Анна Кувайкова – Его бессмертная зараза (страница 2)
Ладно, это я просто от усталости и недосыпа ворчу. А эта чепуха худая…
– Да мне пофиг, – послышалось в том же тоне из кухни.
Ну, о чем я, собственно, и говорила!
Чего там родные книги фентези вещали-то? Светлые эльфы, по канону, какие должны быть? Красивые, гордые, надменные и самовлюбленные?
Гм. Ну, такие, в принципе, и есть, я лично десяток-другой видела, даже в их священном Лесу побывать ухитрилась. Но там у них, увы, не рынок, и даже не магазин, и сделать выбор в пользу какой-то конкретной особи мне не дали… и эльфеныша выдали бракованного, слегка.
Хотя я, помнится, заводить ушастого не планировала вообще! А в итоге, в добровольно-принудительном порядке, мне достался нестандартный эльф-пофигист.
А что он, на самом деле, страшно проклят, является персоной нон-гранта во многих землях, и вообще, называется страшным в этом мире словом Отступник… Ну, кто из нас не без греха?
– Гил, – остановившись на полпути, я крикнула вниз. – А у нас кристаллы-то остались?
– Последний, – послышался как всегда короткий, лаконичный ответ без всякой доли любимого мною сарказма.
Я тоскливо вздохнула, переставляя ноги в сторону единственной спаленки, за которой пряталась небольшая ванная.
Жизнь отдам за джакузи. Да что там, пять жизней за обычный, нормальный душ!
Отчаянно завидую попаданкам, которым доставалось удобное жилье, копия родного земного унитаза, самая настоящая ванна и гребаный водопровод.
Вот за водопровод, кстати, убила бы вообще!
Слава местному населению, которое додумалось изобрести хотя бы канализацию, благодаря которой не приходилось швырять из окна содержимое ночного горшка, как то было в нашей Франции во времена правления Людовика Солнце. Вонь тогда, говорят, стояла наижутчайшая! Та же Жозефина, помнится, в своей жизни мылась всего пару раз.
Собственно, именно тогда и были изобретены духи… Но чет я отвлеклась.
В этом мире, зовущемся поэтично Рантаром, вся жизнь существует на кристаллах.
Эволюция, мозги, технический прогресс? А нафиг?!
Магов средней руки много, академий, где их штампуют до приемлемой огранки – пруд пруди. Их гордо зовут бытовиками, они всегда востребованы и получают хорошую денежку, исправно снабжая население всем необходимым. Охранные кристаллы, защитные, для нагрева, для охлаждения, для здоровья, для удачи… Даже противозачаточные, прости меня, оспади!
Тяжело вздохнув, отворяя дверь в небольшую, почти крохотную ванную комнату, я разыскала на полке последний полупрозрачный камушек с едва уловимым алым оттенком, и бросила его в большую деревянную лохань, наполненную чистой, но ледяной водой. Раздался жалобный бульк, и от поверхности пошел слабый пар. Вот теперь можно купаться.
Впрочем, за нормальный шампунь, обычное махровое полотенце, плохонький «блендамед», да банальную пластиковую зубную щетку из супермаркета я б с удовольствием родину продала!
Но, увы. Смутно пахнущая вытяжка из мыльного корня, кусок выбеленной холстины, невкусный зубной порошок и палочка с жесткой щетиной – вот и вся сомнительная альтернатива. Но знаете, как оказалось, у некоторых и того нет!
Ближайшее озеро, нижняя юбка и мнение, что два сантиметра – не грязь, а три – сама отвалится, значительно облегчали местным жизнь, ввергая меня в священный ужас.
Нет, я давно уже привыкла к этому миру и вполне приспособилась, научившись в любой ситуации живо мимикрировать под окружающую обстановку. И воспоминания о своей семье уже не выворачивали душу наизнанку, как Гила после вечера в таверне с троллями и их самогоном. Но тоска по обычной цивилизации накрывала постоянно!
По простой трехслойной туалетной бумаге, простите, я скучала больше, чем по несостоявшемуся жениху.
И нет, он меня вовсе не бросал. Просто я копыта не вовремя откинуть умудрилась!
А самое обидное, моя смерть на Земле стала весьма странным триггером, запустившим непрекращающийся процесс. Склеив ласты в первый раз, очнулась я не в аду и даже не в раю, а на Рантаре, на странноватого вида каменном алтаре посреди хвойного леса. А померев еще раз несколько, осознала, что стала не только женским вариантом Дункана Маклауда, но еще поняла, что загибайся я хоть ежедневно, утром, в обед и вечером, домой меня это не вернет!
Рубить голову, кстати, в моем случае не помогает. Пробовала!
Этажом ниже особо громко грохнула чугунная сковородка, напоминая, что время на исходе. Отчаянно жалея, что не могу прикупить своему ушастому кормильцу удобный «Тефаль», сморщила распаренный нос и принялась торопливо эволюционировать из водоплавающего в сухопутное. Наскоро обтерлась куском холстины, натянула широченные штаны, крой которых не позволял отличить их от юбки, строго предписанной для ношения всем местным особям женского пола. Напялила простую цветастую блузу, намотала на талию кушак, сунула ноги в национальный гибрид балеток с мокасинами.
