Анна Кривенко – ( Не ) любимая для Оборотня (страница 22)

Заповедник назывался «Йоген-Фил» — от имени своего основателя, умершего лет сто назад. Обычно здесь было не так уж много людей в это время года, а вот летом — обычно ступить негде.

Сосны кокетливо поблёскивали снежными горками на раскидистых ветках, пахло природой, землей, свободой, и внутри зашевелились огороднические инстинкты. Захотелось выскочить из машины и рвануть в лес матёрой волчицей, ни о чем не заботясь, но, как всегда, это желание было неосуществимо. Потому что я не могу оборачиваться. Как и мои родители не могли, а также бабушки и дедушки, причем, с обоих сторон. Что за проклятие поразило наших предков, было непонятно. Впрочем, если бы я вышла за Никиту по-настоящему, наши дети уже не имели бы подобной проблемы. По крайней мере, если верить звёздам…

Никита остановил машину на небольшой полянке искусственного происхождения и посмотрел на меня с ярким блеском в синих глазах. Кажется, очарование окружающего пейзажа его тоже зацепило, и волк внутри размечтался о том же, что и я.

— Погуляем? — спросил он с улыбкой.

Я кивнула, и мы резво выбрались из машины. Схватили рюкзаки со всякой мелочью в виде телефона, бутылки воды и пачки чипсов, и зашагали по едва заметной тропинке вглубь.

Слегка кружилась голова от свежести местного воздуха. Как же красиво может быть в лесу! Даже несмотря на отсутствие зелёной травы, я с удовольствием ступала по мягкому ковру опавших сосновых игл.

— Здорово! — протянула с восхищением. — Спасибо, что пригласил меня…

— Пожалуйста, — ответил Никита. Он шел позади, и я не видела его лица. — Я был уверен, что тебе понравится.

— Откуда? — удивилась я и оглянулась через плечо. — Ты ведь меня не знаешь…

— Почему это не знаю? — улыбнулся парень. — Ты ведь как открытая книга: только взгляд опустишь, сразу же всё прочитаешь!

Я напряглась, но не подала виду.

— Да? И что же ты ещё во мне прочитал? — спросила безо всякого кокетства: тяжелое прошлое так и не позволило овладеть этим исконно женским искусством.

— Много чего… — ответил Никита загадочно, демонстративно изучая местность впереди. — Например то, что ты вообще не умеешь притворяться. Стараешься, не спорю, но не умеешь…

Я напряглась ещё сильнее. О чем это он? Неужели догадался… о моих чувствах к нему?

Ощутила, что мрачнею.

— И как же это проявляется?

— Да хоть как сейчас! — парень наконец посмотрел мне в лицо и вдруг рассмеялся. — Боже, Аля, ты уникальна! Что уже успела надумать? Я ведь просто шучу. Делаю вид, что все твои тайны раскрыты, а ты на меня смотришь угрюмой волчицей! Разыграл я тебя, разыграл!

Я замерла, как вкопанная, смотря на Никиту с настоящим шоком. Он сейчас серьезно? Это действительно розыгрыш???

Такого Никиту я никогда не знала. Тот самый, по которому сохла, был мрачным и отстранённым. Он скорее напоминал отрицательного героя романа, нежели положительного. И тут вдруг такое ребячество!

Видя, что я не улыбаюсь в ответ, Никита выдохнул, но глаза его не перестали лучиться весельем.

— Ну вот, только посмотри на себя! Другая на твоём месте уже давно бы смеялась вместе со мной, как минимум подыгрывая, чтобы не ударить в грязь лицом. Ты же смотришь на меня, как на идиота, потому что тебе и в голову не приходит притворяться кем-то другим. Потрясающе! Наивный ты ребенок!

Мои щеки вспыхнули, но не от возмущения, а от неожиданного удовольствия. Никита говорил всё это столь мягко, словно действительно восхищался и умилялся, хотя… что такого привлекательного могло обнаружиться в моей искренности, я не могла понять.

Заставила себя улыбнуться в ответ, всё еще недоумевая, а потом уточнила:

— Тебя окружали сплошь притворщики и лицемеры? Ты столь ярко реагируешь на обычные вещи…

Никита выдохнул, успокаиваясь, но взгляд наполнился неожиданной печалью.

— Меня окружал страх, — произнес он приглушенно, а я вздрогнула. Что это за признание такое? — Страх потерять, страх смерти, страх больше не увидеть дорогого человека. Именно этого было слишком много в моей жизни. И этот страх норовит вернуться в каждом новом дне…

Я взволнованно сглотнула, понимая, что прямо сейчас Никита открывает своё сердце. Да, вот так просто, словно мы настоящие друзья, хотя нашему общению так мало дней. Что побуждает его — сильного, молодого оборотня признаваться мне в своих страхах? Неужели… доверят? Почему?

Сердце забилось быстрее.

Господи, насколько же всё не так, как казалось! Он совсем не тот кусок льда, что виделся мне многие годы. Он удивительный — простой, искренний, веселый и очень сильный. Именно такого я буду любить вечно…

Но что я должна ответить на его признание? Что мне жаль? Ведь я поняла, что речь шла о болезни сестры.

