Анна Квин – Не смей меня желать (страница 35)
– Ник…
– Дай! – упираюсь я. – Мне наплевать, что он там себе возомнил. Мне все равно на тараканов в его башке…
– Это сейчас. Ему сложно будет жить и понимать, что содержит тебя не он.
– Папа, взгляни на меня, ты мне всегда что говорил?
Сначала он смотрит на меня недоуменно, а потом кивает и послушно повторяет слова из детства. Мне сейчас важно их услышать и хотя бы немного в них поверить, иначе я просто рассыплюсь на кусочки, которые будет невозможно собрать воедино.
– Ты достанешь мертвого, Ника и всегда добиваешься своего, так или иначе.
– Вот именно, папа. Не забывай это. Дай его адрес, а уж дальше я как-нибудь разберусь сама. Я переезжаю к Марку.
– Тебе там не понравится.
– Он живет с мамой?
– Нет, – отец морщится.
– Значит, понравится.
– А если он тебя прогонит?
– Ты сам себе веришь? – фыркаю я, а когда он качает головой и пишет на листочке адрес, я триумфально улыбаюсь и ухожу.
Глава 17. Прогнать нельзя любить
– Ты даже не пригласишь меня войти? – Она стоит за порогом такая потерянная и в то же время желанная. Неуместная в обычном подъезде обычной многоэтажки. На ней легкий сарафан, под которым явно нет лифчика, и шпильки, которые к нему совсем не подходят, но заводят с пол-оборота.
Прогонять ее не хочется. Вот просто не хочется, не тогда, когда она пришла сама. А Ника, кажется, ждет именно этого и боится. Марк отчетливо видит в ее небесно-голубых глазах страх и надежду, поэтому закусывает губу и кивком приглашает войти.
Отворачивается и идет в комнату, стараясь не думать о том, следует ли за ним Ника. Отвлекает тихий шорох. Он поворачивается и замирает с открытым ртом. Потому что хищные шпильки были совсем не к воздушному сарафану, а к микроскопическим трусикам. И кроме них и туфель на Нике ничего нет.
– Ты думаешь, я пришла поговорить? – усмехается она, поймав ошалевший взгляд парня. – Не-а, я пришла, чтобы остаться. И мне наплевать на твои аргументы.
– У тебя нет ничего кроме трусов… – хрипло выдыхает он, не в силах отвести взгляд от гибкого загорелого тела, от коричневых сосков и бесконечных ног.
– Ошибаешься. – Она делает шаг навстречу и заставляет отступить к стене. – У меня в машине чемодан с одеждой.
– Ник… – начинает Марк. – Это не лучшая…
Он хочет сказать, что это глупо, что она не сможет жить с ним тут, в таких условиях, но девушка подносит палец к его губам и говорит.
– Тссс.
А в это время другая рука уже тянет вниз резинку домашних спортивных штанов. Сразу вместе с трусами. Охренеть! Это единственная связная мысль в голове, потому что желание вспыхивает мгновенно, и оно такое сильное, что мозг отказывается функционировать. После Ники у Марка никого не было. А это просто охренеть, как долго.
Вид почти обнаженной блондинки на каблуках, которая опускается перед ним на колени, просто сносит крышу.
Марк слишком хорошо помнит, что прогнал ее в прошлый раз, и понимает, что не готов повторить этот подвиг снова. Она пришла к нему сама, а выгнать ее сейчас нет сил. И говорить тоже. Не тогда, когда ее ладони ложатся на член, а голубые глаза смотрят с восторгом и надеждой.
– Ты ведь понимаешь, что не можешь меня выставить? – шепчет она и скользит ладонями вверх по стволу, чтобы сжать пальцами под головкой.
– Не могу… – Марк смотрит на нее, на ее медленно двигающиеся руки, и понимает, что не в состоянии это контролировать.
– Это хорошо. – Она торжествующе улыбается. – Потому что ты мой.
Ника наклоняется, медленно проводит языком по уздечке, и снова смотрит, а когда через сжатые зубы Марка вырывается мат, смеется и говорит.
– Я тоже очень скучала, но… – острый ноготок легонько проводит по всей длине члена. – Я девочка неопытная, ты ведь подскажешь мне, как надо? – шепчет она и смотрит на член с таким восторгом, который Марк видел только в ее глазах.
От одной интонации, только от этих слов хочется кончить.
– Бля, Ника… – выдыхает парень и кладет ей руку на затылок, запутываясь пальцами в длинных шелковистых волосах. Давление получается непроизвольным, как и толчок бедер в сторону ее рта. Это так же естественно, как дышать. Ника послушно наклоняет голову ниже, до тех пор, пока ее дыхание не начинает щекотать головку члена.
– Чего ты хочешь, Марк? – шепчет она, касаясь мягкими губами напряженного, готового взорваться ствола. И парень хрипло выдыхает.
– Господи, да возьми же его, наконец, в рот, а то я сдохну.
