Анна Кривенко – Подсунутая жена. Попаданка воспитает... (страница 34)

— Наивная дура?! — Внутри всё закипело от возмущения. — Я прекрасно знаю, что делаю! В отличие от тебя, который вечно что-то скрывает и бурчит в углу! Если уж на то пошло, почему ты вообще возмущаешься? Разве тебе есть до меня дело? Разве не ты говорил, что тебе плевать? Что наш «брак» всего лишь формальность, которую ты хочешь засудить?

Он смотрел на меня, не моргая, лицо перекосилось от злости, но я продолжила:

— Мы с тобой договорились, помнишь? Я помогу тебе с твоей дражайшей тётушкой, и на этом всё! Так почему ты вдруг ведёшь себя так, будто я изменила тебе?! Что, почувствовал себя настоящим мужем? Забыл, как сам называл меня «противной старухой»?! Так с чего теперь эта сцена ревности?!

— Что??? — Голос Ильи стал низким, почти угрожающим. Одним рывком он пересёк расстояние между нами и, схватив меня за плечи, прижал к стене.

Я ахнула, почувствовав твёрдую поверхность за спиной, и расширенными глазами посмотрела на него. Он был так близко, что я ощущала его дыхание на своих губах. Оно было тяжёлым, прерывистым, полным злости… и чего-то ещё.

— Повтори, — прорычал он, вцепившись в мои плечи. — Повтори это ещё раз, если смеешь.

Я сглотнула, но не отвела взгляд.

— Ты не имеешь права…

— Не имею? — его губы исказились в злобной усмешке. — А ты думаешь, у тебя есть право разгуливать с кем попало, позволять им касаться тебя и унижать меня этим???

— Я тебе не вру! — выпалила я. — А даже если бы и врала, какая тебе разница?! Я тебе никто, ты сам так сказал!

— Никто?! — Его пальцы сжались на моих плечах сильнее. — Никто?! Тогда почему я готов разнести всё к чёрту, лишь бы выбить из головы картину, где этот самодовольный павлин склоняется к твоим губам?!

Я замерла. В его глазах бушевал шторм. Слишком много чувств. Слишком много ярости. Слишком много… желания?

Я с трудом вдохнула. Сердце стучало где-то в горле.

— Отпусти меня, — требовательно, но не слишком уверенно сказала я.

Илья смотрел на меня, тяжело дыша, словно пытаясь взять себя в руки. Но вместо того, чтобы отпустить, он неожиданно ещё сильнее приблизился к моему лицу. Наши носы почти соприкоснулись. Я видела, как вздрагивают его ресницы, как напряжена челюсть.

— Всё должно было быть иначе… — хрипло выдохнул Илья, его губы были так близко, что я ощутила жар его дыхания на своей коже.

Я смотрела на него, стиснув зубы, пытаясь совладать с бешено колотящимся сердцем. Он был вне себя. Разъярённый, растрёпанный, дышащий тяжело и хрипло, будто всё это время сражался. В какой-то степени это было правдой — мы только что яростно схлестнулись, обрушивая друг на друга обиды, претензии, злость… и что-то ещё. Что-то запретное, опасное.

Я усмехнулась, поджав губы, и выдохнула:

— Бедный мальчик… потерял контроль?

Его глаза вспыхнули так, будто я только что плеснула масло в пламя. Он зарычал — именно зарычал, низко, с угрозой — и в следующий миг его губы обрушились на мои. Без предупреждения, без колебаний. Поцелуй был грубым, яростным, жадным. Как будто он копил это ярость слишком долго и теперь, сорвавшись, не мог остановиться.

Я ахнула, но не успела ни оттолкнуть его, ни сказать хоть слово — он уже не давал мне шанса. Его ладони скользнули по моему лицу, пальцы сомкнулись в волосах, удерживая меня в этом вихре жара и безумия. Меня бросило в дрожь — от неожиданности, от ярости, от жара, который окутал меня с головой.

Я не думала — просто отвечала. Против воли, против здравого смысла. Пальцы вцепились в ткань его рубашки, и я не была уверена, чего хочу больше: впиться в него посильнее или оттолкнуть. Но его руки уже спускались ниже, сжимая мою талию, сдавливая бёдра, вынуждая меня вжиматься в стену, пока я не почувствовала, как колени подгибаются подо мной…

Через мгновение мы уже были на диване: кажется, Илья просто перенес меня туда.

Навалился сверху, не давая ни секунды передышки. Я чувствовала его вес, его силу, его страсть…

Он прижимал меня к мягкой обивке, горячие губы спускались к моему подбородку, к шее, к ключицам и ниже.

— Что же ты творишь… — выдохнула я, когда он почти болезненно сжал моё бедро. Его пальцы оставляли раскалённые следы на моей коже даже через плотную ткань платья.

