Анна Кривенко – Подсунутая жена. Попаданка воспитает... (страница 40)
Нет, ну и походка у неё. Словно боевой фрегат.
Я метнулась за ближайший угол — и затаилась. Угол вел в какую-то старую кладовку, дверь была приоткрыта — слава Богу — и я юркнула туда, молясь, чтобы скрип не выдал меня. Сердце колотилось где-то в горле.
— Ты же за Матвеем следишь? — донёсся голос Федоры. Тихий, почти шипящий, но в абсолютной тишине дома слышный отчётливо.
— Слежу, госпожа… — проблеял старик, и в его голосе послышалось что-то жалкое. Такое чувство, будто он не хотел говорить. Но не мог не ответить.
— Следи, следи! — бросила она уже громче, а я даже вздрогнула. — И подкинешь ему вторую… как-то вечерком. Понял?
Что вторую?! О чём она вообще?
— П-понял… — пролепетал Мефодий, и по его тону было ясно, что он просто не решается перечить…
Федора направилась дальше по коридору, её шаги удалялись, и только тогда я позволила себе сделать вдох. Осторожно выглянула из кладовки: чисто. Старик поплёлся обратно, как мрачная тень, а тётушка скрылась в другой части дома.
Я выскользнула из своего укрытия и прислонилась к стене. Голова гудела.
Вторая? Вторая что?
Чёрт побери, всё выглядело так, будто эта жуткая бабка и впрямь замешана в происходящем. Может, она и подбросила ту первую книжку, а теперь хочет усугубить? Провернуть с Матвеем что-то ещё — грязнее, хуже, опаснее?
«Дашь ему вторую» — крутились эти слова в моей голове, как заколдованная пластинка.
Боже, я, конечно, подозревала, что у тётушки Федоры в шкафу скелеты. Но что она вот так… скармливает юношам пошлую, испорченную мерзость, чтобы вырастить из них либо похотливых павлинов, либо удобную фигуру для очередного шантажа — вот этого я не ожидала.
Может, она и Илью пыталась испортить в своё время? Но тот оказался слишком крепким орешком?
Может, и старший брат её когда-то стал мишенью? Кто знает...
Я судорожно сглотнула. Если всё так, как я начинаю подозревать — то эта седая аристократическая ведьма устроила здесь настоящий социальный эксперимент на живых людях. И Матвей — её новая подопытная мышь.
Я резко развернулась и пошла по коридору в сторону своей комнаты, на ходу расправляя юбки. Мысли кипели, кровь бурлила. Нужно выждать. Нужно действовать осторожно. Подтверждений пока мало, но я их найду.
И если правда окажется такой, как я её чувствую… то тётушка Федора так просто не отделается…
Глава 27 Бунт Матвея…
Я поймала Мефодия у чёрного выхода, куда он обычно выносил старые тряпки. Старик вздрогнул, как мышь, застигнутая котом, и попытался откланяться. Но я жестом остановила его попытку побега и холодно произнесла:
— Нам нужно поговорить.
Мужчина замер и опустил глаза, сгорбился, пальцы заметно задрожали. Он попытался изобразить покорную улыбку, но вышла лишь жалкая гримаса.
— Да-да, госпожа, только сначала мне нужно...
— Первую книгу вы уже подкинули, — перебила я, сузив глаза. — Когда собираетесь подкинуть вторую?
Мефодий побледнел. На несколько мгновений повисла такая тишина, что слышно было, как с улицы донёсся звук ветра. Старик открыл рот, закрыл, потом снова открыл и задрожал всем телом, как лист.
— Я... я не хотел... Она приказала... Я не хотел, клянусь...
Я оглянулась по сторонам и жестом велела ему следовать за мной. Мы зашли в ближайшую подсобку.
— Рассказывайте всё.
Старик осел на перевёрнутый ящик и уронил голову.
— Госпожа... я старый. Мне уже некуда идти. Служу здесь с молодости... Я ведь любил госпожу Федору когда-то, а она... - Он глотнул воздуха и добавил: — Она всегда насмехалась надо мной...
— Вы сейчас пытаетесь оправдать свой гнусный поступок? — прошипела я.
