Анна Кривенко – Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... (страница 13)
Глава 12 Найденыш
Люди начали останавливаться, влекомые любопытством поглазеть на увлекательный скандал. Мирон стоял чуть позади, крепко сжимая ствол ёлки, и мне отчаянно захотелось выхватить милое деревце и заехать краснощекой скандалистке прямо в физиономию.
Эх, было бы хорошо!
— Свела сестру в могилу! Ведьма! — всё надрывалась она, размахивая пухлой рукой в меховой перчатке. — Разгуливаешь по ярмарке, как ни в чём не бывало! Мерзкая девка!
Что-то пластинку заело. Наверное, дома перед зеркалом репетировала…
Толпа начала сужаться кольцом вокруг нас. Шёпот перетекал от одного наблюдателя к другому, а взгляды цеплялись за меня, как колючки. Ну да ну да клевета распространяется, как яд, и действует не менее смертельно.
Я поймала себя на мысли, что у меня есть ровно два варианта действий: сцепиться с этой фурией, выдрав ей клок волос, и окончательно утонуть в бездне скандала или… сыграть по-своему.
— Ах ты ж, Господи, помилуй! — воскликнула я, трепетно прижав к груди мешочек с купленными травами. Вытаращила глаза пошире, испуганно приоткрыла рот (Большой Театр по мне плачет нестерпимо) и уставилась на скандалистку с притворным ужасом. — Да это же… Нет, не может быть! Женщина, вы больны краснухой!!!
Толпа вздрогнула. Мирон удивлённо поднял брови, но промолчал. Кажется, я не прогадала: эта болячка с таким кричащим названием знакома даже в этом мире. Люди синхронно шарахнулись от толстухи.
— Что? — прорычала женщина, её лицо сделало еще краснее — от гнева, но во взгляде появилась некоторая неуверенность.
— Краснуха! — я закивала, словно всё более убеждаясь в своей правоте. — Болезнь редка крайне заразная! Заражённые обычно не доживают до следующего Новогодия…
Люди — что взять с мнительной человеческой натуры — шарахнулись назад, кто-то прикрыл лицо платком, кто-то уже пятился, спотыкаясь.
— Что ты несёшь? — женщина уперлась руками в широкие бока и посмотрел на меня бычьим взглядом.
— Боже мой! — едва не перекрестилась, но вовремя вспомнила, что я не на Земле и подобного знака тут могут не знать. — У нее даже глаза красные! Точно краснуха! Спасайся, кто может!!! Мирон! — скомандовала я, резко оборачиваясь к парню. — Быстро, уходим! Находиться рядом с этой больной опасно для жизни!
Парень растерянно мигнул, но, не задавая лишних вопросов, кивнул и схватил меня за локоть. Мы начали продираться сквозь хаотично распадающуюся толпу, а женщина так и осталась стоять посреди площади, неловко ёрзая на месте и что-то лепеча.
Мы свернули в ближайший проулок, где снег был затоптан до состояния серой каши, и наконец-то остановились. Я прислонилась к стене и судорожно вздохнула.
— Ты видел? — наконец выдавила я, прикрывая рот ладонью, чтобы не разразиться смехом. — Её лицо! Она выглядела так, будто проглотила мячик для пинг-понга!
Мирон заморгал и неловко улыбнулся, почесав затылок.
— Пинг-понг? — переспросил он, не понимая.
— Ах, Мирон, забудь, — махнула я рукой, оттирая с щеки каплю растаявшего снега. — Главное, что мы выбрались.
Я выдохнула, на лице расплылась довольная улыбка. Месть, конечно, холодное блюдо, но иногда его можно подать с горячим соусом из фантазии и театральности.
Мы выбрались из переулка и направились к нашей двуколке. Лошади радостно зафыркали, завидев знакомые лица. Мирон помог мне забраться наверх.
— Домой, госпожа? — уточнил он, усаживаясь рядом и поправляя поводья.
— Домой, — кивнула я и взглянула на затихшую ярмарочную площадь, которая постепенно скрывалась за снежной пеленой.
Но радость от победы быстро угасла. Вопросы, которые всплыли в связи с наездом противной незнакомки, крутились в голове, как беспокойные осы.
— Кто она? — пробормотала я себе под нос. — И почему так уверена, что Варвара виновата в смерти сестры?
Мирон бросил на меня осторожный взгляд, но промолчал. Лошади размеренно шагали по заснеженной дороге, и я задумчиво прижимала к себе свёрток с травами.
Противники ожидали не только в стенах поместья, но и за его пределами. И это начинало настораживать.
«Но ничего, Варвара Васильевна, — мысленно произнесла я сама себе. — Не сахарная, не растаешь! Тебя не так просто сломить, правда?»
Снег продолжал падать крупными хлопьями, а двуколка катилась по дороге с легким скрипом…
Лошади, фыркая, выпустили клубы пара: вы въехали во двор поместья. Мирон ловко спрыгнул на землю, чтобы подать мне руку.
