Анна Кувайкова – Кровавая Ведьма (страница 25)
Я невольно покосилась на Волка за моей спиной, стоящего с широко расправленными плечами, без всяких пут на руках. Мои, к слову, он тоже когтями подрезал — осталось только дернуть разок, и я свободна! Но это решили оставить на потом. А пока…
Пока, маг был на голову выше нашего стража, в разы сильнее и тренированнее. Не говоря уж о его способностях мага! Да и вообще, разве мужик этот, являясь представителем власти Ансгара, не должен знать одного из Воплощенных зверей в лицо? Или, не знаю там, хотя бы по портрету!
Нет, прав Волк, что-то тут странное творится. И жуть, как интересно даже мне!
Еще б не попахивало так прескверно.
— Вперед пошли, оба, — удивительно, но демонстрация возможностей на слугу короны впечатления не произвела. Вот никакого! — И без шуток. Иначе шкуру спущу с обоих. И девке первой достанется.
— А чего сразу я-то? — стало даже обидно. — Вот вечно вы, недомужики так: чуть что, на бабах отыгрываетесь!
На моё возмущение Волк только усмехнулся, небрежно сунув руки в карманы куртки. Ну да, он-то у нас по части уколов толстокожий! А вот страж вдруг хохотнул, подталкивая меня вперед:
— Мне с тобой болтать резона нет. С тобой другие поговорят!
О! А вот это уже любопытно. Было.
Ровно до тех пор, пока страж не приволок нас не невольничий рынок!
— До сих пор интересно? — оказавшись в каком-то шатре средь кое-как одетых людей, явно голодных, забитых и измученных, зло прошипела я.
Я б еще и порычала, но руки нам успели снова перетянуть веревками, да покрепче! А надсмотр сменился с одутловатого дяденьки на крепких, лысых мужиков с такими зверскими лицами, будто они только что с острога сбежали.
— Ты не представляешь, насколько, — склонившись к моему плечу, тайком от всех ухмыльнулся Волк. — Торговля людьми в Ансгаре запрещена. За некоторыми исключениями.
Что ж, об этом наслышана. У них в империи люд работает всё больше по магическим договорам, которые, в случае необходимости перекупить или выменять можно. Продают обычно либо пленных, либо рабов, в Толии купленных.
А тут целый рынок! Хочешь, ткань купи, хочешь — фрукты, хочешь — игрушки детям. А для тех, кто постарше и испорченее — игрушки и вовсе живые будут!
Тьфу.
— А ты уверен, что мы пересекли границу?
— Более чем. Родные места я ни с чем не спутаю.
— Эй, вы, заткнитесь оба, — у самых наших ног угрожающе клацнул кончик кнута. Именно клацнул! Ибо применение стальных наконечников я видела впервые. — На сцену!
— Это чего, нас на торжище продавать будут? — изумилась я.
— А ты как думала? — хрипло усмехнулся в ответ Волк.
Да уж… Срамота-то какая!
Впрочем, ладно уж. Пойду, разок продамся, коли так просят. До чего дурного, думаю, дело не дойдет, а вот выяснить, что же такое тут происходит, страсть, как любопытно. Да и сжечь всю эту богадельню я всегда успею, ежели чего.
А пока что магией мы решили не пользоваться, оставив ее на потом. Не маги мы для остальных, и всё тут!
Но признаю, стоять на старом, шатающемся помосте, заляпанным кровью и чем-то еще, оказалось скучно и отчасти противно. И кому только в голову пришло это позорище сценой обозвать? Разве что публика внизу оказалась чуть приятнее взгляду, по одежке хотя бы. С виду вроде как купцы, может, помещики, или еще кто. Уловила краем глаза даже мастеровых, видимо, подмастерьев или служек себе покупали. Словом, много кого было там. И вот, что странно — среди всех их ни одной женщины я не увидела!
А вот среди рабынь очень даже много. И разбирали их не только с торжища, но и просто так, мимоходом. И брали всех подряд, даже хромых, кривых и беззубых.
Чудно́! Зато понятно, почему мое появление вызвало такой ажиотаж среди скучающих рабовладельцев. Я на фоне остальных блестела, як тот месяц со звездами!
По толпе понеслись шепотки, мгновенно перешедшие в бурное обсуждение. Правда, и оно захлебнулось, стоили распорядителю всего этого непотребства перекинуть мне на грудь мою же растрепанную косу. Вердикт был один, да громким:
— Ведьма!
— Ты кого нам притащил, Рымский? — едва ли не попятившись, взвизгнул какой-то щегол с первых рядов. — Ворожею подложить хочешь?
— Да какая она ведьма, — небрежно хмыкнул ведущий в облезлом костюме. И кивнул небрежно помощнику своему, что около меня стоял. — Будь она ведьмой, давно бы всё здесь в пепел превратила. Девка обычная, даром, что рыжая.
И шавка его меня в плечо толкнула, да так, чтобы я на колени грохнулась. Ну, я и грохнулась! Правда, развеять его слова, как и его самого, в прах не успела, только от неожиданности охнула. А рукастый этот тут же с помоста ласточкой мордой в грязь и слетел!
