Анна Ковалева – Маэстро. Счастье вопреки (страница 6)

Бегать за ней я не собираюсь, те времена давно прошли, а если придет ко мне сама – получит вежливый отказ.

Никакого второго шанса у нас быть не может.

Поэтому я лишь пожал плечами в ответ на реплику друга и сказал:

– Мне всё равно, Сань. Семейное положение Новиковой меня никак не касается.

Но кое в чем я все же сильно ошибся.

Стоило только увидеть Ольгу, такую взрослую, лощеную, женственную и красивую, как внутри что-то задергало, защемило.

То, что я считал давно умершим – вдруг снова начало подавать признаки жизни. И это мне категорически не нравилось.

Пришлось усилием воли давить в себе ненужные эмоции и воспоминания, шальные отголоски прошлого.

Я уже не зеленый пацан, в конце концов, который маялся от неразделенной любви, а взрослый, состоявшийся мужчина.

Оля вон, даже не напрягается. Такая холодная стоит, независимая, отстраненная. Не похоже, кстати, что страдает после развода.

Наверняка, у нее и любовник есть уже.

Только известие о смерти Ирины вызвало эмоции на ее лице: шок, неверие, сожаление.

Но я не смог продолжать разговор. Слишком тяжело было. Предпочел уйти к Саше. Тем более, что другу и правда нужно было немного помочь.

Весь вечер старался не смотреть на Олю, не зацикливаться на ней, но чертовы воспоминания, которые я так упорно давил в себе все эти годы, никак не желали отступать.

Поэтому когда мужики начали выражать соболезнования, я уцепился за возможность выразить благодарность женщине, которая действительно очень многое мне дала: свою поддержку, заботу, любовь и тепло.

И которую я так и не смог полюбить так, как она этого заслуживала.

Глава 6 Во власти воспоминаний

Я не преследовал своей целью обидеть или как-то задеть Олю. Просто говорил то, что чувствовал.

Пытался напомнить самому себе, что значила для меня Ирина, сколько взлетов и падений мы с ней пережили.

Что помнить нужно о такой, верной до гроба женщине, а не о юной, ветреной нимфетке, порхающей как бабочка от одного цветка к другому.

Ира же была из тех, кого лет двести тому назад назвали бы женой декабриста. Она пошла бы за мной и в огонь, и в воду, и в ссылку.

Мне очень повезло с женой, жаль, что судьба отняла ее так рано. Может, будь у нас чуть больше времени, я бы смог отдать ей душу и сердце полностью.

Но этого времени у нас не было.

Вот и пришлось стоять и говорить поминальный тост, и вновь уплывать на волнах памяти в тот день, когда мы с ней познакомились.

У Иры мать преподавала в консерватории, в которой я учился.

Собственно, там мы и встретились. Случайно столкнулись в местной столовой, познакомились, разговорились.

Ира стала частенько забегать к нам в корпус, и мы как-то быстро сдружились. Она посещала концерты, на которых я играл, и восхищалась моим талантом.

Мы могли иногда сходить в кино или на концерт, прогуляться по городу в свободное время и поговорить обо всем на свете.

Ничего неприличного между нами не было. В моем сердце была только Ольга, да и Ирка с кем-то встречалась.

Так что общение у нас было чисто дружеским.

Всё изменилось после того, как Оля вышла замуж. Я вернулся в Москву полностью разбитым и опустошенным.

И именно Ира была тогда со мной рядом. Она тормошила меня, веселила, заставила встряхнуться, сбросить с себя апатию.

Именно она вписала мое имя в лист конкурса, который стал для меня знаковым.

Участие в том конкурсе свело меня с продюсером Игорем Серебрянским, который и привел меня в мир большой музыки.

Он дал мне стихи, написанные замечательным поэтом Сергеем Удаловым, на которые я написал музыку.

И я получил свои первые серьезные деньги. Серебрянский обладал невероятным чутьем, знал, что песня попадет во все главные хит-парады страны, поэтому не поскупился на гонорар.

Песня в результате действительно стала хитом всех музыкальных чартов, клип по ней крутился на музыкальных каналах.

А я в конце того сумасшедшего года впервые стал лауреатом Песни года и получил статуэтку как лучший молодой композитор.

Именно тогда, после церемонии награждения, между нами всё случилось впервые.

Ирка к тому моменту была абсолютно свободной, мы выпили, много пели и смеялись, отмечая мой первый триумф.

Эйфория захлестнула с такой силой, что в итоге мы оказались в моей комнате и провели вместе ночь.

Уже чуть позже Ира призналась, что давно в меня влюблена, и именно из-за меня рассталась с парнем.

Надеялась, что рано или поздно я обращу на нее внимание и отвечу взаимностью.

Ну а я? Я решил: а почему бы и нет? Оля давно устроила свою жизнь, так почему я должен страдать всю жизнь?

Поэтому и решил дать шанс отношениям с Ясинской. Мы встречались еще три года, а потом поженились.

Ирка, кстати, училась на PR-менеджера, но в итоге всю свою деятельность сосредоточила на мне.

Стала мне и менеджером, и агентом, и личным ассистентом. Позволяла мне спокойно творить, а сама взяла на себя организационные вопросы.

Мир музыки постепенно меня затянул с головой. Я выпустился из консерватории, участвовал в разных конкурсах, много с кем работал.

Круг знакомств с каждым годом становился все шире: поэты, продюсеры, музыкальные группы, артисты и певцы.

Я начал писать песни для поп-звезд и звезд шансона, а также для телефильмов. Пять лет назад я выпустил свой первый альбом, а за два месяца до кончины жены – третий.

Ира со мной присутствовала везде: на сольных живых концертах, в студиях звукозаписи, при съемках клипов, в студиях, где снимались телепередачи, и на съемках концертов.

Ну и за церемониями награждений она всегда наблюдала из зрительного зала. Неслабая поддержка, ведь так?

Лучшей я не мог себе даже представить, но…

Олененка своего я так и не смог забыть до конца. Перестал мечтать о ней, но не смог забыть.

Как ни гнал я ее образ от себя, как ни старался с головой уйти в работу, как ни пытался забыться в объятиях жены, Оля все равно незримо присутствовала в моей жизни.

Приходила в воспоминаниях или во снах, маячила где-то на периферии сознания, и мне приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы глушить эти отголоски прошлого.

Ира ни разу не дала мне повод считать, что несчастна со мной. Поэтому оставалось только надеяться, что жена не замечала моей внутренней раздвоенности.

Что не страдала от недостатка любви так, как я мучился сожалениями о том, что не способен отдать ей всю свою любовь.

Ирочка заслуживала самых теплых слов, которые я и произнес перед старыми друзьями.

Произнес и молча выпил рюмку за помин души.

Покосился на Олю, болтающую о чем-то с Леной, и хмыкнул. Что ж, может, хоть сейчас, насмотревшись на эту холодную леди, эту роковую женщину, ставшую моим проклятием, я окончательно вытравлю ее из памяти.

После основной части застолья мы переместились в дом. И меня, конечно же, сразу пригласили за рояль.

Кого интересуют аудиосистемы и магнитолы с записями треков, когда в доме целый живой композитор?

Инструмент был мой, кстати. Я на нем играл в школьные годы. В Москву перевозить не видел смысла, а квартиру бабушки я продал.

Поэтому просто отдал рояль Сашке в загородный дом. Там и места достаточно, и Ленка поиграть сможет под настроение.