— Нет! — он поднял на меня несчастный взгляд. — Это всё она! Она хочет уничтожить вашу репутацию! — задергался он. — Думает, что если мальчик начнёт читать такие книги, то обязательно станет заглядываться на вас. А дальше будет легко устроить скандал. Господин Илья не станет разбираться, если зайдёт речь о его брате. Он вспыльчив и горяч. Всё решит за один день. Брата не изгонит, но вы уйдёте. Так госпожа Федора говорила...
Я мысленно выругалась, потому что вслух уже не хватало слов.
— Значит, всё гораздо хуже, чем я думала? Значит, она нацелилась не на Матвея, а на меня? А вы? — добавила я глухо. — Вы ведь знали, что поступаете подло. Почему послушались?
Старик тяжело выдохнул.
— Она... она мне угрожала. Сказала, что если не помогу, то выгонит меня. А куда мне идти в таком возрасте? Я всю жизнь тут...
Он закрыл лицо руками, как ребёнок. Мне даже стало его немного жаль. Мефодий был, как и положено, труслив и мелочен, но совершенно не зол. Им просто умело пользовались.
— Послушайте, Мефодий, — я решила смягчиться. — Вы не совершили ничего непоправимого. Но вы обязаны исправить то, что ещё можно. Идите к Илье и расскажите всё.
Старик вздрогнул и посмотрел на меня испуганно.
— Я не могу... Он... он меня возненавидит и тоже выгонит...
— Тогда расскажу я! — жёстко ответила я. — И поверьте, моя версия будет не в вашу пользу. Не вынуждайте меня. Если расскажете сами, я попробую вступиться за вас.
Мефодий замолчал. Лицо его стало пепельно-серым. Потом он медленно кивнул.
— Позвольте мне немного собраться с силами...
— Ладно, — ответила я, немного смягчившись. — Но если вы передумаете, знайте, что я НЕ передумаю.
Выпрямилась.
— И ещё, — сказала уже на выходе, — если вторая книга вдруг всплывёт у Матвея, это будет уже необратимо.
По выражению лица старика было ясно: он всё понял.
Вышла из кладовки и пошла по коридору, почти не чувствуя ног. Пришлось действовать жёстко. Людей подвластных нужно двигать только властью. То, что вначале казалось мне домыслом, обросло фактами и откровенной грязью.
Федора не просто хочет меня выжить — она готова разрушить всё и всех, лишь бы снова управлять этим домом. Пусть даже подросток упадёт в яму, пусть даже старик окажется без дома.
Страшная женщина. Но теперь у меня есть свидетель.
Я посмотрела на свои руки. Они дрожали, но не от страха — от злости.
Ох, Федора... ты у меня ещё ответишь.
Кто же знал, что с самого утра мне предстоит спасательная операция?
Я только-только открыла глаза, сонно потянулась, мечтая хотя бы минут двадцать полежать в постели, как в дверь с грохотом постучали. За дверью стояла та самая девчонка-служанка, на которую недавно нацелился неугомонный Матвей. Глаза круглые, как блюдца, губы дрожат, волосы растрёпаны.
— Госпожа! — выдохнула она. — Господин Матвей… он в винном погребе закрылся, никого не впускает!
Я моргнула. Секунда на осознание, другая — на решительные действия. Одежду нацепить — это целое дело, а тут слишком срочно. Схватила халат, набросила поверх пеньюара, волосы расчесала щеткой наспех и оставила так. Видок, конечно, ещё тот, но сейчас было не до красоты. С трудом откопав под кроватью тапки, я бросилась по коридору к спальне Ильи.
Надо же с чего-то начинать, правильно? Уж он-то должен знать, как из погреба выколупывать проблемных братьев.
Подбежала и постучала в дверь довольно настойчиво: а вдруг спит? Изнутри раздалось раздражённое:
— Открыто!
Я толкнула дверь, вошла — и замерла.
Он стоял спиной ко мне, на бёдрах только полотенце, вода всё ещё стекала по мускулистой спине, а волосы были мокрыми и прилипли к затылку.
О, боги! Это зрелище, ради которого стоило проснуться в такую рань.
— Оставь бритву на столе и уходи, — буркнул он, даже не оглядываясь. Решил, видимо, что это слуга.
Я, как зачарованная, так и стояла — не двигаясь, не дыша, не моргая. Хорош, зараза! Каждый раз меня затягивает…
Не услышав никакой реакции на свои слова, Илья поспешно развернулся — да так резко, что полотенце предательски поехало вниз.