Анна Ковалева – Маэстро. Счастье вопреки (страница 8)

Было больно вот так сидеть вместе с Максимом, хотелось вскочить и сбежать куда подальше. Но одновременно хотелось и остановить время, чтобы еще немного побыть рядом с ним.

Даже зная, что он меня презирает и ненавидит. Наверное, так начинается раздвоение личности, да?

– Как твои родители? – внезапно спрашивает, а я лишь повожу плечом.

– Живы-здоровы, – отвечаю сухо. Не рассказывать же, что я с ними порвала. Это будет бессмысленно и унизительно. – Ты надолго к нам?

Спрашиваю, чтобы перевести стрелки с неудобной темы.

– Да не знаю пока, – вздыхает, откидывается на спинку кресла и запускает пятерню в волосы.

Этот жест я помню прекрасно. Он всегда ёрошил волосы, когда о чем-то сильно задумывался.

– Может, на пару месяцев, может, дольше. Смотря, как дела пойдут. Квартиру арендовал с опцией продления.

О боже. Я едва не простонала. Как же прожить два месяца, зная, что он ходит по тем же улицам, что и я?

А сколько таких вечеров, как сегодня, я смогу пережить? Или попросту прекратить приезжать к Ждановым, чтобы напрасно себя не мучить?

– Слышал, ты развелась?

– Да. Мы с Астафьевым несколько месяцев в разводе. Он второй раз женился.

– Почему развелись? Он изменял тебе?

Господи! Да почему, когда кажется, что больнее уже быть не может, жизнь тут же доказывает обратное?

Всего на мгновение ловлю в любимых зеленых глазах проблеск сочувствия и теплоты. И…

Мне хочется податься вперед, схватить Тихомирова за руку и рассказать всё. Рассказать о том, почему порвала с ним, рассказать, в какой муке и беспросветной тоске прожила эти бесконечные годы.

Хочется кричать во весь голос, плакать, выть. Хочется выплеснуть наружу всё то, что долгие годы копится внутри.

Хочется, чтобы он обнял, прижал к себе, поцеловал и пообещал, что всё будет хорошо.

Чтобы, как прежде, назвал своим Олененком.

Губы раскрываются, чтобы начать говорить, но… Свет, тот проблеск тепла, что я углядела – исчезает.

И я вижу перед собой чужого мужчину. Мужчину, для которого я давно пустое место. Человека, тоскующего по погибшей жене.

Я даже ее силуэт вижу в его глазах. Могу поклясться в этом.

Ну и куда мне лезть со своими откровениями? Что это даст? В лучшем случае он просто разозлится, а в худшем – пожалеет, как побитую дворняжку.

Пожалеет и пожелает найти счастье с другим мужчиной.

Поэтому я закрываю рот и отвожу глаза. Свои тайны, похоже, я унесу в могилу.

– Мне жаль, – тем временем говорит Тихомиров. – Жаль, что ты связалась с Астафьевым и всё вышло вот так. Я бы никогда тебя не бросил…

И тут я не выдерживаю… Слишком больно это слышать.

– Я знаю. Я знаю, Макс. – отвечаю и подрываюсь с места. – Прости, я, пожалуй, пойду спать.

С веранды буквально убегаю. И также быстро поднимаюсь по лестнице, чтобы добраться до отведённой мне комнаты.

Не хочу, чтобы кто-то видел мои слезы.

И лишь закрывшись в гостевой спальне, падаю на кровать, утыкаюсь лицом в подушку и реву.

Реву добрую половину ночи. Пока не выматываюсь окончательно и не забываюсь прерывистым тревожным сном.

Глава 8 Особое место для двоих

Второго такого дня я не вынесу. Это я понимаю четко, едва открыв глаза на рассвете. Мне надо уезжать в город.

И чем раньше, тем лучше. Иначе я просто сойду с ума в обществе Тихомирова.

Поэтому быстро вскакиваю, принимаю душ и привожу себя в порядок. Завязываю волосы в хвост и тщательно маскирую макияжем следы тяжелой ночи.

Собираю в сумку вещи, которые вчера успела переложить в шкаф, и выхожу из спальни.

– Оль, а ты куда собралась? – Ленка, тоже успевшая проснуться, встретила меня в холле, у самой лестницы.

– Домой, Лен. Прости. Не могу я рядом с ним находиться, понимаешь? – почти что прошептала. – Его ненависть меня просто убивает.

– Да брось, какая ненависть? Макс после смерти жены всё в себя никак не придет. Ты тут ни при чем.

– Да? А ты не слышала, что он вчера пел? – не выдержав, всё же хлюпнула носом. – Риголетто? Да еще эту самую арию. Это же специально. Очень жесткий укол. Хотя и заслуженный.

– Оль, мне кажется, ты преувеличиваешь.

– Я чувствую, понимаешь? Чувствую его неприязнь, и мне больно от этого. Вчерашний вечер стал пыткой, и второго такого же я не переживу. Отдыхайте и развлекайтесь без меня. Так всем будет лучше.

– Все еще его любишь? – лицо подруги становится грустным.

– Люблю. И вряд ли когда-нибудь смогу разлюбить. Поэтому и хочу уехать. Пораньше, пока все еще спят. Чтобы не объясняться ни перед кем.

– Что ж, ладно. Но просто так я тебя не отпущу. Перекуси перед дорогой. А то еще от слабости врежешься куда-нибудь.

Ленка и правда меня не отпустила голодной. Заставила выпить кофе и быстро сообразила завтрак.

И только потом открыла ворота.

– Будь осторожной на дорогах, – крепко обняла на прощание. – И обязательно позвони, как доберешься. Я буду ждать.

– Хорошо. А вы тут хорошо отдохните перед рабочей неделей…

Я выезжаю из дома Ждановых и направляюсь в сторону Москвы. Но даже в салоне собственного авто меня преследуют призраки прошлого.

Потому что стоит включить радио, как оттуда начинает литься песня, написанная Максимом…

Одна из самых моих любимых песен, буквально заслушанная до дыр. И переключить волну у меня не поднимается рука.

*****

Целую неделю я отходила от встречи с Тихомировым. Пыталась забыть его слова, его холодные глаза и ту жестокую арию.

Старалась не думать о том, где он сейчас, что делает и с кем общается.

Не представлять, как он по утрам выходит из душа и варит себе кофе. А потом садится за рояль и начинает играть…

Не воображать, как он пишет музыку и с тоской смотрит на портрет жены.

Да, воображение у меня богатое. Пришлось приложить немало усилий, чтобы его обуздать. Иначе и правда умом тронуться недолго.

Но в воскресенье тем не менее я оказалась в нашем центральном парке. В котором в детстве гуляла с родителями, а потом тайно и не очень встречалась с Максом.

И как-то нечаянно оказалась у той самой, НАШЕЙ скамеечки, на которой мы впервые поцеловались.

Перепутать было сложно. За ней рос раскидистый дуб, а на одной из досок были выцарапаны наши инициалы.

ОН & MТ

Сразу нахлынули воспоминания, и я опустилась на скамью. Ноги просто отказались держать.

Наверняка скоро ее поменяют на новую, современную и замысловатую, но пока она стоит и хранит память о счастливых моментах нашей юности…