Анна Ланц – Как развестись с драконом и не влюбиться (страница 11)
К вечеру я едва держалась на ногах: руки дрожали от усталости, плечи ныли так, будто я целый день таскала каменные плиты. Но в душе теплилась тихая гордость. Ведь каждый очищенный метр возвращал поместье к жизни.
Дело двигалось, пусть и медленно.
Когда солнце уже клонилось к закату, к нам забежал плотник, чтобы снять со спальни замеры. Сразу после его ухода, я легла спать, так и не дождавшись ужина. Я слишком устала.
На следующее утро я проснулась с первыми лучами солнца и сразу задрала сорочку, чтобы проверить: не появилось ли на теле новых надписей.
Сердце гулко ударило, пока я рассматривала себя со всех сторон. Но нет, все оставалось по-прежнему. Лишь одинокая строка вязи пробегала чуть выше пупка.
Я удовлетворенно выдохнула. Может, больше ничего и не появится? Может, это просто… отметка. Знак о том, что в этом теле живет новая душа.
Жаль, спросить об этом было не у кого. В груди жила твердая уверенность: ничего нормального в этой надписи нет, и расспросы принесут только лишние проблемы.
Марфа уже ушла на работу, и в поместье было тихо. Я наскоро сделала себе бутерброд с сыром и отправилась на улицу.
Взяв в руки тяжелую косу, я, кряхтя и морщась, снова вступила в бой с бурьяном, стараясь прокосить дорожку до ворот.
Работа шла медленно, трава сопротивлялась, коса выскальзывала, а руки ныли. Но отступать я не собиралась.
У ворот я увидела барона. Он прогуливался вдоль моего забора, заложив руки за спину и с усмешкой наблюдая за моими стараниями.
Даже издали было заметно злорадство в его глазах. Я почти слышала, как он мысленно торжествует: «А-ну ка посмотрим, как ты одна справишься с таким хозяйством».
А вдруг и правда не справлюсь? Лишних денег, чтобы нанять людей, не было. Я уже не говорю про ремонт окон и крыши.
От этой мысли во мне вскипала злость, а взгляд упал на кольцо связи, оставленное драконом. Может, связаться с Танредом? Он же мой муж. Пока еще…
На миг я почти поддалась соблазну. Позвать его, попросить помощи или хотя бы совета. Да даже просто услышать его голос. От этой мысли по телу побежали приятные мурашки.
– И не думай! – сказала я сама себе вслух. – Справлюсь без этого изменщика.
Я с новым рвением ухватилась за косу.
Когда дорожка до ворот была выкошена, я вернулась в поместье и взялась за тряпку. Надо же как-то разнообразить свой день!
Я снова принялась за уборку комнат на первом этаже. Пусть они и стояли пустыми, но мне хотелось, чтобы в них чувствовался не затхлый дух запустения, а чистота и свежесть.
Вскоре ко мне присоединился Габи. Сперва я обрадовалась его компании, все же не одной тряпкой махать. Но очень быстро поняла, что его присутствие скорее мешало, чем помогало.
Стоило мне опустить швабру на пол, как котокрыл с азартным блеском в глазах прыгал на нее, решив, что это новая забава.
Габи то путался под ногами, то взлетал под потолок, радостно виляя хвостом, и тут же стремительно пикировал, чтобы вцепиться в тряпку.
Он даже умудрился опрокинуть ведро с водой, и я стояла с мокрым подолом, недовольно сверкая глазами.
– Габи! Ну, это невозможно! – сердито выдохнула я.
Котокрыл виновато пискнул и исчез за дверью. Я с подозрением покосилась в сторону коридора. Неужели обиделся?
Но через минуту Габи вернулся, гордо волоча в зубах сухую половую тряпку. Положил ее в центр лужи с видом великого помощника.
– О, ну, это, конечно, меняет дело, – я не выдержала и рассмеялась. – Похоже, у нас с тобой намечается длинный день.
Габи довольно мяукнул.
Я в десятый раз выжимала тряпку, с досадой оглядывая мокрые разводы на полу. Руки гудели от усталости, плечи ныли, а это было только начало дня.
А Габи казалось, что происходящее – лучшая игра на свете. Он снова прыгнул на швабру и опрокинул ее вместе с ведром, и вся вода, которую я успела собрать, вновь разлилась на полу.
Злость и усталость переплелись, спутавшись в груди тугим комком. К ним добавилось странное тепло, похожее на то, что я чувствовала, когда говорила с бароном.
– Габи! – раздраженно выкрикнула я. – Ну не добавляй мне работы! Ее и так выше крыши!
