Анна Кривенко – Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... (страница 45)
Александр ничего не ответил, но закрыл глаза.
Я осталась у его постели. Сидеть на стуле было неудобно, но я почти не чувствовала усталости. Слишком многое не давало мне покоя.
Что-то здесь было не так. Ну не верю я, что он отравился случайно. Кто-то хотел навредить ему? Но кто???
Я перевела взгляд на тумбу у кровати. На ней стояла изящная фарфоровая чашка.
— Что пил господин? — спросила я у сиделки.
— Чай. Госпожа Елизавета сама заваривала, ухаживала за ним, бедняжка…
Я напряглась, но не подала виду.
— Принеси мне пожалуйста, горячего чая и чего-нибудь поесть…
Сиделка — она же служанка Елизаветы — недовольно поджала губы, но ослушаться не посмела. Когда она вышла, я подхватила чайник и поспешно отнесла его в свою комнату. А вдруг здесь при аптеках можно сделать анализ содержимого? Вместо него притащила точно такой же чайник из своей комнаты: кажется, они в каждой спальне стояли одинаковые. Это чтобы сиделка ничего не заподозрила.
На рассвете Александр, наконец, уснул. Его дыхание стало ровнее, но я не чувствовала облегчения.
Теперь я была почти уверена, что его отравили. Вопрос был в другом: кто и зачем?
Когда я утром спустилась на кухню, чтобы сделать себе кофе, меня нагнал дворецкий и почтительно склонил голову.
— Госпожа, к вам посетительница.
Я приподняла брови. Вряд ли кто-то мог прийти ко мне без приглашения, а значит… Мариша!
Войдя в гостиную, я увидела подругу. Она выглядела взволнованной, глаза блестели, а на губах играла торжествующая улыбка.
— Я кое-что нашла! — прошептала она мне на ухо.
Я благоразумно взяла её под руку и, не тратя времени, повела в свою комнату. На пути мы столкнулись с Елизаветой. Она смерила нас ненавидящим взглядом, но не сказала ни слова.
Хорошо. Раз не знает, что делать, значит, уже проигрывает.
Я заперла дверь и усадила Маришу в кресло.
— Говори, — потребовала я, переплетая руки на груди.
Мариша всплеснула руками, едва сдерживаясь от возбуждения.
— Ох, Варя, это просто невероятно! Я на днях ездила к Наташиной няне и снова расспрашивала её обо всём, что касается твоей сестры! О любых мелочах! Чем она занималась, болело ли у неё что-то, что её тревожило в последние месяцы!
Я кивнула.
— Умница, Мариша. Ну и?
— Представляешь! — девушка подалась вперёд. — Оказалось, что последние два месяца перед… ну, ты понимаешь… перед свадьбой Наталья очень плохо спала. Стресс, нервы, ты сама знаешь. И видимо она написала об этом той самой Молли…
Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок.
— И?
— А та ей прислала какое-то средство. Какой-то успокоительный настой, — выдохнула Мариша. — Наталья говорила, что он ей очень помог, что она успокоилась, начала спать, чувствовала себя лучше. И даже думала, что, возможно, если придётся выходить замуж за нелюбимого человека, это средство поможет ей справляться с переживаниями.
Я замерла.
Произошедшее резко сложилась в единую, цельную картину.
Молли… Письма… Успокоительное…
А у меня перед глазами встаёт бледное лицо Александра, его слабость, рвота по утрам…
Господи.
Неужели это связано?
Неужели… Елизавета?
Всё было так просто и так чудовищно одновременно.
Если она Молли, значит она травила Наталью. Как соперницу. Но зачем ей травить Александра??? Она же типа влюблена в него??? Ничего не понимаю! Или это акт отчаяния, потому что он ее отверг? Но нет, в последнее время он снова постоянно заступался за кузину как ненормальный…
Я настолько глубоко погрузилась в размышления, что не заметила, как Мариша потрепала меня по плечу.
— Варя? Ты живая? Что-то случилось?
Я очнулась и посмотрела в её широко распахнутые глаза.
— Похоже, случилось, — пробормотала я.
Мариша напряглась.
— Варя, не тяни! Ты что-то поняла?
— Возможно, мы имеем дело с преступником, у которого явный… скажем так, синдром. Кто-то, у кого точно поехала крыша от желания получить своё.
Мариша затаила дыхание.
— Ты знаешь, кто это?!
— Доказательств нет, — сказала я твёрдо. — Но направление у нас теперь есть… Да и доказательства, думаю, найдутся…
Глава 41 Бешенная Лиза.
В обед я снова пришла в спальню больного.
Александр лежал на подушках, лицо бледное, губы сухие, но в глазах было больше осмысленности, чем вчера. А ещё… злости.
Он встретил меня нахмуренным взглядом и резко отвернулся к стене, но я не обратила внимания.
Я была здесь не как жена и не как враг. Я была здесь как врач.
На подносе принесла молоко с медом — одно из лучших средств при отравлении. Жидкость обволакивала желудок и помогала организму быстрее выводить яд.
Я опустилась на край постели, зачерпнула ложкой и поднесла к его губам.
— Давай. Тебе нужно пить.
Александр скривился. Я поймала этот взгляд — недовольный, упрямый. Но в нём не было былой ненависти.
— Я не ребёнок, — процедил он.
— Но ведёшь себя, как капризный мальчишка.
Я выдержала его взгляд, потом повторила настойчивее:
— Пей.
Он стиснул зубы, но, видимо, сил спорить у него ещё не было. Всё же, отравление лишило его энергии. С досадой он всё-таки открыл рот, и я осторожно влила молоко.
Глотнул. Лицо его перекосилось.
— Гадость.
Я вздохнула.
— Да, но полезная гадость.