Анна Козырева – Безмолвие тишины (страница 10)

Пил не просыхая Зырянов ровно неделю. Пил практически в полном одиночестве, допуская до компании только Митрича, который сидел рядом с ним чаще молчаливо-услужливой тенью.

Сжатостью сил, временным отупением, забытьём была эта неделя, а однажды наяву ли, видением ли перед ним проявилась рыхлой массой тёща и, злорадно сощурив глазки – тусклые пуговички-стекляшки, прокричала визгливо:

– Пьянь! Я же знала, усегда знала, что ты, вахлак, сопьёшьси! Тута усе спиваются, и ты сопьёшьси!

Она кричала и ещё что-то, но те глухие, сливающиеся звуки уже не долетали до слуха. Изнурённый запойной неделей, он заснул с отчётливой, трезвой мыслью:

– Всё – баста! Хватит… – и, словно выкрикнув вслед серой тени, добавил: – Назло тебе…

За ночь сухое жаркое лето внезапно надломилось, хлынуло с небес затяжными дождями, и казалось, что уже никогда не вернётся.

На час-другой появлялись в тяжёлом небе проталинами редкие просветы, в которые солнце не успевало сунуться даже слабым лучом, – и скоро исчезали: их, как ряской, затягивали мутные глухие облака.

Моргасень… Целыми днями всё накрапывал и накрапывал мелкий нудный дождь.

Зырянов давно смирился с обрушившимся на него одиночеством, как смирился и с запустением, следы которого всё чаще обнаруживались им в родной хате.

Какое-то время он ещё машинально поддерживал жилой облик жилища, однако, как чахнет вода в конце весны в бурливом ручье, так исчезали здесь и слабые следы прежней счастливой жизни. Хата больше и больше становилась нежилой и заброшенной, а он всё чаще и чаще ощущал себя здесь человеком случайным и посторонним, в обязанности которого отчего-то вошла вдруг забота об этом давно ставшем чужим гнезде.

И прежние заботы уже не тяготели над ним.

Прежним Лёшка оставался только в саду. Казалось, что он здесь и обитал постоянно, столь обжитым и уютным виделся сад со стороны.

Однако сегодня, когда, устав от ожиданий конца затяжных, неурочных дождей, от бестолковых приказов и нелепых неурядиц в спутанную непогодой и людьми уборочную, когда ныло сердце при взгляде на скошенную в валки гибнущую рожь, Зырянов, войдя в дом, впервые за многие дни увидел вдруг своё жилище таким, каким оно стало – убогим и заброшенным.

И чувства неясные, волнительные охватили его, и, наново оглядев дом пристально, он испытал к нему, как к живому, тоскливую и преданную жалость.

И Лёшка с ходу принялся за уборку. Принялся с давно позабытым рвением и сноровкой. И вскоре дом обрёл прежний – ухоженный и жилой – вид. Стало казаться, что за окнами светит яркое солнце, а не моросит всегдашний дождь. Так светло и радужно заблистало в хате.

Сбегал в сад и вернулся с букетом. Из комода извлёк скатерть с вышитой когда-то мамой каймой из яркого мулине, застелил ею стол в горнице и поставил в центр глиняный горшок с крупными садовыми ромашками.

От непривычного занятия оторвала Кораблиха. Громко стукнула костяшками пальцев по стеклу и, просунувшись в открытое окно, сказала:

– Ай, мимо шла, углянь – у хате. Дай, думаю, спрошаю: отчевох-то у меня агрегат молчит?

– Какой агрегат?

– Дак сепаратор же, который сок гнать.

– Соковыжималка, что ли? – уточнил.

– Я и говорю: сепаратор сок гнать. На прошлое летось Валерик привёз. И не трогала ж яво, а он, бисяга, усё равно молчит. Заглянул бы, – и заискивающе добавила: – У долгу я, Лексей, не останусь.

Вечерело. Неяркий пасмурный день подходил к концу, и вот-вот затянут округу суровым полотном серые сумерки.

Дождь приутих, но просветов в низком опухшем небе так и не появилось, и продолжало мозгнуть: мелко-мелко лить-сеять.

Зырянов сидел за широким дощатым столом. Он тщательно вычищал въевшуюся в пластмассу плотную, замаслившуюся грязь, наросшую не за один год.

Валерик…

Они только-только приехали в расположение части, выгрузились и ещё толпились в ожидании команды возле «шишиги», когда к ним подскочил «старик»-здоровяк:

– Молодёжь! Из курских кто есть?

– Есть! Я! – Лёшка громко отозвался, выбрался через предупредительно расступившихся из середины и сразу узнал Валерку.

– Лёха! Земеля! – тот тоже признал его. Они с искренней радостью обнялись.

Широким шагом мимо пробежал капитан:

– Сержант! Не отставать!

– Вот вернусь – и мы с тобой, Лёха, это дело отметим особо! – Валерка многозначительно подмигнул и бросился догонять своих.

С гордостью Лёшка отметил, что ребята смотрели на его земляка с восхищением; и ему было приятно от заносчивой мысли, что вот этот красивый, уверенный в себе рослый парень – этакая косая сажень в плечах – теперь первая его опора и защита.

Лёшка невольно поспешил распрямить плечи, подтянуть живот, копируя уверенную боевую стать.

Он провожал Валерку восторженным взглядом, и так же по-детски восторженно смотрели ему вслед и остальные. Они видели, как Валерка быстро догнал тронувшийся с места БТР, как легко вскочил на броню, как встал картинно в рост и взмахнул им всем на прощанье рукой…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.