Анна Кувайкова – Кровавая Ведьма (страница 29)
На них действительно метки стояли, примитивные, но понятные. И если кисет с табаком я прихватила сразу, то над шкатулкой со сбором немножко задержалась, внутрь заглянув. Щепоть сухих трав ухватила, меж пальцев растерла, принюхалась… и поморщилась. Ядовитая белая омела и кровохлебка. Такое сочетание не каждый здоровый мужик выдержит! Еще и отвар крапивной сверху.
Видать, не слабо меченного ведьма отходила, и про шрам мои догадки верны. Вон, как на ноги встать торопится, сильнейшие лекарства в кучу смешал. Но, видать, опытом наученный, часть из них не внутрь примет, а с табаком скурит. Так-то оно легче переносится, не будет его всю ночь жаром крутить.
Но от себя я всё ж кое-что добавлю!
Много времени это не заняло, и я быстренько шмыгнула обратно, всё добро в охапке удерживая, и как будто бы неловко на стол вывалила. Да тут же нагоняй от кухарки получила:
— Что творишь, безрукая! Это ж травы дорогущие, а не опарыш* с бани! Вот, что, собирай своё добро, и в людскую спать проваливай. Хватит с тебя на сегодня!
Криво поклонившись, делая стыдливый вид, я быстренько с кухни и улизнула, покуда она не передумала, и вместо опарыша того, настоящей метлой меня не отходила.
Но перед тем как спать отправиться, я не забыла руки хорошо промыть, да с мылом!
Следов золотистой лианы, что я в курительный сбор добавила, на пальцах остаться было не должно.
А если Людвига раньше меня на отдых отправила, надеясь, что ее молочный сын меня к себе ухаживать за ним призовет, да еще зачем… То это она зря.
К нему теперь мужская сила нескоро пожалует!
Глава 14. Шпионаж на благо отечества
— Артеничка, ты на улицу идешь? — негромко позвал меня кто-то из комнаты девок.
Я только вздохнула беззвучно, отворачиваясь от окна.
Да я б с радостью, девчата. Вот только недосуг мне с вами петь, плясать, да хороводы у костра водить. Мне все тёмные угла особняка облазить надо!
И я от предложения отказалась, робко показав вышивку, над которой трудилась всю неделю перед сном, не покладая рук. Девки, конечно, хихикнули в очередной раз над убожеством, похожим то ль на диковинный цветок, то ль на кривых петухов, и на гулянку, наконец, всем скопом умчались.
А я только усмехнулась, радуясь долгожданной тишине, да очередной узелок накидывая.
Глупые. Это только обычные люди на то, что на виду смотрят. А мы, ведьмы, на изнанку глядим!
И если сегодня ничего не приключится, то платок-путанка, наконец, будет готов. Остается дело за малым — подкинуть его местному управляющему, и можно куда спокойнее по особняку бродить.
А то надоел он за мной тенью ходить, сил моих больше нет! Куда не сунусь, везде его вижу: то на кухне, то на лестнице, то на заднем дворе. Хорошо хоть не подходит пока — до сих пор подсыпанная в курительную смесь трава его абсолютно от всех девок воротит.
Но это ненадолго, а мне уж очень хочется тайны этой ведьмы поганой открыть! Где-то у нее должен быть ее схрон, ее место силы. И гримуар свой, наверняка имеется!
Я уж и так и эдак прикидывала. И в девичью ее заглянуть сумела, и даже личные покои осмотреть ухитрилась, когда Мирка взяла меня с собой хозяйскую постель перестилать. А один раз, так сказать смешно — пришлось нарочно руки обжечь, чтобы меня от кухонных работ освободили. Толком делать ничего не могла, вот меня и послали с метелочкой по особняку ходить, да пыль отовсюду стряхивать. Тогда я даже библиотеку всю обсмотреть ухитрилась, в каждый уголок залезла, под каждый корешок глянула!
Нет ничего, и всё тут.
Да еще и смрад этот проклятый, постоянно меняющий направление, постоянно сбивает с толку.
Еще и ведьма эта пустоголовая, которой никак на месте не сиделось, добавляла хлопот. То она там показательную порку устроила, то романтический ужин, говорят, обустроить приказала. А то вообще, снова охоту устроила, да на сей раз на незнамо кого!
Уж все дворовые и комнатные шептались, мол, совсем хозяйка их умом повредилась, раз вокруг нового раба такие кренделя выписывает. А он в ответ и бровью не ведет. Не мила она ему, и всё тут!
Однако ж другие всё еще твердили, будто бы это его хитрый план по укрощению строптивой леди, и ничто иное. И не разбойник он вовсе, на невольничьем рынке купленный, а сам князь соседних земель, что по ту сторону реки жил и правил! Мол, о красоте Рогнеды услышал, портрет ее увидал, да так влюбился, что с сиренами сразиться не побоялся, лишь бы доплыть к ней.
На этом месте у меня обычно глаз дергался, и губы от смеха дрожали. Но каждый раз удавалось промолчать, пожимая плечами в ответ на все их расспросы. И от меня вскорости все отстали, решив между собой, что я вроде как к «князю» этому загадочному, заморскому, никакого отношения не имею. Подобрал где-то по дороге из жалости, вот и весь сказ!
