Анна Крылатая – Нельзя так говорить о капитане (страница 37)
– Было бы неплохо, если бы кто-то из нас двоих к тому времени был в сознании, чтобы вывести «Цезарь» из охранной зоны и подать сигнал бедствия, – невзначай добавил капитан, пока Нимпомена силилась переварить задание.
– А потом нам останется дождаться помощи, каким-то чудом доставить вас на Эйзерс, получить оплату и найти больницу. Сущие мелочи! – не удержалась Стей. В её тоне прозвучала тоскливая обречённость, а не ставшая уже привычной язва. Всё это понимал и Тэрон, судя по опущенным плечам, поникшему взгляду и тяжёлому вздоху. И именно сейчас, когда остальные потеряли надежду, в Нимпомене забилась жажда жизни. Она почувствовала, как внутри неё разливается неугасимый жар.
– Мы выйдем из охранной зоны, и сразу отправим сигнал на Эйзерс, чтобы нас приняли, как полагается. А там я вам предоставлю самые лучшие палаты в моей больнице.
* * *
Как ругалась Нимпомена, никто не слышал. Сколько безумных проклятий, сколько жутчайших угроз она прокричала всего за несколько минут! Герцогиня Лемпресски перебрала по косточкам весь род Тэрона, вплоть до седьмого колена! И никто этого не услышал… Капитан, выдернувший Нимпу из-под завращавшегося винта в последний момент и втащивший её на корабль, благоразумно спасся забытьем от перенапряжения и, что вероятнее, от потери крови. Так бы Нимпомена ему всё высказала в лицо…
Почему-то капитан забыл упомянуть, что под «запачкаться» в прямом смысле подразумевал именно запачкаться! Да не чем-то, а своими собственными испражнениями!.. Когда она увидела, как на неё несётся лопасть винта, то дичайший первобытный страх заглушил все остальные мысли и чувства. Никогда ещё герцогиня Лемпресски не чувствовала себя столь униженной, преданной и мерзкой… Тут не то что ноющая боль в голове притупилась, но и острая на безымянном пальце со стыдом утихла…
Расположение душевой Тэрон как бы невзначай указал по дороге к двигателю. Снять скафандр (первый раз в жизни!) удалось за считанные секунды. Добежать до нужной комнаты – и того быстрее. И лишь после того, как тёплые струи смыли всё… всю грязь… Нимпомена подумала, что стоит сообщить Стей об успешном завершении операции. Она забыла про переговорники, поэтому, передернувшись от омерзения, надела «свою» рубаху и пошла в рубку управления.
– Это было… – начала зам, услышав шаги. Герцогиня Лемпресски грубо перебила:
– Только попробуй кому-то рассказать!..
– …Очень смело, – без тени иронии закончила Стей, и, обернувшись, тепло улыбнулась: – Спасибо. Ты спасла нас.
Приготовившись к резкому отпору злым насмешкам, но получив похвалу, Нимпомена растерялась и не нашлась с ответом. Лишь краем сознания отметила, что зам сильно побледнела и дышала ещё быстрее, чем раньше.
– Двигатель больше не работает, но на запасном мы выберемся из охранной зоны, – поделилась Стей и кивнула на второе кресло, стоявшее у правой стены. Движение было замедленным. – Садись, я покажу тебе, что нужно будет сделать, когда вырублюсь. Кстати… Тэрон-то жив?..
– «К сожалению», – придвигая кресло поближе и усаживаясь, передразнила Нимпомена капитана. – Благоразумно ушёл в отключку… Я думала, что задушу его через этот… жилет?
– Скафандр, – подсказала Стей и с надеждой спросила: – Но ты его хотя бы пнула?
Нимпомена с разочарованием покачала головой. Как она сама не догадалась?!
– Он же знал, да?..
Зам вскинула брови, предпочитая не отвечать.
– Если он кому-нибудь расскажет! – забывшись, Нимпа сжала оба кулака, но со стоном правый разжала.
– Не расскажет, – усмехнулась Стей и выразительно посмотрела на герцогиню. Та злорадно заулыбалась:
– Значит, не только знал, но и испытал на себе.
– Я ничего не говорила… – отреклась от всего зам и с серьёзным видом добавила: – Как доберёмся до Эйзерса, не забудь про Бра’ас.
– Да, кстати, – вспомнила Нимпомена. Это имя она уже слышала. – Кто это?
– Последний выживший член команды… – со вздохом пояснила Стей и добавила: – Пока ещё выживший… Девочка лежит в больничке, где ты была. А теперь смотри, – зам показала нужные кнопки и объяснила последовательность действий. Всё выглядело просто.
– Но ты же продержишься? – встревожилась Нимпа и даже заёрзала в кресле. Ей совсем не улыбалось остаться в одиночестве.