— Замолчи, — глухо бросил он, снова накрывая мои губы своими. Но теперь поцелуй был уже не таким бешеным, а медленным, глубоким, изучающим. Он ловил мои губы, пробовал, смаковал… будто проверял, насколько далеко может зайти, и находил в ответ мою неосознанную готовность.

Я задышала чаще. Воздуха не хватало, мысли путались. Всё тело горело под его прикосновениями. Ещё секунда — и я бы совсем потерялась в этом водовороте ощущений, как вдруг он оторвался от меня, посмотрел в мои глаза затуманенным взглядом. Дышал часто и тяжело.

— Ты сведёшь меня с ума… — прохрипел Илья.

Я попыталась усмехнуться, но получилось плохо. Губы горели.

— Это ты тут сходишь с ума, — выдохнула я наконец, чувствуя, как он снова сжимает мои бёдра, проводя ладонями вверх, скользя пальцами к завязкам платья.

Я судорожно вздохнула, когда он начал нетерпеливо расшнуровывать лиф. Чувствовала его жаркие руки и видела безумный огонь в глазах, который наконец-то нашел себе выход…

«Неужели парнишка решился?» — пронеслось в голове. Это было так… невероятно. Немыслимо. Смешно, наконец.

Но новый, ещё более требовательный поцелуй заглушил последние мысли. Теперь я уже не могла думать. Только чувствовать…

Глава 22 Неугомонная тетка…

Федора влетела в комнату, словно буря, не давая дверям толком распахнуться. Полы её тяжёлого платья качались будто на ветру, лицо пылало гневом, глаза метали молнии. Никита, сидевший в кресле у камина, лишь лениво поднял на тетку взгляд, продолжая рассеянно водить пальцем по краю бокала.

— Они что, ушли вдвоём?! — Федора едва ли не кричала, но голос её был низким, почти рычащим. — Почему ты это допустил?!

Никита вздохнул и, с заметным усилием, разлепил губы.

— А что прикажете делать? Бежать следом? - Он приподнял бровь и хмыкнул. — По факту, Илья имеет на эту женщину все права.

Федора топнула ногой, поджав губы.

— Ты же такой красавчик. Она наверняка уже поплыла!

Никита фыркнул, сложив руки на груди.

— Она, может, и поплыла, — признал он. — Но Илья точно не в себе…

Федора резко замерла, уставившись на него, словно он сказал что-то невероятное.

— Что?! — выпучила она глаза. — Да не может этого быть! Я лично узнавала: он терпеть её не может! Даже засудить хотел! Она старше его на одиннадцать лет! Её ему подсунули!

Никита невесело усмехнулся.

— А вы видели, какая у неё фигура? — лениво протянул он. — И вообще, эта женщина не промах. Такая кого хочешь захомутает. Поверьте мне, у меня глаз намётан.

Федора рахдраженно поджала губы, но возразить было нечем. Никита в женщинах разбирался. И если даже он так говорит…

— И всё же, — холодно сказала она, — ты должен постараться!!!

Парень насмешливо изогнул бровь.

— Это как?

Тетка склонила голову набок, внимательно глядя на него.

— Можешь хоть сегодня с ней переспать, но заставь её разойтись с Ильёй!!!

Никита резко побледнел. Он вытаращил глаза, уставившись на тётку так, словно увидел её впервые.

— Боже, — выдавил он, — не подводят ли меня уши? Вы же всегда были строгой поборницей морали, а тут вдруг…

Федора лишь презрительно фыркнула.

— Не строй из себя святошу, мальчишка! Ты всегда был ловкачом в этом деле. Или ты скажешь, что Лидия тебе не нравится?

Никита медленно выдохнул, закрыв глаза. А тетка оказалась совсем не той, кого показывала окружающим.

Лидия ему, конечно, понравилась. Она была интересной и даже завораживающей. Её грудь, тонкая талия, широкие бедра — всё это не могло не привлекать. И всё же… Он вспомнил взгляд Ильи, когда тот застал их в саду. Этот бешеный, сумасшедший взгляд.

— Даже если бы я попытался, — медленно сказал Никита, — неизвестно, чем бы это закончилось. Илья порвёт со мной все связи, это как минимум. Как максимум… он может отомстить.

Федора пристально посмотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то похожее на презрение. Она понимала, что Никита колеблется. Ей нужно было дать ему мотивацию.

— Ладно, — она вдруг добавила в голос неуместной ласковости. — Давай сделаем по-другому. Если ты сумеешь её соблазнить, я щедро заплачу тебе. Гораздо больше того, что обещала!

Никита напрягся, но промолчал.

Федора сделала паузу, выжидая, а затем произнесла главное:

— А также познакомлю тебя с княжной Вереей.