Анна Котляревская – Даже Дьявол заслуживает на любовь (страница 7)
Я оторвалась. Медленно, но настойчиво.
Его зрачки расширены, а руки надулись, словно сдерживают неведомую силу внутри себя.
Стейси куда-то испарилась. А я встала без лишних слов и уверенной походкой зашагала в сторону танцующих ведьм. Мне нужно остыть…
Голова слегка кружиться, а Дурман устроил цветовую карусель перед глазами. Жесткие звуки бас-гитары и надрывной голос рок-исполнительницы звучит в моей голове. Я начала двигаться в такт музыке, давая себе полную свободу…
Бедра и талия двигаются с демонической страстью, а руки выводят тайные символы… Я знаю, что он смотрит на меня. Чувствую его возбуждение… Здесь добрая сотня ведьм и колдунов, но я чувствую только Его.
Руки сами потянулись к краю платья, приподнимая его до опасной длины. Губы все еще горят от его прикосновений. Я прикрыла глаза, растворяясь в безумии, которому я отдалась…
Крепкие руки прикоснулись к моей талии. Я открыла глаза, опустив голову и увидела тату ангела. Это Люциан… Он прижал меня к себе, и я упёрлась в его невообразимо большой стояк. Ох… Его руки начали опускаться, проникая под тонкую резинку чулков… Они двигаются медленно, заставляя моё тело пульсировать…
Я повернулась к нему, посмотрев ему в глаза без страха. Провела руками по массивным плечам… Ох, Люциан, ну почему ты такой соблазнительный?
Видимо в моем взгляде что-то поменялось, потому что в следующую секунду он произнес:
– Твоё сердце такое порочное, Ева…
– Как и твоё, – лукаво улыбнулась я, используя его же оружие. Он ликует, ему понравилось…
Мужчина прижал к себе еще сильнее, заключая в оковы мою талию одной рукой, а другой потянулся к моей шее, лаская ее… Я наала покрываться дьявольскими мурашками…
Мы замерли, а мир продолжил вращаться.
– Почему только я вижу этого ангела? – тихо спросила я, дотрагиваясь до его тыльной стороны ладони.
Он смотрел на меня целую вечность.
– Потому что я хочу, чтобы его видела только ты, – он прижался лбом ко мне, а я попыталась осознать услышанное.
Я не понимаю, что с нами происходит. Нас тянет друг к другу как магниты. Никакого сопротивления, никаких стопов. Я не знаю, кто Он… А он не знает, кто Я…
Его губы нашли мои и захватили в плен. Острые укусы и хлесткие движения разорвали меня на части. Он проникает языком снова и снова, создавая для нас персональный Ад…
Люциан… мой персональный Ад… мой порок…
Мои руки сами поползли под его рубашку. Он перехватил меня на руки и через секунды мы уже оказались за пределами зала в темном коридоре. Тут холодно, мы глубоко под землей. Это что часть ковена для взрослых колдунов?
Горит только один факел. Он прижал меня к холодной и жесткой каменной стене, но я не чувствовала боль, лишь дикое возбуждение.
Его руки начали блуждать по моему лицу и шее. Горячие поцелуи ласкают шею, заставляя уплывать в тот прекрасный сон… Люциан проник пальцами под платье, сжимая мои ягодицы и закидывая мои ноги к себе на бедра. Хриплые стоны звучат эхом в пустом коридоре…
Холод превратился в жар, который мы делили на двоих. С одержимой силой он сжал моё тело, оставляя синяки, которые я точно обнаружу завтра. Я разорвала его рубашку, целуя мощную грудь и запуская острые когти в плечи. Капельки крови проступили наружу и я слизала их…
Люциан рыкнул от удовольствия и вновь запустил свой настойчивый язык в мой рот, поцелуй смешался с каплями крови… Она пьянит сильнее, чем Дурман…
Мои глаза открываются и закрываются… Вспышки мешают сосредоточиться… Лицо мужчины начало сменяться образами Люцифера из древних книг… Я увидела козла с закрученными рогами. В моих зрачках вспыхнул огонь. Образ исчез и снова появился… Я потерялась… Что про-оисходит?
Люциан почувствовал неладное и отпустил меня на землю.
– Ева? – его дыхание сбилось, а голос задрожал.
– Я… – образ Сатаны исчез, я постаралась привести плывущее сознание в норму.
Подняла на него взгляд и оторопела. Глаза цвета красного золота с черными радужками из сна смотрели на меня. И это были глаза Люциана. Да что же такое…
– Кажется… я переборщила с Дурманом… вижу всякое… Прости, – начала бормотать что-то несвязное, а после резко сорвалась с места и побежала.