Вместо этого, повинуясь мощному порыву, я шагнула к нему навстречу, протянула руки и… обняла за талию, привлекая парня к себе.

— Всё закончилось, — шепнула мягко. — Всё в прошлом. А будущее мы сможем построить счастливым и без страха…

Сказала и замерла, ощущая, что действительно в это верю, а Никита вдруг обнял меня за плечи и тоже прижал к себе.

— Спасибо, Аля! — шепнул он мне в макушку. — Похоже, твоя искренность серьезно меня заразила: ты первый человек, которому я признался в том, что чего-то боюсь…

Глава 27

Зов предков

Сосны перестали убегать до горизонта ровными рядами: искусственные насаждения закончились, а дальше начинался самый настоящий дикий дремучий лес. Что-то первобытное проснулось во мне, заставив глаза загореться. По коже побежали мурашки, отчаянно захотелось сорвать с себя одежду и…

Кажется, это острое неудовлетворённое чувство и есть жажда к недоступному мне обороту. Всё тело заныло, а в душе появилась глубокая досада.

Да, я не слишком комплексовала по поводу того, что не могла оборачиваться, но именно сейчас, рядом с Никитой, почувствовала острое ощущение неполноценности.

Его, кажется, тоже влекло набросить волчью кожу, потому что радужки его слегка засветились, а взгляд стал предвкушающим и очень возбуждённым.

— Ты хочешь обернуться? — прошептала я, вдруг осознав, что парень позвал меня сюда не просто так.

Никита посмотрел на меня с улыбкой.

— Это место, — он обвел местность взглядом, — дом наших предков. Здесь нам особенно хорошо! Я очень хотел, чтобы ты прочувствовала атмосферу этих мест, потому что после неё на всё смотришь несколько иначе. Ведь тебе тоже очень нравится здесь, правда?

Я заворожённо кивнула, приходя в трепет от глубины его слов. Сейчас, как никогда. Я ощущала единение между нами, потому что зов природы слышали оба, хотя осуществить его мог только один.

Больше не нужно было слов, потому Никита скинул рюкзак и начал стремительно снимать одежду. Я находилась в такой прострации и под таким впечатлением от атмосферы этого места, что вообще не додумалась отвернуться, а парень продолжал сбрасывать с себя предметы одежды один за другим. Наконец он коснулся резинки плавок и… пытливо посмотрел на меня. Мол, ты до конца зрелище досмотришь или как?

Мои щеки вспыхнули, дыхание перехватило, и под смешок Никиты я наконец-то удосужилась отвернуться, чтобы скривиться от собственной тупости.

Боже, это же надо было так себя подставить! Не могла взгляда оторвать! Хоть рот, надеюсь, был закрыт? Слюна не капала?

Захотелось постучать себе по темечку за подобное, но я сдержалась. А когда позади послышался весьма характерный волчий рык, я наконец-то обернулась.

Передо мной стоял волк — огромный, почти с меня ростом, черный с гладкой лоснящейся шерстью…

— Никита… — прошептала я восхищённо и вдруг поняла, что не могу не прикоснуться к нему. Протянула руку, приласкала за ухом, как домашнего пса, но волк не стал отворачиваться и ласково уткнулся носом мне в руку. Кажется, ему понравилось…

Боже, насколько же он хорош! Настоящий зверь, хищник. С таким ничего не страшно, такой защитит хоть от гризли (какое счастье, что у нас их нет!). Неистово захотелось обнять его обеими руками, зарыться пальцами в мягкую шерсть…

Но я подавила это желание. Слишком интимно…

Подняв исподнее Никиты с земли, я затолкала их в рюкзак и вместе с верхней одеждой повесила на соседний сук. Свою сумку тоже оставила рядом, потому что волк явно приглашал меня прогуляться.

Я знала, что мы без труда найдём путь обратно: с его звериным нюхом сейчас заблудиться было невозможно.

Зверь величаво нырнул в проход между старыми соснами, и я тут же рванула за ним. Мы бежали рядом, словно закадычные друзья, и огонь в моей крови всё более пылал. От ощущения нереальности происходящего нахлынывало чувство восторга. Звериная сущность моей души тоже рвалась наружу, и на какой-то миг мне даже показалось, что ноги стали бежать быстрее, движения стали более ловкими и умелыми, а дыхание совершенно перестало сбиваться.

Господи, неужели… во мне начинается что-то, напоминающее оборот? Неужели для меня не всё потеряно, и я когда-то тоже смогу быть полноценной оборотницей, как все?

Из-за обуревавшего меня восторга я была несколько неостожна, поэтому совершенно неожиданно споткнулась и полетела на землю, рискуя удариться об острый, торчащий из-под вороха опавшей хвои сук.

Никита успел схватить меня зубами за одежду и аккуратно усадил на землю. Отпустил, посмотрел в глаза своим волчьим взглядом, после чего… лизнул в лицо.

Я замерла, вдруг осознав, что этот жест был совершенно необязательным и что Никита мог этого не делать, но, не имея возможности говорить, он решил столь необычно выразить свои эмоции.