— Еще раз тронешь — руки вырву, — брезгливо стряхивая с ладоней разорванную в труху веревку, которой был связан, равнодушно заявил Волк под изумленные взгляды публики. И вскинул бровь, глядя на распорядителя.
Тот только ухмыльнулся, бросая в толпу:
— Но чернявый с ней в комплекте продается.
— И кто ж их купит? — донеслось с задних рядов. — Сумасшедший только! Нет, девка-то хороша. Но к этому есть вопросы!
— Да! Что это за товар, который под охраной, который трогать нельзя?
— Вот именно! Серебра отсыпать тебе, и за что? Явно же не за три медяка отдашь!
— А что такое? — откровенно насмехаясь над их трусостью, ядовитенько бросил распорядитель. — Разучились рабов воспитывать?
— А можно я их спалю? — не сдержавшись, тихонько спросила я, когда Волк играючи, но аккуратно поставил меня на ноги. — Ну, пожалуйста!
— С этим подождем, — тем же тоном откликнулся маг, легко разрывая путы на моих руках под возмущенные охи окружающих. — Что-то мне подсказывает, нашу колоритную пару абы кто не купит.
И действительно, не успели мы занять прежние места под жаркие споры возможных покупателей, как многоголосный гул перекрыло ленивое:
— Я беру.
И тут же стало тихо так, что стал слышен скрип деревяшек под ногами!
Надо же. И снова Волк оказался прав!
От того, кто эти слова произнес, толпа как-то отшатнулась разом, и за спиной его полетели шепотки. Сразу видно, боялись его и уважали! Хотя так и не скажешь, от чего. Вроде высокий, да не крепкий, наоборот, худой слишком. Волосы, как сажа черные и длинные, кожа смуглая. Одет, как Волк — тоже в темное, штаны, сапоги, да куртку. И на поясе знатная плеть весит!
Её-то я угадала прекрасно. А, прищурившись, еще и шрам уродливый на щеке разглядеть ухитрилась.
Да уж. Что-то не хочу я этому дядьке проданной быть!
— Обоих? — почуяв свою выгоду, уточнил распорядитель торжища. — По одному не отдам.
— Обоих, — подтвердил чернявый и небрежно бросил на край сцены плотно набитый мешочек. Еще и усмехнулся так, многозначительно, под звон рассыпавшегося серебра. — Уж больно девка глянулась.
— Дык это, знамо, для чего! — крикнул кто-то позади него, и мужики вокруг согласно загоготали.
Я ворчливо посетовала через плечо, почти не разжимая губ:
— Приятно, конечно, что нас за серебро продают. Но что-то мне больно рожа его не нравится!
— Потерпи, Ник, — хмуро и даже как-то задумчиво откликнулся Волк. — Что-то мне подсказывает, не для утех ты ему понадобилась.
Вот уж спасибо, родной… успокоил!
И вот тут бы мне взъерепениться, все его прошлые грехи вспоминая. И возмутиться, мол, ты подумай, о чем просишь вообще, и на что толкаешь!
И я даже глубоко вздохнула, чтобы всё это ему высказать… И только со свистом воздух выпустила. Ладно уж. Раз с сиренами ты мне помог, то и я тебя выручу! Но ежели случится чего, клянусь, забуду обо всём, что Верховной недавно говорила. И буду мстить всеми талантами!
— Обоих заковать и в телегу, — тем временем бросил наш новый «владелец», да так это сделал, что сразу стало ясно — приказывать ему не впервой. — Через час что б в поместье были.
Сказал, да в толпе остальных скрылся, будто были у него еще какие-то дела.
И вот тут во мне опять разыгралось любопытство. В особняк, значится? Ну, точно Волк был прав!
И прав настолько, что в себе не сомневался и послушно позволил себе руки в кандалы, скрепленные цепью заковать. Но когда дошла до меня очередь, он так зыркнул, что желание вешать на меня жельзяки отбил напрочь!
Наши тюремщики еще долго спорили между собой, пока мы на телеге с сеном сидели, скучая. Но единственное, на что они решиться сумели, это запястья мои кое-как шелковым шнурком стянуть. А поверх этого, чтоб наверняка, двух огромных, жутковатого вида мужиков в конвой снарядили: один телегой управлял, а второй вслед за ней драными сапогами по пылюке топал.
Оба были потные, лысые, но злые, до зубов вооруженные к тому же. Говорить при них, знамо дело, мы не решились, лишь по сторонам глядели. Правда, из дороги не разобрали ничего, уж я так точно — рыночная улица вскоре сменилась другой, сплошь с высокими каменными домами, а после плавно перетекла в широкую парковую тропу. А, может, и не парковую: не то пролесок то был, не то роща, а может, и еще что, так сразу не разберешь!
Правда, следом лохматые молодые лиственницы стали сменяться аккуратно высаженными дубами и стриженными кустами, и стало ясно, куда нас везут. Чьи-то шикарные владения, не иначе!
Ну, точно, вон уже за поворотом пруд красивейший показался, с лебедями и ажурной беседкой на берегу, а после копыта несчастной коняги, что нас едва волокла, зацокали по каменной кладке парадного въезда.