Анна Кривенко – Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки (страница 24)
— Вполне, — сухо отозвался Алексей. — Подобная демонстрация своих… хм… достоинств — вызывающая. Особенно во свете твоего прилюдного выступления!
У меня отпала челюсть.
— Погоди, то есть я выгляжу слишком вызывающе… или слишком хорошо?
Он реально сбил меня с толку.
— Я не сказал «хорошо»… — пошел Алексей на попятную, но я прервала его:
— Нет, ты сказал о моих достоинствах! — я усмехнулась. — А это уже прямо-таки прогресс…
Алексей сжал губы, опустил взгляд и демонстративно отвернулся. Мне кажется, или он даже покраснел сейчас… от злости?
Что с ним происходит? Несёт полную чушь… А я никак не пойму подоплёку этой чуши.
Прищурила взгляд и решила говорить прямо:
— Ты сегодня весь день ходишь с таким лицом, будто съел лимон вместе с кожурой. В чём, собственно, проблема?
— Ты вела себя легкомысленно. Неуместно. Все мужчины глазели на тебя, как на…
Он запнулся, тяжело вздохнув.
— Как на… кого? — мне стало реально смешно. — На женщину? Прости, но я и есть женщина! Мне что теперь — в мешке ходить? Я уже, кстати, походила. Тебе же первому не понравилось.
— Хочешь, чтобы тебя обсуждали и унижали? Чтобы говорили, что моя невеста выглядит нецеломудренно?
Я хмыкнула.
— Обсуждали? Дорогой, меня и так обсуждают. Да ты же в первую очередь делаешь это со своими дружками. Думаешь, я не знаю? На самом деле сегодня обо мне наконец-то заговорили позитивно, а не с откровенным презрением. Кажется, это замечательная новость.
Он начал что-то заново — повторять одни и те же фразы, и я вскипела.
— Слушай, — резко выпрямилась, — это уже ни в какие ворота. Чем я тебя компрометирую? Чем ты недоволен?
Алексей отвернулся, промолчав, а я завелась не на шутку.
— У меня сложилось впечатление, что у тебя был приступ ревности сегодня. Что-то я не пойму: так ты терпеть меня не можешь… или любишь?
— Я тебя не ревновал, — пробурчал Алексей, продолжая смотреть куда-то в сторону.
— Ну-ну, конечно. Просто решил защитить честь своей невесты, которую на дух не переносишь? — бросила с сарказмом.
— Именно!
— Прекрасно, — я кивнула. — Тогда не порть себе и мне настроение. Я устала и голодна. Если хочешь, можешь дальше сидеть и ворчать. Только не мне, а в окно.
Я откинулась на спинку сиденья и уставилась в потолок. Злилась. Не просто злилась — кипела. Сколько можно на мне отыгрываться? Я что, личная собственность? Да он ещё сам неделю назад хотел, чтобы я сбежала. А теперь дерзит, прикидывается оскорблённым женихом и придирается к моей одежде.
Однако стоило вспомнить его взгляд, когда Антон подхватил меня, и сразу закрадывались сомнения.
Я прикрыла глаза, делая вид, что засыпаю. Не хочу больше говорить с этим индюком. Что же теперь между нами будет дальше?
Следующее утро выдалось промозглым. Поле за городом было продуваемо ветром до мурашек. Под ногами хлюпала влажная земля, а где-то вдалеке уныло блеяли овцы. Пейзаж, скажем так, не соответствовал торжественности момента.
Алексей, нахохлившись, стоял посреди этого поля, пряча руки в рукава и косясь в сторону своего секунданта — Петра, верного слуги, который не имел ни малейшего понятия, зачем он здесь торчит и что вообще происходит.
— Барин, а вы точно стреляться собрались? — осведомился Пётр неуверенно, поправляя на голове шапку.
— Да, Пётр, я собрался стреляться, — буркнул Алексей, сжав губы. — Я должен защитить честь своей невесты. А вообще — это принцип!
— Принцип… — протянул Пётр, потирая руки. — А чего ж не в саду или в гостиной вершить эти свои… принципы? Тут-то сыро и грязно. Да и даму, как по мне, вполне с честью оставили…
Алексей смерил его тяжёлым взглядом, но ничего не сказал.
