Анна Квин – Не смей меня желать (страница 36)
– Ты ведь потом пожалеешь, Ника.
– Может быть, – зачем спорить с человеком, уверенным в своей правоте. – Только вот сейчас я жалею о потерянном времени. Каждый день, проведенный без тебя, я жалела об этом. Скажи, неужели ты не вспоминал меня?
– Всегда… – Он сглатывает и на сердце разливается тепло.
– Так давай будем вместе, пока мы оба хотим этого до звезд перед глазами.
– А если это путь в никуда?
– Понимаешь, я не знаю как ты… но я уже нигде. Если тебя нет рядом, я не живу, просто существую. Я люблю тебя, Марк, очень сильно.
– И я люблю тебя, Ника, – с тихим выдохом признается он. – Но мне будет чертовски сложно сделать тебя счастливой.
– Ну две минуты назад получилось же.
Он улыбается и качает головой, показывая, что имел в виду совсем не это, но, к счастью, молчит и идет в машину за шампанским и вещами. А я лежу и глупо улыбаюсь, потому что все и всегда бывает так, как хочу.
И Марк еще не в курсе, что я прекрасно знаю, как сделать нас счастливыми. Даже если он какое-то время будет сопротивляться.
– И кстати… – Я прикусываю губу и потягиваюсь, разглядывая вернувшегося Марка. Он уже кинул вещи в прихожей и теперь возится с шампанским. – Помнишь тот наш секс, когда ты ушел? Я должна тебе кое-что сказать.
– Ник… – Марк сжимает зубы и качает головой.
– Тсс… – Одергиваю его я, пока не начал оправдываться. – Я хочу повторить… – признаюсь и ловлю в глазах жадный блеск.
– Ни-и-к, – тянет он не то потрясенно, не то восхищенно.
– Ну а что? Мне понравилось.
– От, Марк, какого хрена-то? – возмущается Самбурский, раздраженно разглядывая парня, который занимает всю прихожую и не дает работникам совершить акт вандализма, а именно втащить новый кухонный гарнитур. – Ты, сука, у нас гордый и тебе не нужны мои деньги. Ника – отважная жена декабриста, и ей не нужны мои деньги. А я всю жизнь ради них вкалывал. Твоей матери тоже не нужны мои деньги, видимо из семейной солидарности. Мне-то они нахера? Я один, как дебил, слоняюсь в своем особняке. Я зарываюсь на работе, потому что вокруг меня идиоты, а единственный человек, которого я хочу видеть начальником охраны, потому что тупо доверяю и знаю, он не воткнет мне нож в спину – не идет на эту должность, ибо у него гордость. Он живет с моей дочерью в старой «хрущевке», с мебелью, которую покупали еще мы с твоим отцом, и не дает мне поставить тут долбанный кухонный гарнитур. Вот скажи, кому от этого хорошо? Нике что ли?
– Я могу ее отпустить.
– Ты – дебил, – снова начинает Самбурский, и на лестничной площадке уже собираются местные, крайне любопытные бабульки. – Оттолкнешь Нику, будет плохо ей, будет плохо тебе, будет плохо мне, ибо страдающая дочь – это пипец, как тяжело. Сейчас ситуация тоже не огонь. Марк, ну вот засунь в жопу свою гордость. И подумай головой. Я наработался за свою жизнь и устал. Мне все равно придется отойти от дел. Хорошо – не сейчас, не через год или два, а через десять лет. Я блять, пожить хочу. С внуками ездить отдыхать в Италию или Грецию. При этом хочу знать, что мой бизнес в надежных руках. А Ника не примет, потому что у вас совместная гордость. Я не против вас. Я не против ваших отношений, блин, я даже гордость уважаю, но не тогда, когда она вредит всем. Не хотите жить со мной, ОК, я уеду в квартиру. Мне этот дом в хер не встучался. Не хотите жить в особняке, я его продам. А деньги? Куда я деньги дену? Положу на счет? И когда сдохну, может быть, вы ими воспользуетесь, а до этого будет жить нище и благородно? Зачем?
– Не знаю, – Марк прислоняется к стене.
– Пойми, это не подачка тебе и ей. Это разумное распределение ролей. Да я работал на бабло, а ты служил. Да мне сорок семь, а тебе двадцать пять. Тебе не поздно начать зарабатывать. Можно, конечно с нуля, но блин зачем?
Ответа на этот вопрос у Марка нет, но есть мерзкое ощущение, что в борьбе с тестем он проиграл.
– Я подумаю…
– Ну а гарнитур? – тут же наступает Самбурский. – Мы его тут поставим. Хорошо?
Марк качает головой, вздыхает и уходит, понимая, что сопротивление бесполезно. Он проиграл. Хотя бы потому, что, спускаясь вниз, он садится в машину Ники, точнее, в ту машину, на которой он ездил, пока охранял Нику. Ту, которую Самбурский купил для него, когда он только устроился на работу. Сегодня с утра он отвез Нику на практику или защиту чего-то за чем-то, короче, в университет. Он не вникал. В любом случае машина Самбурского. Сама Ника доехала на ней исключительно досюда, сказала, что неудобно, и решила пригнать свою, точнее попросила Андрея. Эту, естественно, назад отгонять никто не стал. Сегодня Ника попросила отвезти ее в универ, так как с утра шел дождик и плохая видимость. Марку было не жалко. Все равно он пока на больничном. И сейчас он едет забирать ее на машине, которая стоит как два его годовых заработка. Хорошо не тех, которые оплатил Самбурский с учетом ранения, но все же.
