Анна Лапина – Ангелочек для бывшего мужа (страница 36)

Сегодня я намерена поговорить с Пашей об этом. Предложить ему остаться или хотя бы задержаться в Молдавии до холодов. А там… там может что-то еще придумаю.

Но весь настрой и намерение теряется, когда я вижу то, что захватывает дух.

— Паша! — восклицаю, глядя перед собой.

Я просто не верю своим глазам. А улыбка расползается по лицу от непонятного в груди счастья.

Да, это никак меня не касается, но мне нравится видеть, как зарождается жизнь в чем-то, что, казалось, умирало. А этот дом и правда умирал и утопал в грусти.

Сейчас же там люди занимаются его ремонтом. Куча людей. Они наполняют его жизнью и дарят мне надежду на то, что все самое грустное можно превратить в радость.

Может, и мой грустный разговор с Пашей сегодня закончится радостью? Все ведь возможно.

— Что, Надюша?

— Смотри! Дом! Он ожил! — радостно произношу и указываю ему на тот самый, стоящий без дела шесть лет, недострой. — Смотри! Его строят! Смотри, как быстро! Он… Паша, просто смотри! — тычу в пальцем и понимаю, что еще немного, и лицо от улыбки треснет.

— Нравится? — муж спрашивает с улыбкой и какой-то загадочностью. — Красивый цвет крыши? Мне всегда нравился этот коричневый оттенок.

— Да! Очень! И облицовку фасада нужно обязательно в бежевом тоне! — продолжаю на эмоциях. — Паш, смотри! — прыгаю от счастья, словно это мой дом и его достраивают.

Но я правда счастлива за этот домик, в котором скоро будет жизнь. Возможно, в нем будут расти чьи-то дети, внуки. Может, в нем родится чья-то любовь.

— И зелени вокруг побольше, — Паша продолжает дальше фантазировать.

— Да! И цветы! — поддерживаю его. — И арку из виноградников рядом с выходом из дома. Такой своеобразный навес! А еще можно… — фантазирую, описывая свои мечты.

Муж подходит сзади и обнимает.

— Да там кучу всего можно! — восклицаю. — Эх, дай мне волю я бы столько всего там сделала! Ты не представляешь!

— Этот дом теперь твой, Надя, — звучит у меня над ухом, и я замираю.

— Что? — разворачиваюсь в объятиях Паши и во все глаза смотрю на него. — Как это мой?

— Этот дом теперь принадлежит тебе. По документам, — поясняет он.

— Мне?

— Да, — вновь подтверждает он свои слова и мягко смеется. — Твой полностью. Но жить мы в нем будем все вместе. Ты, я, наша дочь и будущие дети.

— Я… Я не понимаю… — растерянно тяну.

Зачем нам дом здесь, если мы уезжать собираемся? Это как дача будет? Или что?

— Я купил его для тебя, а Ефим занялся стройкой, — произносит и развернув меня, указывает на мужчину, выходящего из ворот… моего дома. — Как видишь, у него хорошо выходит. Ребят нашел толковых. Они вон сколько работы за пару дней сделали, пока мы в России были.

— Наш дом? Здесь? — повторяю вопрос. — Зачем нам дом здесь?

— Да, — кивает и вновь разворачивает меня к себе. — Я у тебя дурак, Надюш, но я исправлюсь. Правда исправлюсь, — обещает он. — Мама открыла мне глаза на твои желания и все последние недели я занимался нашим переездом. Мы совсем скоро получим гражданство этой страны. Дедушка уже закрепил за мной место в семейном бизнесе. Дом теперь у нас есть, а пока он еще ремонтируется, твой дедушка разрешил нам пожить у него.

— Мы останемся здесь? — шепчу, словно боюсь спугнуть. — Навсегда?

— Да, Надюш. Мы начнем новую жизнь в новом месте, — разводит он руками. — Правда, иногда нам придется летать в Россию по бизнесу и к моим родным, но основная наша жизнь будет здесь.

Мы остаемся здесь!

О боже!

Не верю!

Как так?! У Паши ведь столько всего в России. Здесь для него не только новая жизнь со мной, но и все новое. У него в Молдавии ничего нет. Ни связей, ни возможностей, ни друзей.

— А как же твоя жизнь? Твои друзья? Увлечения? Фонд? — продолжаю. — Как ты без всего?!

— Мы откроем фонд здесь, — объявляет он. — Дедушка сказал, что это займет чуть больше времени, чем дела с фермой, но такая возможность есть. Ты будешь заниматься фондом вместе со мной. Я понял свою ошибку. Добром нужно делиться не только с теми, кто в нем нуждается, но и с теми, кто дорог. Прости меня за то, что произошло полтора года назад. Прости за то, что ты пережила за эти полтора года из-за меня. Я исправлюсь. И поэтому хочу, чтобы ты была рядом не только как моя жена, мать моих детей, но и как мой партнер.

