Анна Кувайкова – Кровавая Ведьма (страница 31)
— Да живы они остались, — вдруг усмехнулся Волк, вытягивая ноги по ступенькам, что вели от беседки прямо к воде. — Я видел, как они по берегу ползали, перед тем, как нас забрали. Тронули их местные или нет, я не знаю. А вот Шетана я не видел.
— А вместе с ним Лили…
— Он не простой конь, — видя, как я повесила нос, ободряюще улыбнулся мужчина. — Выплывет, и фею твою не потеряет.
Звучало заманчиво. Но…
— Тогда почему чешуйка еще у меня? На память оставила?
— Как вариант. На случай, если всё-таки решишься стать одной из них.
— Ещё чего! — фыркнула я, но чешуйку обратно припрятала. Мало ли что! В большеватую мне куртку закуталась, и снова вздохнула. — Что-то наша увеселительная прогулка, да игра в шпионов на благо империи внезапно перестала меня привлекать.
— Надо же, — усмехнулся Волк, срывая листок с какого-то куста, у беседки растущего, и кидая его далеко в воду. — Твой деревенский говор почти исчез.
— Жить захочешь и не тому научишься, — уже совсем без злобы хмыкнула я. — Но могу завернуть что-нибудь эдакое. По старой памяти!
— Нет уж, спасибо, — рассмеялся Волк. После чего вдруг отвернулся и, глядя на гуляния на том берегу, неожиданно предложил. — И раз уж мы снова решили вернуться к прошлому… залезь во внутренний карман.
Я немало изумилась, но всё ж, посомневавшись, странную просьбу выполнила. И каково же было моё удивление, когда нашарила там не что-то, а знакомый кулон с цепочкой!
— Возвращаешь? — глядя то на серебряную лапку, то на серьезного мужчину, тихонько охнула я. — Почему?
— Я не знаю, куда нас заведет расследование, — не глядя на меня, равнодушно пояснил Волк. — Но должен быть уверен, что ты не пострадаешь.
— Думаешь, всё настолько серьезно?
— Не уверен. Но одно знаю точно — подобные дела без последствий провернуть невозможно, и сирены объявились не просто так. Возможно, у ведьмы есть покровители в столице: кто-то из остальных помещиков обязан был донести о происходящем. Пугать тебя не хочу, но лучше будет всё предусмотреть. Если что-то выйдет из-под контроля, Ирбис сможет тебе помочь.
Колкий вопрос прям-таки вертелся на языке.
Помочь? Или отвести в столицу на проклятый ритуал?
Нет. Тогда б он точно выбрал кого-нибудь другого, а не Белого Ирбиса!
— Спасибо, конечно, — так и не спросив, я молча надела кулон обратно на шею. Теперь их там висело два, ибо снять волчью голову я так и не сумела. Да и не пыталась, если честно. — Но не думаю, что найдется в этих местах зверь посильнее Черного Волка. Хорошо всё будет. Я это чувствую.
И, отбросив сомнения, руку мага выше локтя обхватила, обнимая, чуть к нему прижимаясь. И не ясно, кого тем самым успокоить пыталась — то ль его, то ли себя.
И маг тихо хмыкнул, не отстраняясь:
— Спасибо.
Я только нос легко наморщила, не отвечая. Уж не знаю, с чего ему так моя поддержка сдалась, и откуда волнение это за судьбу мою взялось. Однако ж было приятно.
И дальше уже молча сидели, не став нарушать сонную тишину досужими разговорами. Разошлись поздно, когда парни и девки, нагулявшись, тоже спать собрались. Возвращались тем же путем, что пришли, разве что Волк в комнату не полез. На каштан подсадил, убедился, что я в людскую через окно без приключений забралась, да растворился в ночной темноте.
У него, похоже, еще свои дела были.
Зевая и потягиваясь, я кое-как раздеться сумела, косу расплела, да завалилась на тюфяк, остальных не дожидаясь. И даже не услышала, когда девки пришли — сон сморил быстрее обычного. Впервые за много дней на душе было легко и покойно…
А вот следующее утро началось с кутерьмы!
Я едва глаза разлепила, и долго еще понять не могла, от чего девки вокруг голосят и спешно одеваются, и кто такой наглый долбится в закрытую дверь!
Чуть вслух не спросила, да вовремя о «немоте» своей вспомнила. За неделю-то уже пообвыклась молчать, а вчера вволю наговорилась с Волком. Теперь сызнова придется за языком следить, чтобы не вышло чего!
А дверь, меж тем, напора не выдержала. Ветхая щеколда треснула, и в людскую ворвался сам меченый, да злющий такой, будто черт ему на пятку плюнул! Черные космы дыбом стоят, желваки ходуном ходят, мышцы на шее окаменели прям, а глазища аж сверкают.
Девки-то, завизжав, во все стороны прыснули. И прикрыться попытались, кто чем смог: кто платок на плечи накинул, кто в одеяло замотался, а кто вообще, за подушкой прятался!
— Ты, — обведя комнатушку взглядом, глаза Лучезара остановились на мне. — Поднялась, живо!
Вот на голову ушибленный-то! Чего у него приключилось?
