Анна Кривенко – Подсунутая жена. Попаданка воспитает... (страница 46)

Дело в совести. Дело в трезвости. А еще в справедливости…

Я сжала пальцы в кулаки. Мне отчаянно хотелось услышать, что скажет Илья. Как отреагирует?

Но тут за моей спиной раздался шорох.

Я едва успела отскочить от двери и юркнуть в нишу в стене. Мимо быстро пробежала служанка, шурша юбками. Она не обратила на меня внимания, слава Богу, спеша куда-то по своим делам.

Я снова прильнула к двери, сердце колотилось в ушах. Но момент был упущен.

Когда я прислушалась, разговор почти закончился.

— Спасибо вам, — услышала я дрожащий голос Миланы. — Я буду ждать. Буду ждать исполнения вашего обещания.

После этих слов раздались лёгкие шаги. Милана направлялась к выходу.

Я отпрянула от двери, сердце ухнуло в пятки. Прежде, чем меня могли застукать за подслушиванием, я рванула подальше, юркнув за угол и затаившись в глубокой нише.

Стояла, прижавшись к холодной стене, и чувствовала, как всё внутри болит.

Что теперь будет? Что за обещание дал ей Илья?

Я боялась узнать ответ…

Ночью мне приснился странный, пугающе реальный сон.

Сон, открывающий то, что я пропустила. Илья, услышав признание Миланы, произнес:

— Мне очень жаль, что всё так произошло, — голос его дрогнул. — Я был ужасно разбит, узнав, что сделал ваш отец. И хотя я не хотел жениться в принципе... но женитьба на вашей сестре, которая старше меня на столько лет... выбила из колеи.

Он замолчал на мгновение, словно собирался с силами.

— Я пытался с этим смириться, — продолжил он, — но не смог. К сожалению, Лидию я воспринимаю скорее как... как мать, чем как свою жену.

Милана всхлипнула, дрожа, как листок на ветру. А Илья, не поднимая глаз, продолжал:

— Должен признаться, что на самом деле я влюбился в вас, Милана... хотя это произошло слишком поздно. Уже тогда, когда понял, что женился не на той девушке.

Он сжал кулаки, пальцы побелели.

— Я подумал, что вы сами отказались от свадьбы ради более выгодной партии. И это разбило мне сердце. Но теперь, узнав правду... — он поднял на неё взгляд, — я не могу остаться в стороне. Я добьюсь развода. И женюсь на вас, дорогая Милана.

С этими словами он наклонился к ней и осторожно коснулся её губ своими легким, нежным, целомудренным поцелуем…

Именно в этот момент я проснулась в холодном поту.

Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось.

Мне понадобилась целая минута, чтобы понять — это был всего лишь сон. Но какой же он реалистичный!

Боль, жгучая, острая, буквально парализовала меня. Я уставилась в потолок, не смея пошевелиться, только слушая стук собственного сердца.

Но ведь всё складывается именно так, правда?

Я ведь уже подозревала, что у Ильи разбито сердце. Именно это объясняло его резкую, болезненную реакцию на любую женщину рядом. Его отстранённость. Его вечную настороженность. Его пренебрежение ко мне.

Ему было больно. Он был разочарован в Милане, думал, что она его предала, выбрала более выгодную партию. А теперь, узнав, что она тоже была жертвой... сердце у него затрепетало снова.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​А я?

Я здесь... случайная, чужая.

Его ко мне влекло чисто физически. У мужчин иногда случается… голод, для удовлетворения которого нужна просто женщина… хотя бы не отталкивающая.

Но сердце его не принадлежало мне никогда.

Я зажмурилась, стиснув зубы. Да, я знаю, слушала тренинги, на которых советуют все проблемы решать откровенными выяснениями отношений. Открытый разговор — залог здорового взаимодействия между людьми…

Но нет.

Я не пойду к нему. Не буду ничего выяснять. Своей холодностью Илья давно уже указал мне на дверь.

Можете считать меня гордячкой. Глупой героиней третьесортного романа. Но я не сделаю этого.

Я поставлю точку. И начну новую жизнь.

Сегодня же.

Эта мысль родилась неожиданно просто. И вызвала во мне странную двоякую реакцию. С одной стороны — облегчение, дикое, безумное, будто с души сняли тяжёлую цепь. С другой — жгучую боль.

Да, мне больно. Потому что я любила.

Глупо. Нелепо. Бессмысленно.

Но я любила этого парня.

Стало мучительно стыдно. За свою наивность. За свою веру в то, что можно получить счастье в чужом теле, в чужой судьбе.

Теперь я точно знала, что должна сделать.

Никаких сцен. Никаких истерик.

Просто собраться. И уйти.

Найду себе место, схожу к местному адвокату, узнаю, что нужно для развода и как все это происходит в этом мире.

Наверное, Арсений будет огорчён. Только он.

Но у него есть Валерия Павловна, его милая новая учительница. Она подарит ему заботу и тепло.

Прощай, Илюша.

Жаль, что не приняла этого решения с самого начала…

Да и о чем жалеть?

У меня неисследованный мир у ног…

Глава 33 Новое начало…

Прошло несколько дней. В доме вновь воцарилась та тишина, которую многие бы сочли благодатной. Но Илья был сам ни свой. Он сидел в своём кабинете, однако не работал. Ни одной бумаги не коснулся с самого утра. Его взгляд был прикован к одной точке — к полированному уголку письменного стола, где отражался свет из окна. Лоб нахмурен, губы плотно сжаты, спина напряжённо выпрямлена. Руки сцеплены замком.

Стук в дверь он не услышал — слишком далеко был от реальности. Только когда дверь распахнулась, и в комнату влетел Арсений со взъерошенными волосами и блестящими от слёз глазами, Илья вздрогнул и поднял голову.

— Брат! — всхлипывая, выкрикнул мальчик. — Почему ты не ищешь тётю Лиду? Она ушла из-за тебя! Верни её!

— Сеня... — раздражённо начал Илья, устало массируя виски. — Иди к себе. Я занят.

— Нет! — Арсений топнул ногой. — Я не уйду, пока ты не пообещаешь, что найдёшь её!

Илья махнул рукой, будто отгоняя муху, но промолчал. Мальчик громко всхлипнул и убежал, но Илья этого даже не заметил.

Исчезновение Лидии ударило словно обухом по голове. Она не сказала ни слова. Не оставила записки. Не попросила слуг собрать вещи, а просто... ушла.

Сперва он надменно решил, что она, как всякая избалованная женщина, отправилась в город — может, за покупками, может, за чем-нибудь еще. Но когда стемнело, а Лидии всё не было, в нём начало подниматься беспокойство.

Илья расспросил слуг, но никто Лидию не видел. Проверил в кухне, в гостиной, в саду, на террасе. В её комнате обнаружилось отсутствие личных вещей, что натолкнуло на мысли о ее добровольном уходе.

И только Милана, её сестра, не выказала ни капли волнения.