Котокрыл виновато присел на лапки, состроил грустную мордочку, но хвостом продолжал подергивать, явно готовясь вновь рвануть к швабре. Я выдохнула и, стиснув зубы, почти умоляюще продолжила:
– Для тебя это все игра, понимаю. Но это мой труд. Нелегкий труд. Мне бы тоже хотелось развлекаться, пока швабра делает все сама.
Я даже махнула рукой в ее сторону.
И тут… швабра дрогнула. Сначала ручка скрипнула, а затем она сама собой встала вертикально.
Я замерла, широко распахнув глаза. Тепло из груди странной волной растеклось по телу. Швабра тем временем уверенно заскользила по полу, размазывая лужу.
– Что… происходит? – прошептала я, пятясь к выходу.
Габи одобрительно посмотрел на меня, словно говоря: «Вот видишь, все, как ты и хотела. А мы можем поиграть!» Он весело подпрыгнул и, прокатившись пузом по луже, кинулся наперерез швабре. Та, как ни в чем не бывало, продолжала свою работу, сметая довольного котокрыла в сторону.
Правда, от такой «работы» бардака становилось еще больше, швабра распихивала грязную воду в разные стороны и уже приближалась к куче пыли, которую я собрала в самом начале.
– Нет-нет-нет, только не туда! – вскрикнула я в последний момент. – Стой!
И – о, чудо! – швабра замерла и звонко плюхнулась на пол. Габи осуждающе на меня посмотрел. «Ну вот, все веселие испортила!»
– Что это сейчас было? – пробормотала я.
Хотя ясно что. Магия. Самая настоящая магия! Но откуда она у меня?
Внезапно вспомнилось письмо, которое я нашла в шкатулке с драгоценностями. Юлания планировала сделать что-то опасное, чтобы у нее появилась магия. И похоже… она справилась.
В душе шевельнулась неясная тревога, но ее тут же заглушил почти детский восторг. Я – магичка!
И конечно же сразу захотелось проверить границы своих возможностей. Экспериментировать я решила все с той же шваброй.
Я отдавала приказы, а она безоговорочно слушалась, словно солдат своего генерала. По команде она подпрыгивала, падала, кружила на месте и даже… подлетала в воздух.
Очень быстро я заметила: чем точнее я формулировала приказы, тем лучше они исполнялись. Стоило выразиться размыто – результат получался хаотичным.
Надо ли говорить, что Габи был вне себя от восторга. Он, радостно помявкивая, взлетал следом за шваброй, кружился вместе с ней по комнате, а в какой-то момент и вовсе ухватился лапками за деревянную ручку и крутился, словно на карусели.
Уже через час на всех этажах поместья кипела настоящая генеральная уборка.
Швабры с особой старательностью скользили по полу. Тряпки, оставляя влажные дорожки, спешили следом. Щетки усердно натирали паркет. Веники и губки ловко взбирались в углы и под потолочные балки, осторожно сметая паутину и вытаскивая на свет божий старую пыль, вьющуюся серыми облаками.
А среди всего этого хаоса – я. Бегала из комнаты в комнату, словно дирижер на репетиции огромного оркестра, отдавая приказы и направляя своих оживших помощников.
– Вот тут еще раз протри, – велела я тряпке. – А вы, швабра и совок, аккуратно соберите всю пыль в мешок. И не разбрасывайте по углам!
И, словно музыканты, ловящие каждый взмах палочки, они слушались.
Довольно быстро я поняла: у магии тоже есть свои границы. Сколько я не старалась, разбитые стекла не желали становиться целыми. Крыша с проваленными балками тоже упорно игнорировала мои приказы.
Что ж, с этим придется разбираться по старинке: руками мастеров.
Больше всего возни оказалось с плесенью, что заполонила третий этаж. Все старания моих помощниц – тряпочки и грубой щетки – не смогли ее одолеть. Сколько ни терли, плесень словно в насмешку, только темнела.
В конце концов, я не выдержала. Подошла к стене и громко приказала:
– Исчезни!
И тут черные разводы нехотя зашевелились, потянулись в воздух, превращаясь в клубящийся дым. Он потянулся вверх и тут же растворился.
Через мгновение от плесени не осталось и следа. Даже появился тонкий аромат свежести.
Моя радость длилась недолго. Внутри что-то щелкнуло: сильное головокружение накрыло меня с головой. Мир закружился, стены поплыли, а в груди неприятно сжалось. К горлу подкатило тошнотворное ощущение. Я прижалась спиной к прохладной стене и медленно сползла вниз, оседая на пол.
Словно сквозь мутную пелену, я увидела, как мои помощники застыли, будто потеряли силы, и один за другим повалились. Швабра с глухим стуком рухнула набок, тряпки и щетки безвольно осыпались.
Только что кипящее работой поместье, вдруг погрузилось в гнетущую тишину. Это было последнее, о чем я успела подумать перед тем, как потерять сознание.