Анна Кривенко – Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... (страница 46)

Александр что-то раздражённо пробормотал, но продолжил пить. Я не торопилась, давала ему время, а когда очередная капля скатилась по его подбородку, машинально поднесла платок и вытерла.

Неожиданно он вздрогнул.

Щёки, ещё минуту назад бледные, залились румянцем.

Я замерла.

Странно.

Но он тут же отвернулся, зажмурился и упрямо сказал:

— Всё. Уходи.

Я поставила чашку на столик.

— Ты выпил совсем немного, а нужно больше.

— Уходи, Варвара!

Я закатила глаза.

— Да что с тобой такое? Вчера ты был послушнее.

— Вчера у меня сил не было, — пробормотал он.

Я вздохнула и уже собиралась встать, как вдруг он схватил меня за запястье.

Я замерла.

Александр держал меня крепко, его пальцы были горячими от лихорадки.

Я медленно повернулась, встретилась с ним взглядом.

Он смотрел на меня… странно.

В глазах его плескались какие-то эмоции, которых я не могла разобрать.

— Почему ты это делаешь? — хрипло спросил он.

Я моргнула.

— Что именно?

— Заботишься обо мне.

Я пожала плечами.

— Ты болен. Всё просто.

— Нет, не просто, — упрямо ответил он. — Ты могла бы меня ненавидеть. Ты и ненавидела, но сейчас… — Он стиснул челюсти. — В чём твой мотив?

Я смотрела на него несколько долгих секунд, а потом сказала ровно:

— У меня нет мотива. Я просто помогаю тебе, как помогла бы любому другому.

Казалось бы, обычные слова.

Но они разозлили его до бешенства.

Его рука резко разжалась, отбрасывая мою ладонь прочь, словно что-то мерзкое.

— Уходи!

Я помедлила, рассматривая его лицо, перекошенное раздражением.

— Хорошо, — сказала я тихо. — Уйду.

Но перед тем, как развернуться, спросила:

— Почему ты так ненавидишь… меня?

Александр дёрнулся.

Я продолжила, внимательно следя за его лицом:

— Что я тебе сделала? Выйти за тебя замуж меня заставили. Мне этого не хотелось. Я тоже жертва обстоятельств. Но ты сделал меня крайней.

Он молчал.

Я чуть склонила голову, наблюдая за тем, как дрогнули мышцы на его лице.

— Тебе нужен кто-то, кого можно ненавидеть, Александр? Так проще? Потому что признать, что мы оба в этой ситуации пострадали, тебе невыносимо?

Он молчал.

Но молчание это было не гневным.

Оно было… задумчивым.

Александр глубоко вдохнул и… закашлялся.

Резко, надсадно, словно задыхаясь.

Я дёрнулась, не раздумывая, схватила кувшин с водой, налила в чашку и тут же поднесла к его губам.

— Пей, — тихо велела я.

Он не сопротивлялся. Позволил приподнять его голову, жадно глотнул воду, но тут же поморщился, будто сам этот процесс причинял боль.

Я поставила чашку обратно и взяла салфетку, чтобы вытереть его губы.

Но не успела.

Дверь спальни распахнулась с грохотом, словно её выбили ударом.

В комнату ворвалась Елизавета.

Я едва успела выпрямиться, как она налетела на меня, вцепилась в волосы с такой яростью, что у меня мелькнула мысль — она хочет выдрать мне скальп.

— Ах ты ж гадина!!! — завизжала она.

Она орала так, что у неё сорвался голос, но ей было плевать.

— Я уничтожу тебя! Убирайся прочь от Александра! Он мой!

Меня шатнуло от боли. Я инстинктивно схватила её за запястья, но она продолжала дёргать меня за волосы, с каждой секундой всё сильнее.

И тут я сделала единственное, что пришло в голову.

Наступила ей на ногу.

Со всей силы.

Елизавета взвыла, ослабила хватку, и я вырвалась, резко оттолкнув её от себя.

Она полетела назад, с глухим звуком упала на пол, но так быстро вскочила обратно, что я даже удивилась.

Я схватила со стола тяжёлый канделябр и выставила его перед собой, как оружие.