А мне только того и надо было.
Пока маг ведьме голову морочил, местным я в доверие втерлась. Всё чаще и чаще меня оставляли одну, а сегодня, кажись, вообще удача улыбнулась! Перед ужином стало известно, что хозяйка умотала в город, то ли на прием какой, то ли на бал, то ли еще на что. Волк, кажись, за какой-то очередной выверт снова был заперт в темнице, а обслуга, почуяв волю, тут же устроила улицу. Ну, гуляния, если по-простому.
А я, сидя на своей койке у окна, слышала, как с улицы первые пения доносятся, путанку заканчивала, да ждала, когда особняк окончательно опустеет. Тогда уж можно будет и на чердак заглянуть, на который давно собиралась.
Но тут над ухом раздалось такое знакомое, насмешливое и внезапное, что я даже подпрыгнула!
— Не занята?
Я только ругнулась, палец, уколотый иголкой в рот засовывая:
— Да что б тебя! Нельзя ж так пугать!
— Я не вовремя? — иронично поинтересовался… Волк, сидящий на подоконнике.
— О-о-о… — не сразу поверила я в его присутствие. Но нет, сидит такой, на корточках, всё в той же черной одежке. И ухмыляется так знакомо, левую бровь изогнув. — О-о-о!!
И, подскочив на ноги, отбросив вышивку, быстро стащила его на пол, покуда с улицы не увидел никто. И даже окно закрывать не стала — проткнутый палец пришелся весьма кстати.
Одна кровавая закорючка легла на оконную раму, вторая на дверную, и теперь можно было не беспокоиться о том, что нас кто-то услышит или увидит.
А мне только того и надо. Ведь ругаться на него я собиралась знатно!
Да только не успела — случайно его отражение в темном стекле увидела. И не поверила сразу. Вроде как в людской один Волк стоял… а отражение какое-то совсем иное! Волос светлее, лицо проще, а фигурой меньше.
Как так-то?
— Иллюзия, Ник, — проследив за моим взглядом, напомнил он, небрежно руки в карманы сунув. — Морок, по-твоему. Не мог же я позволить, чтобы во мне с порога имперского мага узнали.
— А, вот оно что, — протянула я, теперь-то понимая, от чего его болезненным тогда, на рынке прозвали. И как он у всех остальных никакого подозрения не вызывал. Только спросила осторожно. — А ведьма не почует?
— При такой-то вони? Можешь сама смело колдовать, в пределах разумного, а не только косяки кровью пачкать. Среди этого смрада любая другая магия потеряется.
Это-то да. Я, конечно, сама еще не рисковала, но давненько о том подумывала!
Ну, да Род с ним, вернемся к самым главным вопросам.
— Ты что тут забыл? — усевшись прям на пол, на всякий случай, подозрительно прищурилась я. — Ты же в камере сидеть должен.
— Что, слухи среди слуг быстро разносятся? — оглядев людскую, полностью заставленную узкими, неудобными кроватями с жесткими соломенными тюфяками, усмехнулся он.
— Не представляешь, насколько, — вынуждена была вздохнуть я. — Если по ним судить, то кто там из вас в кого влюбился — непонятно. А уж сколько раз она тебя и выпорола, и почти убила и вовсе, не сосчитать!
— Я надеюсь, ты их россказни всерьез не приняла?
— Да как тебе сказать, — уставилась я на него, руки на груди складывая. — Спину свою покажи. И я верить молве не стану.
— Ник…
— Спину. Живо!
— Ага, — откинувшись на ближайшую кровать, маг зеркально повторил мои жесты, и даже мое выражение лица. — А мне в таком случае, прикажешь твою невинность проверять?
Если б я в этот момент не сидела, я бы точно упала.
— Чего-о-о?! Ты ошалел, что ли?!
— Ну, мы ж слухам стали верить, — изогнув бровь, лениво пояснил Волк. — А мне меченный уже столько раз в красках и лицах описал, что, где и как он с тобой делал.
Первый шок прошел не сразу. Да и второй тоже!
А уж потом, когда все его слова, наконец, дошли до моего мозга, а не взбунтовавшейся души, я тихо фыркнула, расслабляясь:
— Вот трепло помойное! Ка бы не игры эти шпионские, давно бы придушила поганца. Ничего он со мной не сделал, ходит только следом, да облизывается. У него стручок его работать не будет дней так десять еще.
— У него… что? — едва не поперхнувшись воздухом, медленно переспросил маг. А потом, не выдержав, мягко рассмеялся, и смех этот, низкий, чуть хриплый, да бархатный, внезапной теплой волной прошелся по коже. — Даже спрашивать не буду, что ты натворила.
— Не пойман — не вор, — украдкой показала я ему кончик языка, сама своих чувств смущаясь. Я по нему, да по смеху этому даже соскучилась будто!
— Не сожжена, не ведьма? — ответил расхожей фразой Волк.
Я лишь головой покачала. Странно всё это.