Анна Лапина – Ангелочек для бывшего мужа (страница 37)
Ближе к вечеру выхожу с дочерью на вечернюю прогулку перед сном. Паша приучил ее к этому. Да и дочь устает на этой прогулке так, что ночью спит лучше. А спящий ребенок — радость для невыспавшейся мамы.
Для закрепления результата даже включила дочери записанную на диктофон Пашей сказку, которую он рассказывает Ангелине во время прогулки.
Внимание привлекает перелезающий через забор Маши мужчина. Цепенею от мысли, что это вор или, не дай бог, какой-то преступник. Фантазия развивается настолько, что я уже представляю, как подругу связали и затащили в подвал. Она кричит, молит о помощи, но помощи нет.
Но почти сразу расслабляюсь, узнав в воришке Ефима.
— Эй, ты что делаешь? — окликаю его. — Калитка не знаешь где?
— Я? — Ефим явно не ожидал, что его поймают. Подходит ко мне напряженный. Воровато оглядывается по сторонам и руки прячет в карманы. Скрыть что-то пытается. — Я у Маши был. Там… Там это… люстру им вешал. Упала.
Глотаю улыбку.
Люстр у Маши нет. Точечные светильники стоят. Мы с ней в прошлом году вместе выбирали. И расположение высчитывали.
— Смотри, чтобы потом люстрята не появились, — не удерживаюсь от колкости. И одновременно со словами вылезает улыбка. — Хотя, может, и лучше, если появятся. Будем с Машей вместе гулять с вашими люстрятами.
— Надя, не выдумывай! — рычит он на меня недовольно. — Мы просто… Забудь! Ничего не было!
— Ты, главное, не забывай, — прошу его с ухмылкой. — Маше ты нравишься, Ефим. Не будь из той категории парней, которые помотали, да бросили. Не заслуживает она такого отношения к себе. Разве ты так не думаешь?
Я точно превращаюсь в Алису Олеговну. Начинаю любовь вокруг себя строить! А может все женщины такие, когда любят и любимы? Хотят, чтобы все вокруг них были счастливы и в отношениях.
— Я не такой! — важно бросает. — Я так не поступлю.
— Тогда в следующий раз через калитку выходи, — советую ему.
— Ага, конечно! — фыркает он на меня. — Чтобы потом пулю из соли в одно место получить от ее отца? Перелезать через забор тоже полезно. Спорт! А Машке спортивные мужчины нравятся. Так что два в одном!
— Погуляешь с нами? — предлагаю ему. — Расскажешь нам, что у вас с Машкой и как до тебя дошло, что вы идеальная пара.
— Да, погуляю, — отвечает он. — Но в душу мне не лезь! Сам разберусь. Захочешь разговоров — к Машке иди. Я языком трепаться на эти темы не люблю. Я что тебе, баба? Сплетница?
— Ладно-ладно! — сдаюсь.
Потом Машку пытать буду.
Всего сутки провел вне дома, а уже понимаю, что хочу обратно. К любимой жене, к самой прекрасной дочери и на ферму.
Сейчас, как никто другой, понимаю Надю и ее желание остаться в той стране. Москва и правда слишком суетная и громкая. А там, в нашем домике, у нас свой собственный мир. Где спокойствие, любовь, тепло и бесконечный смех нашей дочери.
Плач тоже бывает, но почему-то он стирается в памяти, а вот смех в голове всегда. Ласкает слух и словно успокаивает.
И весь этот рай даже несмотря на то, что я постоянно в работе. Там мне словно хватает времени жить. Жить для себя, для дочери, для жены. Мы можем устроить пикник, можем позвать гостей, просто прогуляться.
И Надя всегда улыбается. Счастливая. Радостная. Веселая.
Мама была чертовски права. Если счастлива моя жена, то счастлив и я.
Но чертов благотворительный проект с Дорофеевым. Из-за него еще не единожды придется оставлять моих девочек одних.
В следующий раз обязательно возьму Надюшу и Ангелину с собой. Пусть Надя хоть ворчит, хоть кряхтит. Я спать без нее и дочери не могу. Пробуждаюсь от каждого шума, думая, что это дочь плачет и я ей нужен. Не могу заснуть, потому что не слышу дыхания Надюши и кряхтения малышки.
— Паша, — окликает меня Морозов шепотом. — Может, после всего этого поедем к моему приятелю на дачу? — предлагает он, явно, как и я, не особо уделяя внимание отчетам работников, которые весь последний месяц занимались нашим благотворительным проектом.