Однако ж всё-таки встать пришлось, старое, коротковатое одеяло к груди прижимая. И то, приличия остальных ради, а не своего. Свои-то стыд и совесть я давно потеряла!
Но уж сильно на фоне остальных простетских тканей моя нижняя рубашка белизной, да качеством выделялась. Не хватало еще подозрений каких.
— И что ж ты так всем сподобилась-то? — гневно сузив глаза, меченный прошелся по моему телу жадным взглядом, и едва ли на пол не сплюнул. — Уж не из золота ли?
Я только ресницами хлопала, ничего не понимая.
Кому я там понадобилась-то, да всего за ночь? Еще вчера до меня ни одной живой душе дела не было, от кухни до гостиной. Неужто Волк поутру кому что сболтнуть успел? Так это точно вряд ли!
— Что тут происходит? — послышался грозный окрик, и в людскую ворвалась разъяренная Людвига, вчера оставшаяся ночевать у мамки в деревне. — От чего ты, нелюдь, столько шума поднял?
— Отстань, мамка, не до тебя сейчас!
— Я те щас отстану, — уперла кухарка руки в бока. — Удумал тут, на девок в исподнем пялиться. Собрался и пшел вон! Надо чего, так опосля спросишь!
— Да я б пошел, коли б не нужда, — не сводя с меня какого-то странного взгляда, он кивнул. — Эту вот Рогнеда срочно требует.
— На кой? — удивилась кухарка. — Натворила чего?
— Не твоего ума дело, — огрызнулся тот, явно и заметно нервничая и раздражаясь. — Помой ее живо, да одежду приличную ей подбери. И не тряпки эти, крестьянские, а что получше. И быстрей! Рогнеда ждать не любит.
— Да что приключилось-то? — снова не выдержала Людвига, но всё одно ее меченный слушать не стал. Только рявкнул «живо», за дверь вышел и был таков.
А все взгляды тут же в меня уперлись.
Как будто я что-то знала!
Осталось только плечами пожимать, да губы кусать от волнения. Причем, совсем настоящего — такой круговорот, да вокруг меня, да с участием смердящей ведьмы, мне не нравился. Чего ей от меня надо? Неужто кто-то нас с Волком вчера углядеть ухитрился?
Да нет. Слежку за нами он бы тотчас учуял!
И пришлось мне, недоумевая и робость изображая, суету вокруг себя терпеть. На баню, разумеется, времени не было, да и кто б ее топить стал с утра? Так, воды едва теплой в тазы, да кувшины набрали, вихоткой до скрипа и царапин натерли, и большим рушником утерли. Нижнюю сорочку разрешили свою оставить, а вот с остальной одежкой сразу не решили ничего. Пока мыли, кто-то из комнатных девок какие-то платья приволок, но тут уж Людвига уперлася. Срам, говорит, и всё тут!
Я б даже спрашивать побоялась, откуда они вообще непотребство это блестящее взяли.
А в людской меж тем, спор разгорелся нешуточный. Девки уверяли, что лучше платьев не сыскать, краше только хозяйские. А кухарка их едва ли не юбкой по комнате гоняла, за разврат отчитывая. Но и на крестьянские одежды не соглашалась, мол, не велено и всё тут!
И вот пока они дурью маялись, я в свою родную одежку и влезла. Штаны натянула, рубаху верхнюю надела, кушаком подвязалась, и села волосы расчесывать.
Заподозрившая неладное кухарка спохватилась, да поздно было. Переодеваться я отказалась наотрез! А что? После всех приключений на корабле и после, я всё давно отстирала, выгладила и починила так, что ни одного стежка не видно было! Не юбки, конечно, но рубаха хоть и с разрезом, да аж до колен длиной. Всё вполне прилично, ткань добротная, не из дешевых. Ну, не в барское не рядиться, в самом деле?
Тем более, мне ее тряпки вонючие и даром не нужны.
Людвига, конечно, отругала меня за своенравие, но пухлой рукой махнула, ничего путного больше не придумав. И лично мне две косы заплела, стянув их так, что голове аж больно стало. Не иначе как вспомнила моё первое появление в особняке — для полного сходства не хватало только шелкового шнура на связанных руках.
И только закончить успела, как дверь распахнулась, впуская меченного. Он меня снова взглядом окинул, но ничего не сказал. Однако ж стал еще злее, чем до этого! И, ни слова не говоря, схватил за руку повыше локтя, и потащил за собой на третий этаж, как оказалось, в кабинет Рогнеды.
Там мне если бывать и приходилось, то только мельком.
Теперь же представилась возможность всё хорошенько рассмотреть, старательно дыхание задерживая — воняло от ведьмы пуще прежнего! Дурман ее любовный так и змеился во все стороны, особенно увиваясь вокруг высокого кресла, спиной ко входу стоящего. Но кто в нем сидел, видно не было.
Зато отсюда чрез распахнутые окна прекрасно просматривался и тот самый пруд, и лес. А в остальном же всё обыденно: большой письменный стол, зеленым сукном перетянутый, за ним большой белый камин с позолотами, меж двух огромных колонн стоящий. Справа от него секретер красного дерева, за которым эта краля с документами работала, да крохотный круглый стульчик.