Анна Ковалева – Бывшие. Жена для чемпиона (страница 15)

Наблюдать за тем, как кончает Маша, было просто охрененно. Каждая ее эмоция била меня наотмашь, ударяла током.

Почувствовав приближение эйфории, она неверяще распахнула глаза, словно ища у меня подсказки о том, нормально ли это.

А потом выгнулась, прикрыла веки и начала дрожать всем телом. Ее мышцы сжались вокруг моего члена так сильно, что я сам опасно подошел к грани.

А потом услышал то, что меня добило:

— Люблю тебя, Арс, я так тебя люблю… — шептала она как в лихорадке, вцепившись в мои плечи.

Это признание меня оглушило настолько сильно, что я не сразу нашелся с ответом.

Настолько, что едва успел вытащить.

Теплые струйки спермы упали на плоский живот Маши, и вместе с ними вытекли, кажется, остатки моих мозгов.

Меня размотало оргазмом так, что я не мог думать ни о чем, кроме лежащей подо мной девчонки.

Которая так доверчиво призналась мне в любви и ждала ответа на свое признание.

Я отчаянно поморгал, пытаясь собрать мозги и волю в кулак, а потом…

Потом взглянул в глаза, что меня околдовали с первого взгляда, и выпалил то, чего сам от себя не ожидал:

— И я тебя люблю, Маш. Выйдешь за меня замуж?

Глава 12

Наверное, я должен был пожалеть о сказанных в горячке словах, испугаться их, но нет, ничего подобного не было и в помине.

Я смотрел в эти колдовские голубые глаза, сжимал в руках желанное тело и понимал, что всё правильно.

Что с Машей по-другому нельзя, только так. Она не из тех, с кем можно быстро перепихнуться, а поутру расстаться.

А я и не хотел расставаться. Мне хотелось держать её в своих руках вечно, ласкать, целовать, трахать без перерыва.

Хотелось видеть, как она стонет, лежа подо мной, как смотрит затуманенными глазами и признается в любви.

О да, ее признание мне пиздец, как зашло. Хотя таких признаний я успел выслушать тысячи, но Машино было особенным.

Потому что она не флиртовала, не играла и не бросала слова на ветер. Как это привыкли делать фанатки клуба.

Для них слова «я тебя люблю» значили ровно столько же, сколько обычное «привет».

А вот Маша в них вкладывала всю душу, всю себя.

Я ни хрена не разбирался в психологии, чисто интуитивно это ощущал. Считывал по ее глазам, по поведению тела.

Поэтому меня так размотало от ее признания, буквально оглушило. Это всё подогрелось бурлящей в крови страстью, и произошёл настоящий взрыв.

— Ты сейчас серьёзно? — осторожно спросила Маша, когда мы немного остыли. — Ну, насчет предложения?

— Да, — пробормотал я, снова накрывая ее губы своими. — Более чем.

И я не соврал. В тот момент я решил, что всё, отбегался.

Решил навсегда завязать с гулянками и поиском тел на ночь.

Ведь с Машей испытал то, что не испытывал ни с кем другим. Даже близко ничего похожего не было ни с кем. И чувствовал, что уже не будет.

Поэтому наплевал и на свою свободу, и на всех остальных девушек. Потому что Маруся определенно стоила их всех.

Дальнейшие недели показали, что я прав.

Страсть моя не только не утихла, но лишь сильнее разгорелась. Да и Маруська начала входить во вкус.

Феечка моя оказалась очень горячей и податливой, нужно было лишь немного подтолкнуть в нужную сторону.

Мы всю неделю не вылезали из постели, просто не могли отлепиться друг от друга. Наваждение, страсть и взаимное притяжение заставили нас обезуметь и забыть обо всем на свете.

Как только не стерли себе ничего — непонятно.

Удивительно, но даже минет умудрились попробовать. Я думал, долго придется уговаривать Машку на это дело, но она согласилась попробовать.

И я чуть не сдох, клянусь. Едва не взорвался, стоило ее языку коснуться головки члена.

Это было даже лучше, чем в моих больных фантазиях. Гораздо лучше.

Машка идеально смотрелась на коленях с моим болтом во рту, а ее несмелые движения и попытки взять глубже заводили сильнее, чем приемы опытных сосалок, наработанные годами тренировок.

Ну и на кой черт размениваться на других, когда рядом такая девушка?

А еще внутри начало разрастаться огромное, черное чувство, которое я расценил как ревность.

Мне охренеть, как повезло, что Машу до меня никто не увел. И я понимал, что таких, как она, нельзя долго оставлять одних. Быстро приберут к рукам.

А я не хотел ей делиться ни с кем.

Собственник во мне требовал присвоить ее себе, заклеймить, сделать так, чтобы она даже смотреть не вздумала на другого мужчину. Никогда.

Вот я и делал всё, что мог. Сыпал признаниями в любви, клятвами и обещаниями, любил в кровати до потери пульса.

В общем, привязывал к себе как мог. Давал Марусе то, что она хотела от меня получить.

А хотела она от меня именно любви. Вот я и не скупился на слова и поступки. Дошло до того, что даже несколько стихов ради нее выучил.

Чтобы Машке было приятно.

Вот так всё и пришло к тому, что в конце октября мы с Машей поженились.

Этому не помешали ни тренировочные сборы, ни начавшийся сезон у меня, ни новый учебный год у Машки.

Отец был крайне недоволен моим решением. Буквально рвал и метал. Он считал, что рано я решил в ЗАГС бежать, а я отступать был не намерен.

Вот мы и схлестнулись.

— Ты готов карьеру похерить из-за какой-то девки? Я тебя не этому учил! — орал он. — Не для этого вкладывал все средства в твое будущее! Ну, трахай ее по-тихому, жениться-то зачем?

— Маша не такая, — огрызался я. — С ней так нельзя.

— Все они такие, — махнул батя рукой. — Просто одни честные подстилки, а другие носят маски невинных овечек. Но суть одна — все они продажные твари. Как твоя мамаша.

Дальше я слушать не стал. Просто ушел из дома, хлопнув дверью. После этого мы не разговаривали с отцом целую неделю.

Я не мог простить ему такие слова ни в адрес Маши, ни в адрес матери. Да, у нас с ней были не очень близкие отношения, но мне не нравилось, когда отец вел себя как последний ублюдок, поливая грязью всех вокруг.

В итоге он все же смирился с моей свадьбой. Когда понял, что я не изменю своего решения и узнал, что Маруська — племянница Александра Ковалевского, далеко не последнего человека в списке Forbes.

Родители Маши тоже были крайне удивлены новостью о скорой свадьбе дочери, но вмешиваться в наши отношения не стали.

Данил Игоревич, будущий тесть, просканировал меня тяжелым взглядом бывшего военного и хмыкнул:

— Серьёзно настроен, значит? Любишь мою Маруську?

— Люблю, — кивнул я, смотря ему прямо в глаза. — Потому и предложение сделал.

— Уверен? Вы знакомы всего ничего, — продолжил Миронов свой допрос, явно проверяя меня на прочность.

Я буквально чувствовал, как он давит на меня взглядом, всей своей аурой. Проверяет, тварь ли я трусливая, или всё же достоин его дочери?