Анна Кривенко – Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки (страница 25)
Я уже кое-как оделась, умывалась и даже выбрала подходящее платье, когда в комнату буквально влетела взволнованная служанка.
— Сударыня, к вам пришла гостья! — выпалила она, запыхавшись.
— Ко мне? — я не поверила своим ушам. — Ты точно не ошиблась?
Служанка кивнула, прижав ладони к груди. И тут она выдала имя, от которого у меня отвалилась челюсть.
— Это Анастасия Генриховна Гайд, дочь вашего соседа…
Я изумилась её наглости. Это же та самая мымра, которая учинила мне подлянку перед женихом, шепнув о моих якобы поцелуях с Антоном. А теперь пришла ко мне —
Я прищурилась и мысленно прикинула план атаки. Приготовилась к любой подлости: от театральных обвинений до попытки подсыпать мне слабительное в чай.
И пошла. Причесалась получше, поправила платье, надела на себя надменный, слегка удивлённый образ и спустилась вниз. Надо же узнать, чего ей надо, этой леди Иезавели. Или просто послушать, как она будет юлить и строить из себя саму невинность.
Когда я вошла в гостиную, застала Анастасию в самом центре роскошной композиции. Она сидела у чайного столика, словно родилась там, в окружении фарфора, кружева и ароматов жасмина. Тонкие пальчики с изяществом удерживали чашку, мизинец отставлен, локоток под правильным углом — всё по светскому этикету. Не девушка, а фарфоровая статуэтка из витрины.
Я уже приготовилась к натянутому молчанию или холодной пикировке, но всё пошло совсем не по сценарию. Анастасия с восторженным писком вскочила на ноги, совсем не аристократично толкнув столик:
— Ах, Ирина Александровна! Какая честь! Как я рада вас видеть!
Я машинально остановилась на пороге.
— Вы вчера были… божественны! Просто божественны! Какой голос, какая подача! Ах, я так мечтаю хоть на йоту быть похожей на вас…
Я медленно опустилась на край диванчика, всё ещё не веря своим ушам. Анастасия между тем присела напротив и, наклонившись чуть вперёд, продолжила:
— Умоляю вас, Ирина Александровна… Научите меня петь так же! Или хотя бы приблизительно. Я сделаю всё, что вы скажете!
Я слегка прищурилась.
— Хм… — я поправила складку на юбке и изобразила лёгкое раздумье. — Обучение пению — дело серьёзное. Я, конечно, не профессиональный преподаватель, но если и соглашусь, то это будет… недёшево.
— Сколько угодно! — перебила она, глядя мне прямо в глаза с горящим фанатизмом. — Лишь бы учиться у вас, лишь бы прикоснуться к вашему таланту! Пожалуйста, Ирина Александровна… Я жажду!
Если Анастасия получит несколько платных уроков, могут расползтись слухи. А за слухами подтянутся другие тщеславные барышни, новые предложения, известность, связи… А там глядишь — и независимость.
Я ещё немного повздыхала для приличия, но потом, разумеется, согласилась. Назвала цену — такую, чтобы не только отбить вчерашний стресс, но и моральный ущерб, нанесённый её подставой. Анастасия едва заметно побледнела, но тут же собралась и кивнула:
— Я согласна! Учите меня, дорогая Ирина. Я жажду стать хотя бы крупицей вашего дара.
— Прекрасно, — кивнула я с лёгкой улыбкой. — Начнём послезавтра. Думаю, через день — вполне разумный график.
— Конечно! Я буду приходить в любое назначенное вами время. Сколько потребуется, столько и буду заниматься!
Глядя на неё сейчас, трудно было поверить, что всего-то вчера она пыталась меня скомпрометировать. Вела себя теперь как ангел в кружевах, и даже голос казался на октаву выше, чем обычно.
Я уже начала вставать, решив, что и с меня на сегодня её восторгов достаточно, как вдруг в комнату вошёл Алексей.
Он остановился как вкопанный, завидев нас вместе. Сначала посмотрел на меня, потом на Настю, потом снова на меня — и, кажется, впервые в жизни потерял дар речи. Его лицо застыло где-то между «что за чертовщина» и «лучше бы я пошёл в погреб».
Анастасия же, словно только и ждала этого момента, тут же вспорхнула с дивана и воскликнула:
— С этого дня, дорогой Алексей, я буду в вашем доме частой гостьей! Ваша невеста любезно согласилась обучать меня вокальному мастерству.
