Анна Лапина – Малышка от отца жениха (страница 15)

Мне часто снится ее крохотное личико. Ее улыбки. Ее смех. И дурацкий медведь, которого я сохранил.

— Узнав побольше о той болезни, я решил, что не хочу иметь детей. Из детского дома думал взять в будущем, — продолжаю рассказывать ему. Он единственный, не считая Царёвых, кто правду будет знать. — Себе же вазэктомию сделал даже. Влюбился в девушку с ребёнком. Всё было круто, и я думал, что поймал Бога за бороду. А потом бац — и у Олеси две полоски. Думал, изменила. Даже скандал закатил. Всю мебель в доме сломал. Но она клялась, что не предавала меня. Продолжала мне твердить это даже после того, как я спустя столько лет брака признался, что болен и сделал специальную операцию. Но она на своём стояла. Поехали к врачу. Проверились. А у меня восстановилось всё, оказывается. Редкий случай, но бывает. Мы долго с Олесей думали, что делать. Я настаивал на аборте, а она — на том, чтобы родить. Ведь есть небольшой шанс на здорового малыша. В общем, я поддался ей. Не смог устоять, когда она так плакала. А спустя какое-то время к нам приехал Царёв-старший. Сказал, что его друг сейчас лекарство одно испытывает. От диагноза моего. Чтобы плод вылечить. Я был против. Олеся же нет. Втайне от меня колоть себе стала. Замершая беременность, интоксикация организма матери. Органы стали по одному отказывать. А потом она… — дышать становится тяжело от навалившихся воспоминаний. — Она…

— Я понял. Не продолжай, — мужчина выглядит убитым. — Я перед тем, как у меня Маша появилась, четырёх сыновей потерял и жену. Понимаю твои чувства. Сестра, жена, ребёнок…

— А после смерти Олеси я хотел опять вазэктомию сделать, но моя болезнь на фоне стресса начала меня есть. А когда уже выздоровел, то подумал — зачем? Всё равно жены нет. А с женщинами отношения заводить я не собираюсь. Клятву жене покойной дал перед смертью. Что всегда её любить буду и детей не заведу. А тут Маша…

— И ты не мог сделать эту операцию, когда встретил её? — недовольно бросает.

— Да мог я, — вздыхаю. — Но мы недолго вместе были. Мы же больше просто общались, а не… — неловко мне обсуждать такое с отцом Маши. — Я собирался сделать операцию, когда понял, что долго держаться рядом с ней не смогу, но мой врач был в отпуске. Тогда я решил, что на то время, пока его нет, противозачаточные помогут нам. Да и защита резиновая, — описываю свою глупость. — Но Маша отменила себе таблетки. И всё вышло из-под контроля. Всего два раза было без… защиты с моей стороны. Я ведь думал, она таблетки пьёт. И всё будет чисто.

— Но это тебя не оправдывает! — рычит он на меня. — Ты же понимаешь?

— Понимаю, — шепчу, глядя на свои руки. — Я лишь хочу сказать, что не хотел навредить Маше. Да и знаете, у вашей дочери характер моей жены. Если даже небольшой шанс на чудо есть — она за него ухватится. Я думал, что всё просчитал, но оказался ду-ра-ком… — заключаю и сам мечтаю себе несколько раз врезать. Лишь за то, что кое-что всё же от него скрыл. Маленькую, но личную деталь…

Мария

— Мам, папа его убьёт! — хожу по палате с Элей на руках, пока мама постель малышке заправляет. Каждый пытается привести нервы в порядок по-своему. Я — тем, что паникую, а она — тем, что делает что-то руками.

— А ты за него переживаешь? — бросает родительница, явно решив пошутить и подловить меня на том, что я лгала. Минут десять твердила ей, что мне плевать на Воронцова, и я хочу, чтобы папа его придушил.

— Да. За папу, — кидаю ей резко. — Посадят же. А как мы без папы будем? Нам нельзя без папы!

— Дядя Назар отмажет, — подмигивает она мне. — Но да, волнительно. Я тоже переживаю.

Дверь палаты открывается, и мы с мамой испуганно бросаем на неё взгляд, ожидая увидеть папу и мёртвое тело Матвея. Но входит Олег.

— Вы чего? — останавливается и по очереди смотрит то на меня, то на мою маму. — Случилось что? Чего такие напряжённые? Папа где? — последнее у меня спрашивает. — Эй, вы чего такие… странные?

— Воронцов? — доходит до мамы, и она оборачивается ко мне. — Отец Олега — Воронцов? Он же…

— У меня фамилия матери, — отвечает сам Волков, вероятнее всего, устав от этого вопроса. — Так где папа?

— Он с моим вышел, — отвечаю ему.

— А-а, ясно! Ну, пусть поговорят, — успокаивается и проходит вглубь палаты. Кладёт на стол какую-то бумагу и продолжает: — Им есть о чём поговорить. Всё же мой отец знает много об этой болезни. А твой сейчас всё будет рыть, чтобы хоть что-то понять. Найдут общую тему и язык. Это даже хорошо. Быстрее сблизятся.

— Мам, возьми Элю, — прошу её и передаю дочь. Собираюсь с духом и иду к Волкову. — Мы так и не договорили, Олег! Я должна тебе кое-что сказать!