— Дом, милый дом, — сыронизировала я, спускаясь с двуколки и невольно ёжась от внезапного порыва ветра.
Мой разум уже разложил задачи по полочкам: травы для Ядвиги, укрепляющий отвар для себя, а затем — возможно, короткий отдых. Впрочем, последнее выглядело маловероятным: в этом доме покоя для меня явно не предвиделось.
Но стоило мне сделать несколько шагов по двору, как я услышала странный шум из двуколки. Возвратилась.
Из-под сиденья появилась чья-то… босая нога. Причем, очень грязная и мелкая. Я открыла рот от изумления.
— Мирон! — окликнула я, и парень тут же обернулся. — Иди сюда.
Мирон подошёл и проследил за направлением моего взгляда. На лице его появилось беспокойство.
— Это что?.. — начала я, но в этот момент ребенок, а это был именно он, полностью выбрался из-под сиденья. Лицо его испачкано землёй, губы посинели, а глаза — огромные и полные страха — впились в меня настороженным взглядом. Он был босиком. Зимой.
— Госпожа… — пробормотал Мирон, нервно поправляя воротник своей куртки. — Я выброшу его за ворота. Хозяин строго-настрого запретил пускать таких в поместье…
Я медленно повернула к нему голову и посмотрела так, что парень тут же отвёл взгляд.
— О чем ты??? — воскликнула возмущенно. — Если ты чего-то боишься, то я возьму всю ответственность на себя, — произнесла я твёрдо. — Немедленно забирай ребенка в крыло для слуг.
Мирон замешкался, но, увидев мой требовательный взгляд, осторожно подошёл к мелкому оборванцу и, рывком поставил его на ноги.
— Полегче, Мирон! — не выдержала я, но голос мой дрогнул не от злости, а от жалости.
Мальчишка (а на девочку ребенок походил слабо) вцепился своими грязными пальцами в рукав Мирона, но не сказал ни слова. Его губы дрожали от холода, а плечи вздрагивали.
— Быстрее, — сказала я уже мягче. — И вскипятите воду. Добавьте в ванну отвар пижмы. Она хорошо отпугивает вшей. Вымойте его очень тщательно.
Слуга кивнул, удерживая ребенка на себе, и поспешил в сторону служебного крыла. Его ноги утопали в снегу, а плащ развевался на ветру.
Я осталась стоять на месте, наблюдая, как они скрываются за углом здания. Сердце моё болезненно сжалось.
Холод пробирался до костей, и я вспомнила о своих задачах. Ждать, пока мальчик согреется, не имело смысла. Дел ещё оставалось слишком много.
Я направилась к боковому входу, держась за перила, потому что ноги вдруг показались ватными от усталости.
— Только не вздумай валиться в обморок, Варвара, — пробормотала я себе под нос.
В доме было тепло, но воздух казался тяжёлым, пропитанным запахами пара, копоти и еды. Переодевшись в комнате, направилась прямиком в сторону кухни, где в этот час обычно царил хаос.
— Госпожа, — пробурчала одна из кухарок, косясь на меня, как на непрошеную гостью.
— Где мне взять небольшой котелок? — спросила я, закатывая рукава.
— Но… что вы… — начала было кухарка, но тут же замолкла, потому что в дверях появился один высокий старик. Я узнала его. Это был брат Ядвиги по имени Стахий.
— Дорогу госпоже! — гаркнул он так, что все вздрогнули. — Дайте ей работать!
Старик внимательно посмотрел на меня и кивнул, признавая моё право. Кухарки отступили, и я, не обращая больше на них внимания, принялась заваривать отвар для Ядвиги. Сабельник, зверобой, шиповник — всё пошло в дело.
Пока котёл булькал, а воздух наполнялся ароматом трав, Стахий молча поставил передо мной миску каши с маслом, стакан киселя из смородины и две свежие булочки.
— Ешьте, госпожа. Вы слишком бледны.
— Благодарю, — улыбнулась я, а старик, к моему удивлению, просиял, будто я вручила ему орден за заслуги.
Было безумно приятно.
Вот как оно бывает: я для Ядвиги еще даже ничего не сделала, только сказала, что попробую помочь. А она уже так прониклась благодарностью, что даже брата своего подбила меня защищать. Не даром говорят, что бедные люди самые благодарные…
Я доела кашу, отпила кисель и вытерла губы салфеткой.
Для мальчишки решила взять немного супа, который варился в другом котелке. Беспрепятственно плеснула его в тарелку и вышла из кухни, держа её двумя руками. В голове уже роились мысли: как найти тёплую одежду для мальчишки, чем его кормить, как узнать, откуда он взялся.
Но я знала точно: ребёнок больше не станет замерзать на улице. Уж я об этом позабочусь! И пусть только кто-то попробует меня остановить…