Анна Королева – Развод. Убью мужа (страница 44)
— Влад? — спрашивает она вместо приветствия. Голос хриплый.
— На нарах. Навсегда, — я скидываю мокрую куртку.
— А… Юра?
— Завтра будет в Москве. Суд. Возможно, пожизненное.
Она на мгновение замолкает.
В её взгляде читается немой вопрос: “А что насчёт нас? Что насчёт… этого?”
Рука инстинктивно ложится на ещё плоский живот.
— Артём… — шепчет она. — Я не знаю…
— Я знаю, — я беру её руку. Холодную.
— Ребёнок — твой. А значит — наш. Вне зависимости от того, чья кровь.
Она вглядывается в моё лицо, ищет ложь, сомнение, отвращение. Не находит. Только усталость и… решимость.
— А что дальше? — глаза её блестят.
— Дальше? — я смотрю в окно, на мрак и огни мегаполиса. Где-то там гниют в камерах Мороз и Палач. Где-то оформляются документы на закрытие рижской схемы. А здесь, между нами, висит тишина, тяжелее бронежилета.
— Дальше — выбор. Твой и мой. Но его не нужно делать сегодня. Завтра — экстрадиция Мороза. Послезавтра… — я запинаюсь, впервые за долгое время не зная точных слов, — …послезавтра мы поговорим уже лично. Обо всём.
Лада кивает, прощается и сбрасывает звонок.
Я остаюсь стоять у окна, слушаю, как за стеной шумит дождь. Самые опасные враги обезврежены. Но самое сложное — разговор о будущем, где смешались любовь, предательство, долг и нерождённый ребёнок — ещё впереди. И против этого не существует ни спецназа, ни проверенных схем. Только мы двое. И тишина.
Глава 51 - Я свободна!
Я жду.
Маленькая съемная квартира в Минске, аккуратная, с современным ремонтом. Со всем, что может только понадобится, окно с видом на серый двор.
Артем улетел на свою охоту и договариваться о моем «официальном» возвращении в Москву.
Без лишних вопросов, без внимания прессы. Которое вполне может быть, учитывая кто мой муж.
Телефон вибрирует в руке.
Незнакомый номер.
«Лада. Приди. Немедленно»
Три слова. Ни подписи, ни угроз. Но я сразу узнаю этот стиль – лаконичный, как удар ножом. Юра.
Я сжимаю телефон так, что стекло трещит под пальцами.
Нет. Ни за что.
Но через минуту приходит второе сообщение:
«Или я найду тебя сам.»
И фотография. Моя. Снятая сегодня утром, когда я выходила из квартиры.
Ледяная волна страха подкатывает к горлу. Он здесь. Даже в изоляторе, даже под конвоем – у него есть глаза и руки на воле.
---
Изолятор временного содержания, Минск.
Холодный коридор, запах хлорки и сырости. Конвойный ведет меня, его шаги гулко отдаются в пустых стенах. Я в простом черном платье – без украшений, без яркой помады. Но все равно чувствую себя раздетой.
Дверь открывается.
Юра сидит за столом, закованный в наручники. Его русые волосы теперь длиннее, лицо бледное, но глаза... Боже, эти глаза. Все те же – холодные, как лезвие.
– Ну наконец-то. – Он улыбается, но улыбка не доходит до глаз. – Я уж думал, моя жена совсем забыла, что должна прибегать по первому же моему свисту. Помнишь же, даже в Библии написано – жена должна служить мужу ибо он господин её.
Я сажусь напротив, держа спину прямо.
– Да уж, тебе с твоей “безгрешностью” осталось только на Библию ссылаться. Тебя как теперь называть – батюшка Юрий? Или отец Мороз?
– Можно обойтись просто – господин, – хмыкает Юра.
Я поджимаю губы. Меня все это достает.
– Ладно. Хватит. Я здесь только потому, что не хочу лишних проблем.
– Какая жалость, – он наклоняется ближе, наручники звякают. – А я вот думал, ты соскучилась. Ведь этот фсбшник – он тебя не знает, как я. Не умеет обращаться с тобой... правильно.
Его голос – низкий, с придыханием – скользит по коже, как грязные пальцы.
– Чего ты хочешь, Юра?– Я не даю ему играть.
Он усмехается.
– Передать кое-что. Бумаги. Ты встретишься с одним человеком, заберешь конверт, отнесешь другому и…
Я даже не моргаю:
– Нет.
Юра сдвигает брови к переносице:
– Ты даже не спросила, что в них.
Я упираюсь взглядом в Юру.
– Мне плевать.
На его лице появляется трещина с прорывающей яростью.
– Ты обязана* это сделать, Лада.
Я с легкой улыбкой качаю головой:
– Нет, дорогой. Даже не надейся.
Он резко бьет кулаком по столу. Конвойный за дверью напрягается, но не входит.
– Ты моя жена! – Его голос теперь шипит, как змея. – Ты будешь делать то, что я скажу! Или ты забыла, как я могу сделать тебе больно?
Я не отвожу взгляда.
– Попробуй. Но сначала оглянись и приди в себя. Ты в клетке, Юра. Всё.