарности, — хмыкаю своим мыслям. — Однажды она забеременела от меня и захотела оставить ребёнка. Знаешь почему?

— Почему?

— Потому что решила, что мне это нужно, — продолжаю рассказывать. — Что у меня должен быть свой сын, а не Олег. Она считала, что для меня Олег приложение к ней. Что я его люблю лишь потому, что он живёт с нами в одном доме. Это было не так. Я любил его, потому что он был моим сыном! Он был тем, с кем я по вечерам играл в футбол. С кем делал домашнее задание. И кого отпрашивал погулять подольше, — замолкаю и с улыбкой вспоминаю то время.

Я хотел дать Олегу всё, что должен был дать отец. Не его вина, что отец разбился. Он заслуживал полноценной жизни. И мне кажется, я смог ему это дать. Оградить от всех проблем.