Анна Котляревская – Даже Дьявол заслуживает на любовь (страница 22)
– Нет, но должен быть выход… Может им просто внушить все забыть?
– Поколениями ведьмы внушали им забыть, но всему приходит конец. Они вновь и вновь возвращаются к своим бредням. Если Бог не хочет вразумить их, это сделаем мы.
– Я не смогу…
– Что ты не сможешь? – Люциан подозрительно на меня посмотрел.
– Убивать… Я… – вздох горечи вырвался из меня. – Вчера я чуть не убила Адама… Я была так зла… Так верила в то, что он убил пастыря…
– А ты считаешь, что он не убил его? Считаешь, что у него не было выбора? – мужчина прожигал дыру во мне.
– Ну…
– Ева, – Люциан вновь придвинулся ко мне. – Очнись уже! У всех есть выбор. Вера. Принципы. Убеждения. Поступки. Это все выбор. И твой праведник принял неправильный…
– Пожалуй… Но и у меня есть выбор. И я не хочу делать неправильный.
– Просто ты не понимаешь, что правильно, а что нет…
Не знала, что ему ответить. Часть меня жила в мире, в котором я родилась.
– Вчера ко мне прилетел Авис… Он хотел убить Адама…
– Дьявол рассчитывал на тебя. Ты не справилась. Он отправил демона, – равнодушно ответил Люциан.
– Авис понесет наказание? – меня начинало мандражить.
– Понесет… – задумчиво ответил Люциан, глядя сквозь меня.
– Нет! – Люциан резко поднял на меня взгляд. – Он не должен! Это из-за меня! Я хочу понести наказание…
Мужчина удивленно смотрел на меня.
– Это решать Дьяволу, Ева.
Слезы стояли в глазах, если бы я знала… если бы я только знала…
– Но возможно ты еще сможешь искупить свою вину… Кто знает, может и Авису это поможет… – коварно улыбнулся преподаватель.
– Как? Как я могу ему помочь?
– Мы с тобой, сладкая Ева, сыграем в одну игру… – таинственно улыбнулся Люциан. – К счастью, эта игра уже тебе известна.
– Не томи…
– Пастырь и набожная ученица.
– Мы должны проникнуть в церковную систему?
– Именно, – улыбнулся Люциан.
– Но в колледж можно поступить только в начале года… Еще четыре месяца…
– Некоторые пастыри готовы сделать исключение, – коварный Люциан широко улыбался.
– Оу…
– Согласна?
– Да, я согласна! —по-другому и быть не могло.
Во-первых, я хотела понять, что отстаивает церковь, на самом деле. Во-вторых, я не могла отпустить Люциана в эту игру одного. Иначе все закончится кровопролитием. А я… не могу этого допустить. Я найду способ, как закончить войну без смертей.
– Можно спросить, Люциан, а разве тебе никогда не хотелось… остаться на той стороне… Может в детстве? Ведь ты рос в семье пастыря… – я всматривалась в грубые черты лица мужчины, пытаясь понять какое его сердце на самом деле.
– Светлого мира не существует, Ева. Существует мир, готовый убивать, ради собственных убеждений. Разве это добро? Не думаю, – многозначительно смотрел на меня мужчина. – Поэтому я на стороне, которая не скрывает своих желаний, целей, и не изменяет своему естеству. Мы знаем почему мы с Дьяволом. Они же заблуждаются в том, почему они с Богом. Да, наши души черные. Но лучше так, чем с черной душой и в белых перьях.
Повисло молчание. Люциан был прав во многом. С этим не поспоришь…
– И ты, Ева, в глубине души понимаешь это. Нет ничего страшного в том, что ты хотела убить Адама. Это твоя чистая эмоция. Твоё желание, которое ты не скрывала. И, поверь, его заслуженное наказание. Ты пытаешься спрятаться от себя… Но однажды ты больше не захочешь прятаться.
Больше всего на свете я боялась этого. Боялась перестать прятаться. Но также больше всего на свете я желала обрести себя – настоящую. Но кем я была, на самом деле?
– Почему ты лгал мне все это время? – я внимательно рассматривала красивое лицо мужчины.
Люциан поднялся, затушил сигару, и заключил моё лицо в ладони.
– Потому что
Он смотрел на меня с каким-то тайным восторгом и нежностью одновременно, а я просто хлопала ресницами, вообще не понимая, что он сейчас сказал.
– Что, прости?
Люциан снисходительно улыбнулся.
– Это истины, к которым ты должна была прийти сама. И ты пришла, пускай и отрекаешься от них. Разве я солгал тебе сказав, что пастырь мой отец? Разве я солгал, когда сказал, что приехал из Салема? Разве солгал я, когда говорил, что не хочу быть пастырем? Разве я солгал, когда сказал, что не убивал отца? Разве я солгал в том, что Адам убил его? Разве это ложь, если у него был выбор? Разве я лгу тебе сейчас? – Люциан нежно удерживал моё лицо и его глаза становились цвета красного золота. – Так что же такое правда, а что такое ложь, моя сладка девочка?
Я прокручивала в голове все наши разговоры с Люцианом… Каждое слово Адама… Все последние события, которые открылись мне…
– Это
– Именно, – губы мужчины были в нескольких сантиметрах от меня.
– Но если это одно и то же, то что тогда добро, а что такое зло? – я смотрела на Люциана, как маленький ребенок, которого учили ходить.
– А это, моя милая Ева, расскажешь мне ты… – глаза мужчины горели. – Потому что ты,
Глава 13. Всякую душу можно спасти
– Татьяна Устименко
Губы Люциана с жаром исследовали мою кожу, оставляя требовательные поцелуи на моей шеи. Он тяжело дышал, а его руки притягивали меня ближе.
– Постой… Постой, Люциан! – постаралась оттолкнуть его, но попытка была тщетной. – Что значит, что я первая Ева?? Это ведь не та Ева, которую создал Бог, верно? Это просто невозможно…
– Всех нас создал Бог, моя сладкая… – посмеялся мужчина, переместившись губами в мой вырез из руны любви и страсти… По телу пробирала мелкая дрожь… – Но да, Ева, это ты.
Голова шла кругом…
– Но как? Как это возможно, Люциан? Мне 18 лет… Или я чего-то не знаю… – мозг требовал ответов.
Мужчина нехотя оторвался, заглядывая мне в глаза.
– Это твоему телу 18 лет, сладкая. Твоей же душе… значительно больше, – он провел рукой по моей щеке, заставляя на мгновение раствориться в этом ощущении…
– Это перерождение… реинкарнация… или что? – кажется, так сильно шокированной я не была еще никогда.
– Это можно называть как угодно, но значение от этого не меняется. У тебя впереди много жизней, моя девочка… И много выборов…
Губы Люциана вновь начали ласкать мою грудь, затуманивая мой рассудок.
– Какие выборы… Люциан, да чтоб тебя Сатана побрал! Я Ева!! Я в шоке! Что это значит для меня?? – неужели он не видел насколько сильно я поражена.
Мужчина рассмеялся, сталкиваясь со мной лбами.