— Маш, да мне плевать, кто отец Эли! — уверяет он меня раздражённо. — Правда! Главное то, что папой она будет называть меня. И ко мне будет прибегать клянчить деньги на новое платье или выпрашивать куклу. Что я буду отгонять от неё женихов и называть всех, кто к ней подкатывает — козлами…

— Олег! — прерываю его.

— Маша, это неважно!

— Важно! — выкрикиваю, чем пугаю его и даже маму. Всё же от папы у меня что-то есть. Командный голос. — Важно, потому что отец Эли — твой отец! Матвей Воронцов!

— Чего?.. — не сразу доходит до него.

— Того! — тона не понижаю. — Эля — твоя сестра! Дочь твоего отца!

И он зависает, перерабатывая информацию в своей голове.

— Ты шутишь? — наконец заговаривает и улыбаться начинает. — Мне непонятен этот юмор, Маша. Не шути так со мной.

— Нет! — отвечаю и прикрываю глаза. — Два года назад у нас с твоим отцом роман был. Я стажировалась у него в ресторане. Как всегда, пыталась во всё вникнуть, а твой отец был не против мне объяснить всё, что я хотела знать. Он был единственный, кто мог ответить на все мои вопросы. Частые встречи, шутки порой, совместные приёмы пищи, и как-то… в общем, я беременной осталась, а твой отец уехал, бросив меня. Вот, — заканчиваю и взгляд на него поднимаю. Олег выглядит как замершая кукла без эмоций внутри. Ни злости, ни шока, ни даже радости… сестра как-никак появилась.

Пока он молчит, я кусаю губы и нервно жду его реакции. Заламываю себе пальцы, лишь бы немного убрать волнение. А он сидит и не двигается. Замер.

Да что с ним такое? Где хоть какая-то реакция? Хоть что-то?

Таким я Волкова впервые вижу.

А что, если в обморок упадёт? Вдруг у идеального мужчины есть такая неидеальная особенность?

— То есть мой отец — тот козёл, который бросил вас? — доходит до него через минуту где-то.

— Да, — киваю. — Он тот самый человек, которого ненавидит мой папа.

— И сейчас они там вместе?

— Да.

— Где? — встаёт с кровати и смотрит на дверь.

— Прости меня, Олег. Я должна была тебе сказать, но не знала как, — хватаю за руку в попытке заставить его посмотреть на меня, но он уже выбрал себе цель.

Вырывает свою руку и шагает на выход из палаты.

Боже! Боже, что я натворила?! Сейчас обязательно что-нибудь будет! Боже!

А вдруг он убьет Матвея? Хотя не думаю, что он тронет своего отца. А если полезет защищать его и моего папу ударит? О нет!

Дверь палаты распахивается прямо перед носом Олега, являя нам Воронцова и моего папу. Матвей впереди, мой папа позади. Оба грустные, но целые.

— Ну и козёл же ты, батя, — звучит от Волкова, прежде чем его кулак прилетает сначала в левую щеку, а затем в нос Матвея.

Ой, господи!

Матвей

— Олег! — испуганно вскрикивает Мария, когда Олег бьёт мне в нос.

Сломал, кажется, гаденыш.

Взглянув на злого сына и шокированную Марию, понимаю, за что получил. Она все ему рассказала. О том, что у нас был роман, и что у нас, оказывается, есть дочь.

— Тихо, — произношу и перехватываю его очередной удар. — Угомонись, Олег! Включи голову и выключи эмоции!

— Ты бросил Машу с Элей! — шипит он на меня. — А еще чему-то меня учить хочешь! Да твое слово теперь и копейки не стоит. Рыцаря из себя строил! Я на тебя пытался равняться, а ты, оказывается, последнее дерьмо!

— Я не знал про дочь, — говорю ему. — Не знал, что Маша родила!

Хотя как-то допустил такую мысль. Но тут же ее отбросил.

— Поэтому ты хотел нашего расставания, да? — продолжает он на меня нападать. — Потому что она мать твоей дочери? Потому что ты с ней был?!

— Нет! Потому что она…

— Уходи, — просит Маша, ворвавшись в наш разговор.

Кидаю взгляд на нее и ловлю ее — равнодушный.

— Я не хочу и дальше продолжать этот цирк, Матвей, — ломает меня собственными словами. Мстит за мои. — Ты сделал свой выбор тогда, а я его сделала сейчас. Я хочу быть с Олегом и Элей! В тебе мы не нуждаемся!

— Хорошо, — соглашаюсь, взглянув сначала на нее, а затем на сына. — Не хочешь поговорить дома? Вместе уехать и поговорить?

— Нет! — выкрикивает. — Ты мне больше не отец! У нас нет общего дома! Мой отец умер в тот момент, когда умерла мама. Дальше меня воспитывала его тень! Ты жалкая тень того, кого я любил и уважал!

— Олег…

— Уходи, — повторяет он слова Маши и выталкивает меня из палаты. — И деньги за лечение Эли я тебе все верну. До копейки. Я сам могу обеспечить своих девочек! Ты не уберег мою маму, поэтому я тебя не подпущу к своей жене и дочери!

— Не перебарщивай!

— Твои слова для меня больше ничто, — убивает меня своими словами и толкает со всей силы.

Последний раз взглянув на Карима, получаю от него молчаливый кивок, просящий сейчас уйти. Поэтому, развернувшись, я ухожу прямиком в кабинет Царёва.