Анна Ковалева – Бывшие. Жена для чемпиона (страница 36)

Только кто ж меня допустит-то до сладкого? Вон, Машка уже в руки себя взяла, эмоции подавила. Стены выстроила защитные вокруг себя.

Вся такая Снежная Королева с виду. Холодная и неприступная. Хотя я прекрасно знаю, какой вулкан страсти в ней горит на самом деле.

Но смогу ли я его разбудить после всего, что было — большой вопрос.

— Ты давно в Питере? — Маруська, наконец, прерывает затянувшееся молчание. Спрашивает осторожно, будто лавирует на тонком шесте над пропастью.

— Пару часов назад прилетел. Только в номер заселился. Буду жить тут, пока не подыщу подходящую квартиру.

— То есть ты насовсем возвращаешься?

— Скорее всего, да, — киваю. — Мне предложили работу в тренерском штабе СКА. В молодежке. Буду пробовать силы.

— Что ж, — Маша прокашливается и посылает мне ободряющую улыбку. — По-моему, это хорошее предложение. Надеюсь, у тебя все получится.

Дальше повисает долгая неловкая пауза, и в моем мозгу тут же мигает красный сигнал тревоги.

Я понимаю, что если ничего не предприму, то Машка просто уйдет. Она явно не в своей тарелке сейчас, и хочет побыстрее избавиться от моего общества.

Поэтому играю на опережение.

— Маш, слушай. Я голоден как волк. Собирался перекусить в ресторане. Составишь мне компанию?

— Я уже пообедала, — дергает плечиком. — У меня была тут встреча с клиентом. Обговаривали последние правки в проекте.

— Ну, — лихорадочно ищу любой предлог, чтобы ее задержать. Если судьба подкинула мне такой шанс, грех его упускать. А я еще раздумывал, стоит ли разыскивать Машку. А тут такая нежданная встреча. Что это, если не знак судьбы? — А как насчет кофе и десерта?

— Арс, я… — глаза у Маруськи начинают бегать по сторонам. Она явно намерена от меня отделаться. Только подходящий предлог для слива придумать не может.

А я отступиться был не готов.

Нет уж, милая. Раз уж ты сама попалась мне на пути, так просто я не уйду.

— Боже, Маш, — хмыкаю. — Я же не кусаюсь. Давай просто посидим, поговорим? Столько лет не виделись.

Маша колеблется, не зная, на что решиться, я это вижу. И это меня радует. Если бы ей было на меня насрать — сразу послала бы и ушла.

Но нет, моей девочке и хочется, и колется.

Ну давай же, хорошая моя. Решайся. — транслирую ей мысленный сигнал. Нам нужен этот разговор. Чтобы понять, куда двигаться дальше.

В этот момент, как назло, дает знать о себе больное колено. Врачи говорили, что со временем боль пройдет, но что-то она не торопилась исчезать.

При сильных нагрузках и на перепады погоды колено начинало жутко ныть.

Поморщившись, перевел вес на здоровую ногу. Обычно это помогало.

— Болит? — Маша заметила мой маневр. По ее лицу тут же пробежала тень сочувствия и беспокойства. Что бальзамом пролилось на мою душу.

— Ерунда, на погоду ноет. Завтра точно ливень с грозой будет.

— Ладно, — наконец решается моя упрямица. — У меня на сегодня встреч больше нет. Можем немного посидеть.

— Тогда пошли, — старательно скрывая ликование, распахиваю перед бывшей женой дверь ресторана: — Дамы вперед.

Глава 29

— Я видела репортаж с пресс-конференции — тихо сказала Маша, как только официант принял у нас заказ.

— М?

— Ну, — она бросила на меня изучающий взгляд. — Когда ты объявил о завершении карьеры.

— Да уж, — я невесело усмехнулся. — Это было тяжелое решение. Но авария не оставила мне шансов на продолжение карьеры. Думаю, про нее ты тоже знаешь?

— Да, — Маша рвано вздохнула. — После того ролика узнала. Пробила в поисковике. Тяжелые травмы были?

