Анна Ковалева – Бывшие. Жена для чемпиона (страница 30)

Отвозила в небольшой зимний сад, расположенный при больнице, вывозила на прогулки на улицу.

Мы много с ней разговаривали. Наверное, впервые так много за долгие двадцать лет.

О ее работе финансовым директором в компании мужа, о том, что моя сестра Хельга планирует поступать в театральный, а брат Николас профессионально занимается футболом и, о сюрприз, мечтает попасть в Мюнхенскую Баварию и стать чемпионом.

Все эти годы я ведь жил как за прочной каменной стеной, не интересуясь своими братом и сестрой.

Я знал только их имена, а от остального отгораживался. Детские обиды и ревность продолжали мучить меня, и я не желал знать ничего о тех детях, которые стали моей маме дороже меня.

Я не хотел видеть их, разговаривать с ними и изводить себя мыслями на тему чем я хуже?

А тут мне захотелось узнать о них побольше, и я с удовольствием слушал мамины рассказы.

Даже фотографии попросил показать.

Улыбнулся, глядя на двух светловолосых подростков с ярко-голубыми глазами. Как две капли воды похожих на своего отца.

Оба уже были почти взрослыми. Хельге исполнилось пятнадцать, Нику одиннадцать.

— Почему ты со мной, а не со своей семьей? — спросил я, вернув ей телефон.

— Сеня, — мама тяжело вздохнула. — Ты тоже моя семья. Ты мой сын, первенец, моя плоть и кровь. Это тебя я рожала в муках больше суток. И я люблю тебя. Как я могу бросить родного сына в беде? Когда тебе так нужна помощь? С Олей и Ником же все замечательно. Герман о них прекрасно заботится. Они всё понимают и желают тебе поскорее поправиться. А еще они очень хотят с тобой познакомиться.

— Ты рассказывала им обо мне? — удивленно вздернул я бровь.

— Конечно. И рассказывала, и фотографии твои показывала. Они о тебе знают всё. Почему, ты думаешь, Ник хочет стать чемпионом? Берет пример с тебя. Мы смотрели с ним твои игры. Особенно на олимпиаде. Он был в полном восторге. У него и футболки имеются с твоими номерами. Я заказывала через интернет.

Я прикрыл глаза и помотал головой. Задумался. Что-то очень сильно не сходилось в мамином рассказе с реальностью.

— Мам, если ты так меня любишь, как говоришь, то почему бросила? — несмотря на все усилия, в словах моих звучала неизбывная горечь, хранившаяся в душе долгие годы. — Почему я видел тебя только два раза в год? Неужели большего внимания я не заслужил?

Мама побледнела, как-то резко осунулась вся. А потом подошла к окну и уставилась на больничный парк.

Обхватила себя руками, словно пыталась совладать со своими нервами.

— Знаешь, Сеня, ты уже мужчина, а не мальчик. И пора тебе узнать правду. Я и так слишком долго ее хранила.

— О чем ты говоришь? — нахмурился я.

Мама на минутку замолчала, а потом развернулась и посмотрела мне прямо в глаза, ошарашив внезапным признанием.

— Я не бросала тебя, сынок. Даже в мыслях не было. Твой отец забрал тебя у меня, добившись через суд единоличной опеки. И встречи с тобой два раз в год — это всё, что я смогла выторговать у Петра. Я посчитала, что это лучше, чем вообще ничего…

Глава 24

— Ты сейчас серьезно? — признание матери, если честно, стало для меня настоящим ударом под дых.

— А разве такими вещами шутят? — мама устало опустилась в кресло. Смахнула навернувшиеся на глаза слезы. — Разлука с тобой — самая большая боль в моей жизни. Добровольно я бы от тебя ни за что не отказалась.

— Но как же так вышло? — пазл в моей голове никак не хотел складываться. — Почему отец так поступил? Почему он всю жизнь говорил мне, что ты променяла нас на другого мужика? Что тебе просто плевать на нас?

— Потому что твой отец, — глаза матери вспыхнули яростным блеском, — настоящая сволочь. Он как паук, расставляющий свои сети. Ему мало было разрушить наш брак, растоптать мои чувства и забрать тебя, он еще и настраивал тебя против меня. Жаль, что я поняла его маневр слишком поздно. Когда ничего было уже не отмотать назад.

— Как вообще так вышло, мам? — озадаченно спросил я. — Расскажи.

— Очень просто, сынок. Твой отец не умеет любить никого, кроме себя ненаглядного. Вот и всё. Жаль, я вовремя это не поняла. Молодая была, влюбилась по самые уши. Не увидела, что скрывается за смазливой внешностью и обаянием Петра. За его обещаниями, улыбками и ухаживаниями. Сам знаешь, как это бывает.

— Да, знаю, — невольно сглотнул, подумав про Машку. Я ведь ей тоже много чего обещал. А в итоге что? Предал, бросил, променял на карьеру.

В груди больно кольнуло от осознания всего дерьма, что наворотил.

