Анна Кривенко – Подсунутая жена. Попаданка воспитает... (страница 41)

"А-а-а!" — издала я мысленный визг восторга.

Парень отреагировал быстрее, чем я надеялась: поймал полотенце, натянул обратно и очень мило покраснел. Покраснели даже уши. А потом посмотрел на меня с таким выражением лица, будто я виновата во всех его проблемах в жизни.

— Что ты тут делаешь?! — взорвался Илья. — С ума сошла? Почему вваливаешься в мою комнату без предупреждения?!

Его стыдливость и смущение, о которых я уже успела позабыть в этой беготне за Матвеем, в очередной раз меня умилили.

— Да ты просто душка... — прошептала себе под нос, но Илья каким-то образом услышал.

И вдруг выпрямился, расправил плечи, на лице проступило что-то вроде величавой серьёзности.

Что, понравилось? Почувствовал себя неотразимым? Мне дико хотелось рассмеяться.

Но в разуме тут же всплыла причина, по которой я сюда пришла, и пришлось мгновенно посерьёзнеть.

— Твой брат, — выдохнула я. — Матвей… Он заперся в винном погребе и, кажется, собирается утопить своё горе в спиртном.

Довольство исчезло с лица Ильи. В глазах промелькнула нешуточная тревога. Он схватил рубашку, наскоро натянул ее и потянулся за штанами.

— Где он?

— Я же говорю, в погребе.

Но… штаны нужно было надевать прежде белья... Поняв, что я пялюсь, Илья раздражённо буркнул:

— Отвернись.

Я-то отвернулась, но не преминула заметить:

— Вообще-то я твоя жена, если ты забыл.

Илья запыхтел, видимо, одеваясь и немного злясь на сказанные мной очевидные вещи, но ничего не ответил. Однако, когда мы вывалились в коридор, он вдруг замер и посмотрел на меня сурово.

— А ты почему в таком виде?

— В каком? — удивилась я.

Он бегло окинул меня взглядом.

— В непристойном. Халат распахнулся, волосы не собраны.

Я оглядела на себя и удивилась. Да нет, всё на месте. Вырез обычный, не до пупка, а волосы... что с них?

— Иди к себе! — буркнул он. — Быстро приведи всё в порядок, а потом уже разгуливай по дому.

И вдруг я поняла.

Неужели я кажусь ему слишком соблазнительной в таком виде?

Лукавая улыбка расползлась по моему лицу…

Глава 28 Душевная боль…

Я переоделась быстрее, чем когда-либо в жизни. Волосы собрала в хвост, накинула тёмное платье попроще и даже не стала смотреться в зеркало — не до красоты сейчас. Главное, чтобы успеть.

Когда я добежала к лестнице, ведущей вниз, сердце билось как бешеное.

Внизу – у входа в подвал — уже воинствовал Илья. Выглядел мрачным и взъерошенным. Стоял у дубовой двери и безуспешно дёргал ручку.

— Матвей! — рявкнул он. — Немедленно открой эту чёртову дверь!

Изнутри раздалось глухое:

— Оставь меня в покое!

— Я сейчас выломаю её к чертям! — продолжил Илья яростно. — Думаешь, мне долго? Но если я до тебя доберусь, мало не покажется!

— Попробуй! — с вызовом прокричал подросток. — Всё равно ничего не поймёшь!

Илья выругался сквозь зубы и снова дёрнул ручку — дверь скрипнула, но осталась на месте. Я подошла ближе, глядя, как его плечи напряжены, кулаки сжаты.

И тут… меня накрыло.

Ощущение было странное. Будто холодный ветерок прошёлся по спине. Какой-то внутренний звоночек, тревожный и резкий, пронзил душу. Я не понимала, откуда он, но остро почувствовала: если сейчас продолжить давить на парня, он может… сломаться!

— Илья, — тихо сказала я, касаясь плеча мужа.

Тот вздрогнул, обернулся с явным раздражением, но, увидев выражение моего лица, замер. Угрюмый взгляд на мгновение метнулись к двери, потом снова ко мне.

— Что?

— Подожди, — шепнула я. — Если ты сейчас вломишься туда, он воспримет это как вторжение. Как акт войны. Он и так на пределе. Мы не знаем, в каком он состоянии. Что, если он что-то уже… натворил? Или собирается?

Илья побледнел.

— Думаешь, он…

— Думаю, не стоит рисковать. Давай лучше сыграем на его чувствах. Не на страхе — на доверии.

Илья скривился, но кивнул.

— У тебя есть план?

— Есть идея.

Я подошла ближе к двери, приложила ладонь к шершавой древесине и заговорила мягко, спокойно. Словно не было ни замков, ни угроз, ни злости.

— Матвей. Ты слышишь меня?

Молчание.

— Это я, Лидия. Я знаю, что тебе больно. Ты зол. Обижен. Чувствуешь, что тебя не понимают. Я тоже так себя чувствовала, когда попала в этот дом. Здесь всё чужое, непривычное, и люди не спешат раскрывать сердца. Но я здесь. И я хочу понять тебя. Правда. Просто открой дверь, пожалуйста…

Долгая пауза.

После довольно-таки долгого и напряженного ожидания послышался скрежет, а за ним щелчок. Дверь чуть приоткрылась.

Илья тут же шагнул вперёд, но я остановила его уверенным жестом.

— Позволь мне, — прошептала строго, и муж отступил.

Я осторожно толкнула дверь. Матвей стоял на верхних ступенях лестницы. Глаза воспалённые, волосы растрёпанные. На щеках немного недотертые следы слёз, но взгляд… упрямый. Детский и взрослый одновременно. В одной руке парень держал полупустую бутылку.

— Не трогай меня, — прохрипел он, но голос прозвучал слабо. – Оставьте меня в покое!

— Хорошо, — кивнула я. — Только… позволь мне побыть с тобой… хотя бы немного. Мы просто выйдем отсюда. Пойдём поговорим. В тепле. Там кресло мягкое, чай сделаю.

— Я не маленький!

— Знаю. — Я шагнула ближе. — Именно поэтому ты и открыл дверь.

Матвей помедлил, но потом неуверенно кивнул. Я аккуратно взяла его под руку.

Он дёрнулся, словно хотел вырваться. Я стиснула пальцы, и не отпустила. В это время подошёл Илья, и, не говоря ни слова, крепко взял брата за плечо с другой стороны.

— Без глупостей, — сказал он тихо, но твёрдо.

Так, втроём, мы поднялись по лестнице, минуя удивлённых служанок. Кто-то даже осенил себя местным религиозным знамением — не каждый день увидишь, как сам господин Илья и его жена ведут за плечи упрямого Матвея.