Оставался последний штрих. Шмыгнув в спальню, большую часть которой занимала двухъярусная деревянная кровать, по привычке оглядываясь, осторожно выдернула одну из половиц, открывая тайник. Аккуратно закатала в джинсы кофту с кедами, запихала в дальний угол, и принялась копошиться в браслетах, щедро рассыпанных по узкому пространству незамысловатого хранилища.
Нужный попался довольно быстро. Широкая полоска грубоватой коричневой кожи удобно легла на левое запястье, половица была педантично возвращена на свое место, и я бодро застучала пятками по ступенькам.
Теперь меня от местных не отличить, даже если очень придираться.
Конечно, одно разительное отличие все же имелось. Но Белая Стража, она же дневная, привычки лезть под юбки милым барышням, к моему счастью, не имела. Это Гила общепринятые подштанники устраивали полностью. А я таскать кружевные панталоны отказывалась наотрез!
– Чем нас сегодня порадует шеф-повар? – плюхнулась с разбегу на колченогий табурет, одновременно опуская тканевую салфетку на колени. Что б его, этикет!
Упрямый ушастый соглашался спать даже на жестком полу без одеяла, но сервировка стола при этом должна быть полной, и хоть убейся. И не дай боже, не ту вилку возьмешь – замрет как истукан, и будет пялиться с укоризненным видом, пока не исправишь досадную оплошность. Сколько раз пробовала проигнорировать игру в гляделки и спокойно доесть – не проканало! Этот демонов аристократ своими голубыми глазищами из любого душу вынет, причем без слов и пыточных инструментов.
Подозреваю, у него под подушкой давно скопилась нехилая коллекция клубков из моей нервной системы.
– Прошу, – жестом фокусника Гил выставил на постановочное блюдо передо мной вроде простую, но тонко-красивую тарелку, которую по смешной цене ухитрился урвать на последней ярмарке.
У меня закапали слюнки, а ладони сами собой ухватились за серебряные витые приборы, за покупку которых мы чуть не сцепились намертво пару лет назад. Они стоили, как три портальных кристалла!
Но эльфу, как всегда, было пофиг.
По моему скромному, никуда не упершемуся мнению, кулинарные шедевры этого остроухого поворенка в принципе не нуждались в дополнительной огранке. Нежный телячий стейк с приятно-хрустящей корочкой с вкраплением специй, аккуратная горка карамелизированной спаржи, ароматный ореховый хлебушек…
Черт. Как в лучших домах Лондона и Парижа!
Я б дружочку, со всей серьезностью звезду Мишлен поперек лобешника влепила, да жаль, не оценит.
Кстати, Светлые эльфы, все без исключения, истинные вегетарианцы, им физиологи жрать мяско в свое удовольствие не позволяет.
А Гил вон – уплетает за обе щеки, с чувством, с толком, с расстановкой. И ничего!
Утолив первый голод, я хлебнула водички их стеклянного граненого бокала, и отложила вилку, разглядывая родного ушастика. Кажется мне, что где-то тут, что-то тут опять не так…
Ну, точно. Изначально белая, полупрозрачная кожа снова стала смуглее, глаза – на оттенок темнее, а клыки, еще недавно незаметные, удлинились и окрепли. Шея приобрела нетипичную для тонкокостных и хрупких эльфов мускулистость, плечи будто раздались вширь, на руках прибавилось мышц, а на плоском пузе – кубиков.
Ушастой братии никогда не было резона тягать железки, их природная сила и ловкость, втрое превышающая человеческую, в дополнительной прокачке не нуждается. Да и хоть в самый лучший фитнес-зал их засунь, телосложение их от этого вряд ли изменится.
По крайней мере, у обычных эльфов. А Гил с каждым днем меняется все сильнее, будто по ночам усиленно готовится к конкурсу «Мистер бикини»! И протеин хлестает ведрами, закусывая белковыми печеньками.
Уши, кстати, тоже чудят – становятся острее и чуточку длиннее. Это не к добру!
– Нужно переезжать.
Гил поднял на меня странный взгляд, внезапно блеснувший чернильной чернотой:
– До занятий еще неделя.
– Ты меняешься, – как бы ни хотелось прыгать на больной мозольке, пришлось признавать очевидное, зарабатывая звание капитана и рискуя огрести по шее. – И с каждым днем все сильнее. Тело меняется, значит, магия растет. Боюсь, с непривычки потеряешь контроль.
Эльф откинулся на спинку стула, складывая безволосые руки на безволосой же груди.
Я с тоской принялась ковырять остатки спаржи.
Вот, по чесноку, дружок у меня на самом деле потрясающий. Красив, как черт: упрямый подбородок, прямой нос, иронично изогнутые брови, глубокие, выразительные глаза и вечно сжатые губы, имеющие удивительно четкие контуры. Волосы цвета чистого серебра, ранее обкромсанные кинжалом под рваный «горшок», теперь красовались стильными бритыми висками и густой, ухоженной массой на макушке, чуть спадая на высокий лоб. И никакой слащавости ванильной конфетки, как у его сородичей. Скажу прямо, если взглянуть незамутненным взглядом со стороны, ушастый просто потрясающе сексуальный мужик.