— Паш…

— Я люблю тебя, Надюш. И никуда не отпущу. Никогда!

Весь следующий месяц мы занимаемся внутренним и внешним ремонтом, а также обустройством дома мебелью.

Паша дает мне полный контроль над всеми этими вещами, вторгаясь в этот процесс лишь для того, чтобы спросить, сколько денег нужно, и чтобы оповестить, что все оплачено.

Чувствую себя той самой принцессой, перед которой все кланяются. И мне это чертовски нравится.

Я, наконец, счастлива настолько, насколько не могла себе и представить, что могу.

Прекрасная пухлощекая дочь рядом. Растет большой и здоровой. И если дедушка и дальше свои эксперименты не продолжит, то может и без диатеза вырастет.

Я уже устала с ним ссориться на эту тему. А он мне твердит, что все его внуки так выросли и правнучка вырастет. С детства будет сладкое любить. Ангелина пустышку теперь без меда берет через раз.

Но я не злюсь. Смирилась в какой-то степени.

Ферма, животные и свои урожаи радуют каждый день. Даже Пашу приучила к тому, чтобы не в магазин чуть что ехать, а на огород выйти и сорвать необходимое. Приучился. Каждое утро теперь мне делает фруктовый салат, а себе овощную тарелку.

Муж рядом. Любит и балует, как только может.

Работает правда Паша сейчас очень много. По утрам и поздним вечером лишь видимся. Но, как он говорит, это лишь поначалу так много времени работа у него отнимает. Он пока еще не привык к местному колориту, плюс ферма только начала расширяться. Нужно много внимания всему этому. Но каждое воскресенье он проводит со мной и Ангелиной, независимо от накопившихся дел.

— Надюш, я на три дня всего, — напоминает муж, глядя на свой чемодан и его содержимое. — Ты вещей мне на месяц собрала. Если не больше.

Это первая командировка Паши в Россию. Он едет без нас. Всего на три дня, а мне и на это время сложно его отпускать. И Ангелина вчера словно чувствовала. С рук папы не слезала. Только у него не плакала.

— А вдруг дождь? — восклицаю я. — Непогода будет или… Промокнешь, заболеешь.

— Или метель и вьюга в начале осени. Конечно. А потом шторм и цунами, — тянет он, закатив глаза. — Надь, я свой основной гардероб из Москвы не вывозил. Напоминаю, у меня есть вещи на любой случай в московской квартире. Мне не нужно столько вещей. Я вчера сказал, что мне документы нужно собрать и все.

А я как ответственная жена вызвалась собирать ему чемодан. Хотела позаботиться. Но, кажется, переусердствовала в своей заботе.

— Нет времени перебирать, — восклицаю, взглянув на часы. — Твой самолет через шесть часов, Паша. А тебе ещё до аэропорта добраться надо. Так что скажи мне спасибо, бери чемодан и езжай уже. У меня и так слезы на глаза наворачиваются.

— Да, ты права, — кивает он. — Поеду.

— Буду скучать, — тянусь к нему и обнимаю.

Я правда буду скучать. И все еще переживаю каждый раз, когда он уезжает, пусть даже и просто в соседнюю деревню, чтобы набрать людей на ферму и укомплектовать штат рабочих.

Сабуровы придумали ездить по соседним городам, описывать работу, проводить демонстрацию и официально всех трудоустраивать. До этого мы просто платили работникам за день без оформления. Но для крупного бизнеса это уже недопустимо.

И каждый раз, когда он уезжает, я боюсь, что он не вернется. Что случится что-то… что-то, что вновь разлучит нас на год или два. Или… или навсегда.

Но свои страхи я не показываю. Понимаю, что это просто травма. Такая же как царапина на коже, какую можно получить даже дома. Нужно время, чтобы рана затянулась. Нужно бороться со страхами. Не бояться того, что вновь поцарапаешь.

И я работаю. Правда медленно очень. И все же… я горжусь собой и тем, что отпускаю Пашу и не плачу. При нем не плачу.

— Все будет хорошо, — шепчет мне Паша на ухо на прощание. — Я всегда на связи.

— Хорошо, — киваю и отпускаю его.

Провожаю взглядом, решив не выходить из дома, чтобы он не увидел моих слез.

И как я без него эти три дня проведу? Как-то даже одиноко в доме будет одной. Может, к дедушке напроситься на эти дни? Нашу комнату никто еще не занял. Да и безопаснее под присмотром.

Одно хорошо — Ангелина со мной. С ней в игре время быстрее проходит.

Набираю дедушку и описываю ему ситуацию. Что остаюсь одна, и мне одиноко. Дедушка без лишних слов сам предлагает к нему на эти дни переехать. Обещает даже послать ко мне кого-то, чтобы помог с необходимыми вещами и их переносом к нему.