– Не уверена, – качнула головой зам. – Думаю, после всего пережитого, тебя не напугать видом крови? – получив неопределенное пожимание плечами в ответ, Стей попросила: – Ты снимешь жгут с плеча Тэрона? Ему нужно вколоть экстракт подорожника, – коснувшись выступившей крови на своем бедре, зам выдохнула: – И мне…
– Вы всё ещё используете подорожник? – засмеялась Нимпомена. Но отвечать уже было некому – Стей потеряла сознание. Герцогиня Лемпресски с тоской вздохнула и почувствовала недомогание. Сказывалось перенапряжение последних часов, навалилась дикая усталость, боль запульсировала в голове и пальце, а оттуда стала расползаться дальше по шее и руке… Как хотелось провалиться во тьму, чтобы снять с себя ответственность за чужие жизни… Тут Нимпа вспомнила, что Тэрон сначала выполнил свою часть работы, а уже потом потерял сознание. Ровно, как и Стей – та тоже держалась до последнего. Что это было? Чувство ответственности? Ослиное упрямство? Сила воли? Что их удерживало в сознании, герцогиня Лемпресски не знала, но постаралась вызвать в себе всё сразу, чтобы завершить начатое капитаном и его замом.
* * *
Почему герцогиня Лемпресски подумала, что случившееся сблизило её с командой Тэрона?.. Этим вопросом она задавалась всю дорогу от больницы до своего дворца, борясь с подступающим желанием отдать приказ об уничтожении гостей… На какой-то миг Нимпа… Нет, Нимпомена! Нимпомена почувствовала себя частью «Цезаря». Но три грандиозных скандала, прогремевших в стенах больницы, показали обратную сторону этого ощущения.
Сначала герцогиня зачем-то надумала подружиться с этой выскочкой Бра’ас. Дурочка, даже не знавшая, чем обязана Нимпомене, моментально приревновала капитана, превратив знакомство в грязные переругивания. Остальное сделал уже Тэрон. Сначала он в хлам разругался со Стей. Да так сильно, что зам после этого перестала разговаривать и есть! А потом сорвался на герцогине, пытавшейся узнать причину… Вместо благодарности и признательности Нимпомена услышала все ругательства, что капитан насобирал за несколько лет в адрес аристократов и медиумов.
Бешенство, обида, злость, раздражение, презрение – коктейль из чувств разрывал герцогиню Лемпресски. Она решила больше никогда не путешествовать на чём-то, кроме своего крейсера. И, главное, никогда больше не встречаться с мерзким Тэроном и его идиотской командой…
– Госпожа… – поклонилась служанка, когда Нимпомена появилась в своем дворце. – Мы рады видеть…
– Ой, оставь это! – с пренебрежением бросила герцогиня. – Лучше меня порадуй.
– Конечно-конечно! – засуетилась служанка. – В вашей гардеробной доставлены платья, которые вы заказывали. Не хотите ли примерить?
Герцогиня Лемпресски хотела задушить одного мерзкого капитана, а не примерять дурацкие наряды… Но пришлось в очередной раз унять свои позорные порывы и вернуться к делам, подобающим высокородным аристократам. И снова все благие намерения испортил мерзкий Тэрон.
Как так получилось, что среди новых шикарных, вычурных платьев с глубокими декольте и тончайшими корсетами герцогини затесалось скромное бархатное платье с высоким воротничком?.. Платье словно из видения… Из того самого видения, где Тэрон пытался поцеловать Нимпомену среди серых стен. Сейчас Нимпа знала, что эти стены – это стены «Цезаря». Она их видела, когда шла за капитаном решать вопрос с двигателем. Она бы их узнала из тысячи других таких же серых и безликих стен.
Сердце Нимпомены заколыхалось, как лёгкий парусник, попавший в безудержный шторм. Герцогиня Лемпресски положила ладонь на медальон с рубином, который нашли её слуги, когда наводили порядок на «Цезаре». Сжала свой талисман. И одним резким и безрассудным рывком перечеркнула богатую жизнь безмятежной аристократки. Нимпомена… Нет, всё-таки Нимпа! Нимпа отправлялась в путешествие, чтобы узнать, чем закончится то видение.
* * *
Тэрон приблизился к Нимпомене и страстно прошептал:
– Мне нужна ты…
Теплота его взгляда, зной его дыхания, жар его прикосновения проникли глубоко под кожу и дошли до самого сердца. Медиум, готовая провалиться сквозь пол от смущения, закрыла глаза и приготовилась к поцелую, которого так долго ждала…
…Капитан навалился на Нимпу всем весом и поднял правую руку вверх:
– Вперёд, мой верный конь! Вези к Стей, – но сказал это почему-то шёпотом. Тэрон прочистил горло и снова зашептал: – Да что с голосом?.. Парализатор, что ли?..
Иной парализатор сковал медиума… Как Нимпомена устояла на ногах, когда на неё обрушилось понимание ситуации, придавленное немаленьким капитаном сверху, она не знала. Откуда-то из глубины души поднялось забытое желание задушить мерзкого Тэрона. Нимпа повела его к Стей, находясь в состоянии не то что прострации, а полного смирения с жестокостью бытия. Столько ждать, столько вытерпеть, столько надеяться… Ради чего?.. Зачем было прятать свой медальон? Зачем с трепетом и преисполненным ожиданием сердцем надевать это проклятое платье? Зачем терпела все притеснения и издевки? Хотелось смеяться до горьких слёз и плакать до неукротимого смеха…