В ответ раздается тихий смех, и пухлые губы медленно обхватывают головку члена и двигаются вниз. Марк сдерживается изо всех сил, чтобы не надавить на затылок сильнее, сжимает зубы и шумно выдыхает, когда Ника влажно ведет губами вверх и на секунду отпускает изо рта член, чтобы отдышаться и повторить движение снова, уже смелее, глубже и увереннее.
– Твою ж мать…
Марк бормочет что-то бессвязное, стараясь не стискивать волосы на ее затылке, когда Ника облизывает его, как эскимо на палочке. Проводит языком по вздувшимся венам и скользит по влажному члену руками следом за губами, сжимает у головки, вдыхает и погружается снова, а потом начинает сосать так горячо, плотно и влажно, создавая долбанный вакуум и заставляя буквально хрипеть от неконтролируемого желания и двигаться бедрами ей навстречу. Рот Ники – врата рая – горячие, тугие и влажные, в них хочется погружаться все сильнее, глубже толкать настойчивее бедрами, и Марк, не в силах сдерживаться, давит на затылок, притягивая к себе ее голову.
Тормоза отказывают совсем, и он погружается глубже, до судорожного глотательного движения и даже мысль о том, что может быть стоит дать ей отдышаться, неспособна заставить думать.
– Еще, – вырывается стон, когда Нике удается немного отстраниться и глотнуть воздуха, и она послушно снова насаживается на член, творя языком нечто невообразимое.
Перед глазами фейерверки, и Марк сдавленно стонет.
– Тише… замри…
Но это служит сигналом, после которого горячие губы смыкаются под головкой и, напряженно сжимаясь, скользят вниз. Руками Ника ласкает поджимающиеся яйца, и становится понятно, что остановиться точно не выйдет, не сейчас, когда она такая восхитительная.
Она работает ртом все быстрее, издавая такие восхитительно влажные звуки, что остатки контроля развеиваются, Марк глубже толкается в ее рот и хрипло стонет: «Ника…» – пока кончает тугими струями в ее рот, она послушно сглатывает до последней капли и только потом с довольной улыбкой отстраняется, в то время когда Марк может только тяжело дышать, опираясь спиной на стену.
– А вот теперь можно и поговорить, – довольно заявляет она, но парень делает шаг вперед, подтягивает штаны и подхватывает ее на руки.
– Куда ты меня несешь? – уточняет Ника, нахмурив брови.
– Моя очередь, – говорит Марк и наслаждается тем, как потемнели ее глаза и моментально напряглись соски.
– Моя очередь, – говорит он, и я вспыхиваю, как свечка. Секунду назад, когда стояла перед ним на коленях не испытывала ни малейшего смущения, а когда он укладывает меня на диван прямо в туфлях и плавно разводит ноги в стороны, готова умереть со стыда. Я до сих пор не верю, что решилась к нему прийти. И в то, что он меня не прогнал, ну и, по всей вероятности, не прогонит. Об этом говорит его хищная улыбка, когда он одним движением срывает с меня трусики. Лучше ему не знать, сколько я на них потратила.
– Я скучал, – признается Марк и нежно сверху вниз проводит большим пальцем по моим важным складочкам, я выгибаюсь и тихо шепчу сквозь стон.
– Я тоже.
Он не спешит, медленно массирует подушечкой пальца клитор, а я не могу даже связно мыслить, потому что это просто взрыв, фейерверк перед глазами. Кажется, я давно стала зависимой от его пальцев. Я так думаю, пока не ощущаю в себе его язык.
Марк нежно втягивает губами клитор, и меня буквально подкидывает на диване от наслаждения, но ему этого мало и он вводит в меня палец – это так умопомрачительно сладко, что происходящее кажется сном. Его язык вырисовывает восьмерки, а палец двигается во мне в своем ритме, заставляя подлетать на новые вершины блаженства. Это так упоительно хорошо, что я невольно притягиваю его голову ближе, чувствую на себе его язык, его губы и пальцы, и перестаю вообще понимать, где нахожусь.
Меня штормит и качает от влажного ощущения языка между моих ног, он ударяет сильнее, то ускоряет, то замедляет темп, а я не могу соображать, дрожу всем телом и чувствую, что улетаю в какой-то долбанный космос. Мне на секунду жаль, что я летаю без него. А потом становится все равно, так как меня сметает наслаждение – такое яркое и сильное, что кружится голова.
– Марк… – шепчу я, выгибаюсь и содрогаюсь снова, потому что его губы все еще на мне, потому что мне так хорошо, что не хочется, чтобы это состояние заканчивалось. Когда я расслабленно замираю в его объятиях, он еще раз нежно проводит языком снизу вверх, заставив меня вздрогнуть, и поднимается выше, стискивая в объятиях.
– А вот теперь можем поговорить, – предлагает Марк и получает недовольный взгляд.
– Нет. Не хочу говорить. У тебя есть бухло? Впрочем, – морщу нос. – К черту твое бухло, у меня есть свое в машине. Принеси, а? Ключи в сумочке. И захвати мой чемодан.
Марк смотрит долго, и я закусываю губу, жду его ответа, стараясь демонстрировать уверенность, которой нет. Но потом парень поднимается, берет с пола спортивные штаны, и я вижу, он сдался.