С другой стороны поля медленно приближалась другая фигура. Это был Антон — бледный, как простыня, с тонкими пальцами, вцепившимися в странного вида свёрток. За ним шагал сутулый парень — по-видимому, его друг и секундант. Судя по выражению лица, он бы с гораздо большей охотой наблюдал за поединком из-за забора, а желательно — из другого княжества.
Антон остановился в нескольких шагах, неловко поклонился и, облизнув пересохшие губы, произнёс:
— Алексей, я, собственно, пришёл… чтобы не стреляться.
Граф вскинул брови. Пётр облегчённо выдохнул, но сделал вид, что просто чихнул.
— Разве? — холодно произнёс Алексей.
— Ну да! Пойми уже, ничего плохого я не сделал. Просто проявил вежливость к сударыне Ирине. Я очень её уважаю и ценю за её талант.
Антон начал нервно топтаться на месте.
— Я вовсе не имел дурных намерений. Никаких, клянусь!
Он протянул непонятный свёрток своему бывшему товарищу и опустил голову.
— Вот… это бутылка лучшего нашего вина. Пусть это станет подарком в честь нашего примирения. И вообще… — он посмотрел на Алексея с укором. — Ты же сам говорил, что она для тебя как ярмо на шее. Так чего же взбеленился тогда?
Алексей замер, молча уставился в одну точку перед собой. Порыв ветра начал ещё сильнее трепать его волосы, а плащ захлопал по бедрам.
Пётр кашлянул. Антон шагнул назад, чувствуя себя совершенно потерянным.
И тут кто-то подошёл к Алексею сзади и хлопнул его по плечу.
— Эй, друг, — раздался знакомый насмешливый голос, — ты чего раскис?
Алексей резко обернулся. Перед ним стоял Виталий. А его с чего вдруг нелёгкая принесла?
Товарищ ухмылялся, как и всегда, и с какой-то странной живостью в глазах разглядывал Алексея.
— Странно ты себя ведёшь в последнее время, Алёша, — сказал он, делая вид, что осматривает поле. — Уж не влюбился ли ты по уши в свою невесту?
Алексей вскинул на него раздражённый взгляд… но в следующий же миг его глаза потухли. Он не знал. Он и правда не знал, что с ним происходит…
Глава 19. Гостья…
С утра я проснулась с таким чувством, будто провела ночь, таская на себе мешки с мукой. Всё тело ломило, глаза едва открывались, а в голове стучало:
Служанка принесла молочной каши. Вкусной, ароматной, с маслицем и чуть сладкой. Я проглотила её за три секунды — и, к своему ужасу, не почувствовала даже намёка на насыщение. Печально уставилась в опустевшую миску, приуныла.
Но потом я заставила себя подняться. Уж если я теперь местная светская персона, нужно выглядеть достойно. Подошла к зеркалу, выдохнула и посмотрела на себя.
Я действительно стала меньше. Аккуратнее. Округлости не исчезли, нет, но стали… симпатичнее. Талия немного тоньше. Щёки чуть менее пухлые. Даже подбородок стал один, а не полтора. Конечно, до идеала ещё идти и идти, но, чёрт возьми, это прогресс! Я чуть не пустила победную слезу.
Это открытие сбросило с плеч усталость, словно кто-то сдёрнул с души одеяло апатии.
Учитывая поведение Алексея — мерзкое, как у булгаковского кота с похмелья, — и моё крайне неопределённое будущее, надо было подумать о чём-то полезном.
И тут, как ослепительно яркое озарение, меня осенило:
Я ведь уже исполняла — и как! Люди ахали, аплодировали, чуть ли не обнимали. Вон даже герцог Скоморохин был в восторге, а у таких лица восторгом не разбрасываются. А что, если я не просто буду развлекать гостей, а сделаю из этого настоящий бизнес? Слава, репутация, приглашения на грандиозные мероприятия, доход… Хм, может, даже поклонники?
Не в кабак же певичкой идти? Лучше развить свою музыкальную карьеру при дворе или среди аристократии. А почему бы и нет? Не всё же Алексею фыркать, как будто у него под носом заплесневелая каша.
Я приняла это решение, как стратег в генеральском мундире. Даже плечи расправились. И настроение отчетливо поднялось вверх. Алёшка, иди ты лесом! Я и без тебя судьбинушку устрою…