— Ну вот, — мама вздохнула, глаза ее наполнились странным туманом. — Я повелась на ухаживания твоего отца, и мы поженились. Ему тогда было двадцать четыре, мне двадцать. У Петра в то время карьера была на пике, поэтому первые два года все у нас было хорошо.

— А потом?

— Ты вот что должен знать. — мама прищурилась. — Твой отец, несмотря на свое непомерное эго, был посредственным хоккеистом. У него даже половины твоего потенциала не было. Он держался только за счет упорства, буквально зубами выгрызал себе место в составе. Но его время прошло, в команде появилась новая звезда, с которой Петя конкурировать не смог.

— Понимаю.

— Вот он и начал злиться. Нервничать, срываться. С какого-то перепуга решил, что я виновата в том, что у него в клубе все пошло на спад. Начал вымещать зло на мне, но от постоянных нервов его дела и вовсе пошли кувырком. А потом Петя получил травму, соперник очень неудачно отправил его на лед. После той травмы физически он сильно сдал и клуб отказался продлять с ним контракт. Идти играть в клубы рангом пониже он не хотел, а в топовые его не звали. Так что он предпочел завершить карьеру и уйти в тренеры.

Я задумчиво кивнул, осмысливая услышанное. Мама помолчала немного, а потом продолжила рассказ.

— Окончание карьеры Петра сильно пошатнуло наши и без того непростые отношения. Но я, наивная овечка, еще на что-то надеялась. Еще любила его и решила, что ребенок поможет нам скрепить брак.

— Но не получилось, да? — невесело хмыкнул я.

— Не получилось, Сень. И не могло получиться. Потому что это я любила твоего отца, а он относился ко мне как к какому-то трофею. Причем не очень значимому. Завоевал и всё, можно убрать в кладовку на веки вечные.

Я машинально потер шею. От слов матери уже становилось не по себе. Но прерывать ее я не собирался. Отец всю жизнь лил мне в уши тонны грязи, а я слепо принимал на веру каждое его слово.

А теперь мне захотелось услышать и противоположную сторону. И понять, что было на самом деле.

— В первое время мне казалось, что всё наладилось. Петя перестал пылить, увлекся тренерской работой, вошел во вкус. Я была поглощена сначала беременностью, потом материнством. Ты стал для меня целым миром, Сень. Я жила, дышала тобой… Думала, что впереди ждет только счастье.

— Так что произошло потом?

— Когда тебе было пять, я поймала твоего отца на измене. Застала его в койке с моей лучшей подругой. Собственно, Танька и поспособствовала тому, чтобы я их застукала на горяченьком.

— Зачем?

— Потому что дура набитая. — мама скривилась. — Думала, что после этого я от него уйду, а он на ней женится. Я-то ушла. Только и Танька получила пинок под зад. Как говорится, на чужом несчастье свое счастье не построишь. И это была только верхушка айсберга. Я много чего потом узнала. И что с Танькой он спал уже больше года, и что до нее у него были любовницы. С одной из них он развлекался даже в ту ночь, пока я рожала тебя. Просто верх цинизма. После такого никакая уважающая себя женщина не стала бы сохранять брак. Нельзя жить с человеком, который годами вытирал о тебя ноги.

Дальше, по словам мамы, было еще хлеще. Долгий скандальный развод и борьба за опеку надо мной. Причем отец не стеснялся в средствах. Забрать меня у матери стало для него идеей фикс.

— Да, сынок, вот такая уродливая правда. Петр всерьез пытался сделать меня недееспособной. Угрожал запереть в психушку и полностью лишить родительских прав.

— Господи…

— Но, видя, что и это меня не пугает, он начал манипулировать моим отношением к тебе. Говорил, что я не обеспечу тебе нормальное будущее, лишу тебя карьеры, что воспитаю из тебя малахольного рохлю.

Дальше повисло тяжелое молчание. Мама прикрыла лицо руками, уже не стараясь сдерживать рвущиеся наружу слезы.

А я пытался смириться с тем, что человек, которого я чуть ли не боготворил с детства, каждое слово которого принимал за непреложную истину, на поверку оказался тем еще подонком.

Он отсудил меня у мамы и оболгал ее в моих глазах.

Дал ей редкую возможность видеться со мной, но при этом сделал так, чтобы я эти встречи превращал в мучительное испытание.

А я ведь старался, да. Устраивал демарши, забастовки, истерики. А мама все это терпела. Стараясь хоть немного выправить ситуацию.

Теперь за свое поведение мне было безумно стыдно.

Не верить матери я не видел причин. По ее лицу и эмоциям все было предельно понятно.

— Мам, — тихо произнес и замолк на полуслове. Просто не знал, что еще сказать.

— Сень, — мама посмотрела на меня полными слез глазами. — Я с себя тоже вины не снимаю. Я должна была бороться лучше, идти до конца ради тебя. Но твой отец меня сломал, понимаешь? Если бы ты не был к нему так привязан, мне было бы легче. Но ты не просто тянулся к отцу, а обожал его до безумия. Ты один раз даже сбежал от меня, помнишь?