— Я женат, — указываю ему на кольцо. — Так что без меня. Я серьезный человек, — шутливо поправляю галстук. — Мне теперь не до веселья.
— Ты со мной или с моим другом изменять жене собрался? — беззвучно хохоча, уточняет Глеб. — Мы чисто мужской компанией. Там полумальчишник будет. Через неделю женится друг, а через месяц у него сын родится. Будем отмечать оба события. Рождение заранее. Я в командировку в Штаты поеду на две недели через месяц, — пожимает он плечами. — А на даче ничего кроме кия для бильярда не будет.
— Если мужской компанией, то поедем, — соглашаюсь на его предложение.
— Ну и отлично.
Бросаю взгляд на свой телефон. На заставке Надя и Ангелина. Мои девочки.
Морозов даже не пытается скрыть того факта, что видел сообщение.
— Поздравляю, приятель, — тянет мне руку для рукопожатия. Принимаю его поздравления с улыбкой.
— А ты уже когда? — хмыкаю в его сторону. — Вон, у друга жена и ребенок скоро будут. У меня скоро второй. А у тебя?
— Для семьи нужна та самая, а я пока такую не нашел, — грустно вздыхает и некоторые из работников оборачиваются в нашу сторону. Приходится принять рабочий вид.
— Найдешь, — подбадриваю его.
— Ага, конечно! Я буду идти, а она на дороге валяется. Конечно, — прыскает он со смеху. Но это он зря.
Ведь свою судьбу он именно так и встретит. В сугробе. Валяющуюся там и… плачущую.
Как говорит моя бабушка: бойся слов своих. Они имеют свойство сбываться.
Эпилог
Замерев, смотрю на наших с Пашей близнецов. Два мальчика. Наших два сладких, пухленьких, но крошечных мальчика.
Спят и даже не догадываются, как долго мы их ждали. Таких маленьких, красивых и родных.
Так и расцеловала бы во все щеки. Но боюсь прикоснуться лишний раз. Боюсь разбудить. Что-то сделать не так.
Я помню, как впервые взяла Ангелину на руки. Было страшно, а сейчас… сейчас еще страшнее почему-то.
Лишь год назад нам с Пашей удалось заняться суррогатным материнством. Около трех месяцев мы только клинику искали, а затем еще несколько месяцев мне укрепляли все, что можно и нельзя, а уже после меня начали готовить с забору материала.
И вот они здесь! Наши мальчишки.
Суррогатной матери подсадили два эмбриона, потому что боялись, что не приживется из-за кое-каких проблем с моим здоровьем. Но наши бойцы прижились оба.
— Ты свое имя подготовила? — спрашивает меня Паша, смотрящий на сына. Стыдно признаться, но я не различаю их. Они оба одинаковые. — Я да! — с гордостью бросает он.
— Ты его придумал, как только мы узнали пол малышей, — напоминаю ему, громко фыркнув и даже немного разозлившись. — И все эти месяцы мучал меня тем, что не говорил. А я ведь хотела, чтобы имена сочетались, — жалуюсь ему. — А ты меня мучал! Доводил! Шантажировал иногда! — припоминаю ему все грехи.
— Ладно, я готов назвать имя.
— Давай уже!
— Ты первая, — тянет он.
— Гордей, — произношу и глажу сыночка, который передо мной, по ножке. — Гордей Павлович Сабуров.
— Мое имя Демид, — объявляет он, наконец раскрыв тайну, которую хранил несколько месяцев. — Демид Павлович Сабуров, — раскрывает имя по моему примеру. — Однако звучит! Мне нравится!
— Гордей и Демид, — повторяю я. — Мы явно с тобой решили быть оригинальными, — хмыкаю, но отчетливо осознаю, что эти имена мне по душе. Они очень подходят мальчишкам.
Муж притягивает меня к себе.
— И каково быть многодетной мамой? — счастливо интересуется муж на ухо.
— Пока не осознаю, — признаюсь ему, потому что еще правда не примерила на себя эту роль. Мальчикам всего несколько часов. Я даже еще не осознала того факта, что они родились. — А тебе каково быть многодетным отцом? — возвращаю ему вопрос.
— Волнительно, — шепчет. — Это двойная ответственность. Раньше вас было двое у меня, а сейчас четверо. Это очень ответственно!