Не знаю как, но ноги сами нашли выход и благо на улице я тут же столкнулась с Бонни. Кажется, ей тоже было нехорошо.
– Ева, я искала тебя… – подруга еле стоит на ногах.
– Прости… Ты как? – обеспокоено спросила я.
– Мечтаю свалить отсюда в любимую постельку! – улыбнулась подруга.
– Ты уверенна, что сможешь сейчас перенести нас двоих?
– Пф, как раз плюнуть! – и вот я уже стою перед дверью своего дома.
– Спасибо, Бонни! – я чмокнула подругу в щеку. – Напиши как будешь дома!
– Это уже через секунду! – рассмеялась подруга и исчезла.
Голова все еще кружилась от всей полученной информации, поцелуев и легкой вины перед Бонни… завтра нужно все ей рассказать, ведь она не на шутку положила глаз на Люциана.
Оглянулась по сторонам, чтобы убедиться в том, что никого рядом нет.
–
На часах три часа ночи и родители должны спать, но рисковать не стану. Показывать каким является мой другой мир во всей красе я не хочу.
Я открыла дверь и зашла в дом. Горит только маленькая лампа в гостиной. Мама сидит на диване и плачет, а папа ее обнимает. Все мысли сразу же вылетели из головы…
– Мама, папа… Что происходит? – надеюсь это не из-за меня… Да, я поздно пришла, но я же предупредила.
– Ева, милая… кое-что произошло… – начал говорить папа.
Я закрыла дверь и подошла к родителям. Мама взяла меня за руку.
– Нам нужно молиться, дорогая… Пастырь Фред… Он… Он… Умер… – и мама разразилась рыданиями.
Пастырь Фред умер. Отец Люциана…
Глава 5. Из ребра твоего
– Библия. Быт.3:20
До самого утра я так и не смогла уснуть. Меня разрывало на части от переполняющих эмоций. Впервые мой внутренний огонь вырвался наружу. Я буквально ощущала его в себе, он заполнял меня до самых кончиков пальцев…
Даже сейчас, когда его уже нет рядом, я не могу успокоиться. Жар все еще пылает во мне, а воспоминания заставляют снова и снова возвращаться к его обезумевшим прикосновениям, порочным укусам и опьяняющему вкусу. С ним я была на вершине мира. Никогда не ощущала ничего подобного… Никогда.
Но, к сожалению, мужчина подаривший все это, оставался «призраком» для меня… Никаких ответов. А теперь еще и его отец умирает. Мама сказала, что от сердечного приступа. И пускай я не знаю тайн Люциана, мне жаль его… по-человечески жаль. Все же его отец умер.
Наверное, он уже все узнал. После нашей близости есть желание узнать как он, поддержать… Ведь в такой ситуации неважно колдун ты или человек… тебе нужна поддержка. Но связи с ним у меня нет. Что ж, поговорю с ним на сегодняшних похоронах.
В этот день мне пришлось остаться дома, потому что похороны запланированы на обед. Впервые на своей памяти я надела черное, чтобы отправиться в церковь… и на кладбище.
Мама сегодня бледная как смерть… с опухшими глазами, она горюет очень сильно. Для многих в церкви пастырь стал очень близким человеком. И он поддержал мою семью, узнав всю правду обо мне, поэтому родители испытывают огромное чувство благодарности к нему.
На кладбище людей было много, все пришли попрощаться с пастырем Фредом. Глазами я искала Люциана. Все мои мысли были заняты тем, что вчера он ничего не знал и был со мной… В то время как его отец… Я зажмурила глаза от боли… Я должна… должна хотя бы выразить свои соболезнования.
Но людей в черном было так много, что я дважды потеряла из поля зрения родителей, не то что Люциана. Когда погребение началось, я стала рядом с семьей в толпе возле могилы… и решила, что точно увижу его, когда он будет произносить прощальные слова.
Но время шло, прощальные слова доносились снова и снова… да только Люциан так и не появился в поле моего зрения. Как же так? Сын, который не пришел на похороны отца? Лжец! Никакой он не сын пастыря! Других предположений у меня нет…
– Ева, скажи несколько прощальных слов, – прошептала мама мне на ухо, вырывая из моих мыслей.
– Что? Зачем? – к этому я не была готова. И что я должна говорить?
– Мы многим обязаны пастырю Фреду! Так что давай… – мама подтолкнула меня вперед, и все взгляды обратились ко мне.
Ох, черт…
Было неловко до ужаса. Я ведь и не знала пастыря Фреда как человека. И если родители и считают нашу семью в чем-то обязанной ему, я этих взглядов не разделяю. Мама всегда выставляла все таким образом, будто он спас наши жизни, принял испорченную игрушку… Но я не испорченная игрушка.