В салоне «крузака» визитки, в том числе и от Самбурского. С работой надо будет решать в ближайшее время. Самое отвратительное, что и тут, если подходить с холодной головой и здравым рассудком, становится ясно – самое выгодное предложение у Самбурского. Не только по оплате, но и по характеру работы. Но об этом можно подумать не сейчас. Две недели законного отдыха у него осталось.
Марк паркуется возле университета и, созвонившись с Никой, идет по направлению к входу. Немного раздражают взгляды – шрамы, по прежнему, привлекают слишком много внимания, но Марку наплевать. Почти наплевать. Особенно когда с лестницы в его объятия летит счастливая, пахнущая персиками Ника. Он ловит ее за талию, целует и до сих пор не верит, что в их сказке о красавице и чудовище счастливый конец.
– Ника, ты что совсем? Ты лижешься со своим охранником? – раздается презрительный вопль.
Марк напрягается, так как узнает голос. Его с головой накрывает бешенство, и он отстраняет девушку от себя. Ника растеряна, а вот Паша в окружении парочки друзей, чувствует себя уверенно и поэтому ведет себя нагло, только вот не учитывает один момент. Марк больше не охранник, и у него нет никаких инструкций по поводу того, как он должен себя вести. Поэтому Марк нехорошо, криво улыбается, немного отодвигает Нику и делает кошачий плавный шаг вперед.
– Ну и что? – нагло смотрит Пашка. – Ты не можешь меня ударить. Иначе я тебя посажу.
– Уверен?
– Тебе не выдадут лицензию или что там вам дают, чтобы вы могли нас охранять.
– Представления не имею, – пожимает Марк мощными плечами. – У меня ничего нет. И я не на работе.
Удар получается четкий и короткий. Пашка сразу же летит на землю. Его друзья кидаются на помощь, но добегает только один, так как второй трусливо отскакивает сторону, а оставшийся тоже получает по роже. Смелым быть не всегда выгодно, иногда лучше просто умным.
– Ника, я твоему папочке все расскажу, он тебя уроет! – вопит Пашка тонким противным голосом.
– Ее папочка все знает, – припечатывает Марк и снова бьет. На секунду отворачивается и уточняет у ползающего тут же дружка. – Тебе добавить?
Тот мычит и пытается убраться с линии удара. Марк в азарте весь подбирается, понимая, что впервые за долго время действительно получает удовольствие от происходящего. От Пашиной машины, неловко путаясь в костюмах, бегут два охранника. По ним видно, время, проведенное в зале, не пошло на пользу. Мышцы надулись, и мужики напоминают человека-зефира из старого фильма. Первого Марк вырубает ударом в солнечное сплетение, а со вторым хочет покрасоваться перед Никой, да и народу собралось немало, поэтому прыгает вертушку. Ударяет сначала одной ногой в подбородок, а догоняет другой и, под оглушительный свист толпы, приземляется прямо рядом с Пашкой, который так себя и не отскреб от асфальта. Марк наклоняется к нему и говорит так, чтобы услышала и толпа любопытных.
– Знаешь, ты настолько жалок, что я готов даже с тобой поработать. А…прости, ты же ничего из себя не представляешь, с твоим папочкой. Прежде, чем нанимать себе в охрану эскортников (потому что, очевидно, ни на что другое твои ребята просто не годятся), отправляй их ко мне на тест-драйв.
Марк разгибается, кидает на живот парня свою визитку и, приобняв сияющую Нику за талию, увлекает ее за собой к машине. За спиной потрясенное молчание, даже Пашины охранники не спешат кидаться за Марком следом. Только запоздало бегут люди в форме со стороны университета, но они самое интересное пропустили, поэтому Марк с Никой садятся в машину и уезжают.
– Я хочу есть, – страдальчески заявляет она и надувает губы. Про драку молчит, но ее глаза сияют. Сразу понятно, зрелище ей понравилось.
– У меня есть предложение получше, – улыбается Марк.
– Какое?
– Поехали к морю…
– На городской пляж не хочу, – тут же говорит она. – Там много народа, грязь и шум.
– А я не про городской пляж. Не хочешь повторить наш отдых на краю света?
– Хочу! – зажигаются ее глаза. – Только надо заехать к папе за ключами, «хайлюксом» и купальником.
– А без папы нельзя? – страдальчески стонет Марк.
– Можно, конечно, – философски пожимает плечами Ника. – Ты и на этой машине проедешь, в дом влезем через окно…. – в целом Марка устраивает и то, и другое, но потом Ника припечатывает. – Ну а купаться я могу и голышом. А что? – возмущается она, поймав злой взгляд. – Сам посуди, народа мало, я не отличаюсь скромностью, фигура у меня красивая….