Анна Ковалева – Бывшие. Жена для чемпиона (страница 16)

Впрочем, такое отношение заставило меня только крепче закусить удила и вцепиться в Машку всеми когтями.

Не любил, когда меня пытались взять «на слабо».

— Уверен. Не нужно много времени, чтобы понять, что Маша — особенная девушка. Такими не разбрасываются.

— Что ж, — после пары минут молчания, Миронов протянул мне руку. — Тогда добро пожаловать в семью. Только учти, за дочь башку голыми руками оторву. Так что если вздумаешь ее обижать, сильно пожалеешь. Не посмотрю на то, что ты «гордость и надежда страны».

— Не обижу, Данил Игоревич. Не обижу…

Свадьба прошла весело и шумно. В присутствии многочисленной родни Маши, моих товарищей по клубу и сборной и, конечно же, вездесущей прессы.

Потом еще месяц сплетники обсасывали все подробности мероприятия.

Из самого торжества запомнил мало что. Всё мое внимание было приковано к Маше.

Она была такой божественно красивой в своем платье, что глаз оторвать от нее было просто невозможно.

Я считал каждую секунду, мечтая поскорее оказаться в спальне с теперь уже законной женой.

Дождался кое-как. И оторвался потом по полной, выплеснув на жену всю накопившуюся страсть.

Впрочем, Машка тоже успела возбудиться, так что брачная ночь у нас выдалась очень бурной.

В порыве страсти мы умудрились сломать пару реек у кровати, разбить лампу, порвать простынь и повредить раму у картины.

Но это так, ерунда. Главное, что нам было очень хорошо.

Жаль, времени на раскачку у нас не было. Свадебное путешествие пришлось отложить до лета, а пока мы удовольствовались лишь несколькими днями отдыха, выданными мне клубом.

А потом началась рутина. Тренировки, игры, постоянные перелеты. Прощания и встречи. Совместные вечера перед телевизором и жаркие ночи.

Фотосессии и интервью для журналистов и семейные сборища. У Машки была потрясающая семья, так что я с удовольствием в нее влился и старался не пропускать встречи.

С моим отцом, увы, было гораздо сложнее. Он не горел желанием привечать Марусю, ну и она отвечала ему той же прохладцей.

Благо, девочка моя не стала зацикливаться на батиных заскоках и ударяться в обиды. Да и я объяснил ей, что он у меня человек своеобразный. Жёсткий и сухой.

Особой ласки я от него никогда не видел и принял это как данность. Вот и Маруся приняла.

А тепло она получала от меня и от своей семьи.

Что касается карьеры, то жена старалась поддерживать меня всем, чем могла. Посещала и домашние игры, и на выездные старалась ездить.

А если не могла полететь из-за своего расписания, то обязательно провожала в аэропорт. Это был наш маленький ритуал, приносящий удачу.

Помню самый первый раз, когда я вышел на лед и увидел ее на трибуне. В своей футболке с номером 17.

Да, этот номер я выбрал не просто так, а в честь кумира и однофамильца, на которого так хотел быть похожим — легендарного Валерия Харламова.

В родном СКА это номер находился в обращении, так что я взял его себе и носил с гордостью.

Мне дико понравилось видеть жену в этой футболке, и я позволил себе небольшую вольность — прокатился рядом с трибуной и послал любимой воздушный поцелуй.

Тем самым дополнительно зарядившись на игру.

Само собой, это всё на следующий же день оказалось в прессе. Мы с женой посмеялись над снимками, но я взял за привычку делать это приветствие каждый раз, когда Маша посещала игру.

Нам обоим это нравилось.

Этот сезон стал для меня особенно счастливым. В составе сборной в феврале я стал серебряным олимпийским призером, а в составе клуба снова стал обладателем Кубка и чемпионом страны.

Совсем немного на Олимпиаде нам не хватило до победы, уступили мы чехам в серии буллитов.

Обидно было до чертиков так проиграть, но… Поражение — это не конец, а лишь шанс на реванш.

И я не сомневался, что реванш этот будет обязательно. Это была первая моя олимпиада, но я уже жадно мечтал о следующей.

Там мы точно возьмем золото!

Меня утешило лишь то, что я получил награду лучшему бомбардиру турнира, и то, что на трибунах сидела Маша.

Для нее я был героем и с серебряной медалью.

— Твое олимпийское золото тебя обязательно дождется, мой чемпион, — прошептала Маруся, когда мы оказались в номере отеля.

— Повтори, — рыкнул я, мгновенно заводясь.

— Мой чемпион… — с придыханием протянула Машка и тут же перешла на стон, когда мои зубы прикусили ее шею. — Мой любимый чемпион…

— Мля, милая. Меня пиздец как вставляет от этих слов, — подхватив жену на руки, торопливо направился в спальню. — Так что держись, сейчас будет жарко…

Глава 13

Амбиции? О да. У меня их было хоть отбавляй.

Мне мало было просто играть, мне непременно нужно было быть лучшим. Чемпионом во всем.

Отец с детства вбивал мне это в голову. Что у меня невероятный талант, который грех зарывать в землю.

Что если я буду упорно идти к своей цели, то у меня будет всё. И золото мирового первенства, и золото олимпиады.

Слава и титулы. Любовь болельщиков, народное признание.

Поэтому я так впечатлился историей именитого тезки. Буквально молился на него. Читал его биографию, смотрел сохранившиеся записи игр.

Вся моя комната была увешана постерами с изображениями великого Валерия Борисовича.

Я тоже грезил стать легендой. Мечтал стать рекордсменом, лучшим нападающим мира, навсегда вписать свое имя в историю хоккея.

Отец мой, кстати, тоже был хоккеистом. Но у него карьера не задалась, особых титулов он не завоевал, а в двадцать восемь ушел на тренерскую должность.

Батя тренировал именно начинающих: детей, молодняк. Из его рук вышел не один чемпион.

Меня он тоже с ранних лет поставил на коньки и тренировал сам.

А потом, когда добился того, что меня взяли в молодежный состав СКА, ушел с тренерского поста, став агентом.

Помимо меня, он вел и других ребят, но за меня старался особо.

Отчасти за мой счет он реализовывал собственные несбывшиеся мечты и нереализованные амбиции, но мне было всё равно.

Ведь я сам горел игрой. Я жил на льду, а не отбывал срок, поэтому слушал всё, что советовал мне отец.

Первое мое чемпионство стало особенным. Батю буквально разрывало от гордости за меня.

Именно тогда он начал говорить о том, что мне надо играть на высшем уровне и попытаться уехать в НХЛ.

Само собой, этого и я хотел. Понимал прекрасно, какие это возможности.

О моих мечтах мы и с Машкой много говорили. Представляли, как через несколько лет мной заинтересуется кто-то из ведущих западных клубов, и я заключу контракт.

Но говорили об этом как-то вскользь, не углубляясь в подробности.

А потом внезапно пришло предложение от Быков.

Они, оказывается, еще с олимпиады за мной наблюдали, а через год, в январе, начали переговоры о трансфере сначала с моим отцом, а потом и с клубом.

Причем отец даже мне ничего не сказал сначала, вел разговоры за моей спиной. Но злиться на него за это я не мог. Предложение было действительно блестящим, за него стоило бороться.