— Тяжелые. ЧМТ, удаленная селезенка, сломанные ребра, лучевые кости, лодыжки и бедро, порванные связки и собранное по запчастям колено. Кучу металла напихали в тело. Большую часть, правда, удалили уже, но часть сустава заменили на протез. Так что я теперь отчасти киборг.

Стараюсь шуткой смягчить список моих травм, но получается из рук вон плохо. Машка бледнеет и прикрывает губы ладонью

В распахнувшихся глазах плещется беспредельный ужас.

— Да ладно, Маш, — стараюсь успокоить ее, хотя самому внутри херово. — В конце концов, я живой. И даже не парализованный. А карьера… Рано или поздно она бы все равно закончилась. Просто придётся перестраивать жизнь на новые рельсы раньше времени.

— Мне жаль, что так вышло. Очень жаль, — конечно же, Маруська понимает гораздо больше, чем я выражаю словами.

Она всегда была очень чуткой и восприимчивой к чужим бедам девочкой. И прекрасно знала, что я, кусок идиота, дышал хоккеем.

Вот и переживает сейчас за меня гораздо больше, чем я заслуживаю.

В знак поддержки протягивает ладошку и осторожно накрывает ей мою…

А я не выдерживаю. Стискиваю ее тонкую ладошку в своих, поглаживаю пальцы. А потом резко подношу к губам и целую…

Черт, какой же кайф...

— Арс, ты чего? Пусти, — Машка так очаровательно краснеет. Нервно сглатывает и пытается вырвать руку, а я не отдаю. Это выше моих сил.

Я слишком жадный, да. И жутко голодный до моей девочки. Так бы и сожрал всю целиком.

Поэтому продолжаю ласкать губами тонкую ручку бывшей жены, параллельно отслеживая ее реакцию.

И то, что я вижу — мне нравится. Маруська моя смущается, нервничает, начинает сердиться.

Но это, мать вашу, не равнодушие! И не неприязнь!

Неплохое вроде бы начало, да? Может, у нас и правда не все потеряно?

— Арс! — в голубых глазах вспыхивают огоньки, делая любимую похожей на сердитую кошечку.

И я решаю, что сейчас надо отступить. Чтобы не спугнуть.

— Прости, увлекся. — покаянно улыбнулся, а дальше меня спас официант, принесший тарелки.

Машка если и хотела меня пропесочить, то явно растеряла свой запал. Лишь посмотрела предостерегающе так.

Мол, не надо так больше делать.

— А если не считать карьеры, — Маша прячет руки под стол и пытается замять неловкость разговором. — Как у тебя дела сейчас? Как здоровье?

— Лучше, чем могло быть, но хуже, чем мне бы хотелось, — отвечаю честно. — Но тут уж ничего не изменишь. Но есть и плюсы в моей аварии. Я помирился с матерью. По-настоящему помирился.

— Серьезно?

— Да, она была почти все время рядом со мной, вытаскивала меня из задницы. Ухаживала, как за младенцем. И мы, наконец, поговорили о прошлом. Которое не давало мне покоя все эти годы.

Слово за слово, и я все рассказал Машке. И о паскудстве отца, и его шантаже, вынудившем мать уехать из страны, и о том, как я подружился с братом и сестрой.

Маша слушала внимательно, лишь в самом конце не выдержала. Когда я рассказал ей о том, что папаша пожелал мне смерти.

— Знаешь, Арс, — теперь в голубых глазах плескался гнев, — твой отец — просто ублюдок. Он, по правде говоря, всегда казался мне странным, но это просто дно. Желать смерти своему ребенку может только полный урод.

— Тут не поспоришь. Мой папаша редкостная мразь. Жаль, что я не понял этого раньше.

— Ты был всего лишь ребенком, — Маша печально качает головой. — А любой ребенок в родителях хочет видеть лучшее. В том, что твой отец сволочь твоей вины точно нет. Господи, да я представить не могу, что у твоего папаши в голове. Не могу представить, чтобы в моей семье кто-то сделал нечто столь чудовищное.

— Просто у тебя замечательная семья, Маш. Каждый из твоих родственников за свою семью порвет любого.