Я прикусила щеку, чтобы не расхохотаться.
Лицо моего жениха вытянулось. Его челюсть опустилась буквально на пару дюймов. Кажется, он никак не мог сообразить — что хуже: моё внезапное преподавательское призвание или перспектива ежедневного присутствия Анастасии в его доме.
Меж двух огней как говорится…
Глава 20. Серпентарий…
На следующее утро Анастасия примчалась ко мне в поместье с такой прытью, будто за ней гнались все бесы этого мира. На щеках румянец, глаза горят, завитые локоны взлохмачены, как от реального бега. Я, честно сказать, аж впала в лёгкий ступор, наблюдая за этой картиной.
Я проводила её в одну из дальних комнат на втором этаже, которую на скорую руку превратили в «музыкальный салон». На самом деле это была просто свободная библиотека с парой кресел, стареньким пианино и окнами в сад. Вполне сносное место для мучений — в смысле, занятий.
— Итак, — произнесла я с самым серьёзным видом, — сперва проверим ваш потенциал.
Анастасия аж задрожала от волнения, встала, сцепила ручки на груди и уставилась на меня так, будто я держала в руках ключи от рая.
— Напойте что-нибудь простое, — попросила я, садясь за пианино и наигрывая лёгкую гамму.
Анастасия вдохнула, будто собралась нырять на глубину в пятнадцать метров, и запела.
И, надо сказать, голос у неё оказался… весьма недурной. Конечно, абсолютно не поставленный, сыро́й, кое-где переходящий в визг на высоких нотах, но в целом — приятный. Приятный настолько, что я даже оторвала взгляд от клавиш.
Урок пошёл своим чередом. Анастасия, как оказалось, была способной ученицей — старательной до изнеможения. Я объясняла, показывала, заставляла повторять. Всё это было, прямо скажем, дико скучно. Гораздо интереснее было мысленно подсчитывать монетки, которые я за это удовольствие получу.
Час тянулся долго. Очень долго. Каждое "до-ми-соль" от Анастасии сопровождалось в моём мозгу расчётом: «пять минут равно три серебряника», «десять минут равно ещё три»… Да, деньги делают даже такие пытки сносными.
Наконец, когда почувствовала, что мои уши вот-вот объявят забастовку, я хлопнула крышкой пианино и с натянутой улыбкой проговорила:
— Ах, вы сегодня так славно позанимались! Думаю, на этом можно закончить наше первое занятие.
— О, — всплеснула руками Анастасия, — как я счастлива! Какое счастье учиться у вас! Ах, я буду очень не против остаться у вас на завтрак!
Я застыла.
— Знаете, у нас здесь не гостиница, — начала я было вежливо намекать, что ей пора бы уже собираться, но она весело вспорхнула со своего стула и стремительно выскочила из комнаты.
Я осталась сидеть на месте, хлопая глазами.
То есть девица не просто ради пения сюда примчалась. Нет, она явно рассчитывает пустить здесь корни…
Я стиснула зубы от раздражения. Ненавижу, когда меня используют!
Я поднялась, стряхнула складки на юбке, поправила волосы и с самой сладкой улыбкой отправилась вслед за Анастасией.
В столовой она уже хозяйничала, наливала себе чай и что-то весело щебетала служанке. Увидев меня, подпрыгнула на месте и воскликнула:
— Ах, Ирина Александровна! Я надеюсь, вы составите мне компанию?
— Конечно, дорогая, — сказала я, оскалившись в улыбке. — Как можно отказать такой ученице? Разрешаю вам на сей раз остаться здесь на чай…
Она намека не поняла. По крайней мере, даже бровью не повела. Но я набралась терпения и отхлебнула несладкого напитка…
Кстати, есть хочу! Когда там уже завтрак?
Каково же было моё удивление, когда за завтраком в нашем скромном обществе оказались не только настырная Анастасия, но и сияющий, словно начищенная монетка, Виталий. Что он тут забыл, я не представляла, но выглядел подозрительно довольным собой.
Алексей, напротив, был мрачен. Нет, не просто мрачен — задумчив и угрюм, словно накануне кого-то убил и теперь подумывал, не сделать ли это привычкой. На меня он не смотрел. Впрочем, ни на кого не смотрел — ковырял вилкой кусок мяса так, будто тот был во всём виноват.