Анна Королева – Развод. Убью мужа (страница 43)

Я киваю, будто просто подтверждаю услышанное.

— Ну что, договорились? — он снова усаживается, довольный собой. — Ты мне — лояльность, я тебе — райскую жизнь.

Я медленно провожу языком по губам, делая вид, что обдумываю его предложение. Влад замечает этот жест - его глаза вспыхивают хищным огнём.

– Миллион в месяц... Своя бригада.. - притворно задумчиво повторяю я, специально опуская взгляд, будто соблазняюсь. – И полная безнаказанность, говоришь?

Влад тут же оживляется. Его пальцы перестают барабанить по пистолету, вместо этого он расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки, обнажая покрытую татуировками шею.

– Абсолютная, Артёмка, - его голос становится почти ласковым. –;Ты только представь - никаких отчётов, никаких начальников. Только ты, я... и всё, что пожелаешь.

Я делаю шаг ближе, сокращая дистанцию до интимной. Влад задерживает дыхание - я чувствую, как его тело напряглось в ожидании.

– Лада...- начинаю я, намеренно делая голос хриплым. – Действительно будет со мной?

Его губы растягиваются в победной ухмылке. Он принимает мой спектакль за чистую монету.

– Конечно, мать твою! - он хлопает меня по плечу, пальцы задерживаются на секунду дольше необходимого. – Я же говорю - всё, что захочешь. Можешь прямо сейчас приступать. Добро пожаловать.

Я киваю, изображая внутреннюю борьбу.

– Мне нужно час. Максимум два.

– На что? - его брови сходятся на переносице.

– Закрыть все хвосты в ФСБ. Чтобы не было вопросов, - мои пальцы невольно сжимаются, будто от нервного напряжения. – Иначе они начнут копать... и достанут тебя через меня. А нам это не нужно. Сам понимаешь.

Влад задумывается. Я вижу, как его глаза бегают из стороны в сторону, оценивая риски. Он хочет верить - так сильно хочет, что готов проглотить любую ложь.

– Два часа, - он вдруг хватает меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. – Но если ты меня кинешь... Я найду. И сделаю так, что передо мной на коленях будет ползать не только твоя баба, но и ты сам. Я умею ломать мужиков, уж поверь.

Я не отвожу взгляда, позволяя ему видеть в моих глазах то, что он хочет видеть - страх и подчинение.

– Договорились.

Его пальцы разжимаются, скользя по моей щеке в прощальном жесте.

– Иди, - он отворачивается, демонстративно убирая пистолет. – Но помни - я жду.

Я разворачиваюсь и иду к выходу, чувствуя на спине его горячий взгляд. Мои шаги ровные, спина прямая - я не могу позволить себе показать облегчение.

Только когда за мной захлопывается дверь ангара, я позволяю себе глубокий вдох.

Два часа.

Этого более чем достаточно, чтобы похоронить всю их с Морозом схему.

И похоронить его самого.

Я достаю телефон.

Глава 50 - Жатва

Два часа.

Ровно сто двадцать минут уходит на то, чтобы превратить схему Влада «Палача» и Юрия «Мороза» в цифровую пыль. Данные из Риги — подставные фирмы «Krasta Metal», транзитные партии под видом металлолома, счета в трёх офшорах, имена латвийских «партнёров» во главе с Кристапсом — всё это всплывает наружу, как труп из болота. Я передаю координаты складов, номера фур, расписание «рейсов». ФСБ срабатывает молниеносно. Пока Крутов орёт в трубку, координируя зачистку в Риге, я уже стою у ворот того самого ангара. За моей спиной — два чёрных микроавтобуса «Урал» с бойцами группы «Альфа». Бронежилеты, шлемы с забралами, бесшумные «Винторезы». Холодный ветер гонит по асфальту мусор и первый снег.

— По плану, «Жнец»? — спрашивает командир, его голос в микрофоне звучит механически.

Я киваю, не отрывая глаз от тяжёлых ржавых ворот ангара.

— Без шума. Главного стараемся брать живым.

Бойцы растворяются в сумерках, как тени. Через минуту — короткая очередь из бесшумного автомата по замку, и ворота с грохотом распахиваются.

— ФСБ! Руки вверх! Никто не двигается!

Хаос длится три секунды. Люди Влада, застигнутые врасплох за картами и водкой, замирают. Один тянется к «Стечкину» — получает прикладом в висок и рушится без звука. В центре этого ада, на своём кожаном «троне», сидит Влад «Палач». Его лицо белее снега за окном, но глаза горят чистой, нечеловеческой ненавистью. Он смотрит только на меня. Пистолет лежит у его ног — он даже не пытается схватить его.

— Ты... — выдыхает он, и слово звучит как плевок. — Сука... Падла ментовская... мразь!!!

Я шаг за шагом подхожу к нему, игнорируя стволы «Альфы», наведённые на его людей. Воздух густ от запаха пота, страха и дешёвого табака.

— Схема мертва, Влад. Рига — под колпаком. Кристапс уже поёт, — мой голос звучит ровно, как лезвие.

Влад вскакивает, трясётся от ярости. Слюна брызжет с его губ.

— Думаешь, это конец?! Я тебя найду! В тюрьме, на зоне, через десять лет — я ВЫРЕЖУ ТЕБЯ! — Его пальцы скрючены, будто вцепляются в мою глотку. — Сначала отрежу твои руки, потом попорчу эту мразотную смазливую рожу! А потом... — он склоняется ко мне, и его шёпот звучит громче крика, — ...потом отдам тебя своим зекам. На десять дней. Они сделают из тебя то, во что даже твою шлюху не превратят! Ты будешь молить о смерти!

Я не отступаю ни на миллиметр. Запах его безумия — дешёвый одеколон, коньяк и что-то кислое, больное — ударяет в нос.

— Успокойся, Влад. Твои угрозы — воздух, — я беру наручники из рук бойца. — Руки за спину.

Он рычит, как зверь, но «Альфа» быстрее. Два бойца скручивают его с профессиональной жестокостью, пригвождают лицом к холодному верстаку. Металл браслетов щёлкает, сжимая его запястья. Он воет, брыкаясь:

— Жнец! Я тебя достану! Клянусь! Даже за решёткой найдутся те, кто сделает с тобой и этой шлюхой...

Я наклоняюсь к его уху. Так близко, что вижу каждую пору на его грязной коже, каждый капилляр в налитых кровью глазах.

— Запомни свой последний взгляд на свободу, Палач. Больше ты её не увидишь. И ещё, я очень злопамятный. Зря ты тогда дернулся и на меня, и на Ладу. Прощать я не умею.

Лицо Влада меняется:

— Лучше б тебя тогда прикончили. Когда ты моим был и скулил от каждого удара.

Я не ведусь на провокацию. Просто киваю бойцам.

— Увезти.

Его выволакивают, как мешок с мусором. Его вопли — обещания пыток, насилия, извращённой мести — ещё долго звенят в промозглом воздухе ангара, смешиваясь с воем ветра. Я стою посреди хаоса: опрокинутые столы, разбитые бутылки, лужи водки и крови. Дело сделано. Жатва завершена.

*

— Мороза этапируют завтра утром. Из Минска спецрейсом, — голос Крутова в трубке звучит…теперь совсем иначе. Уважительно. Даже осторожно. – уважительно. Гнев забыт. Результат — налицо.

— Приму лично, — коротко бросаю я и сбрасываю звонок.

Мороз — последняя деталь пазла.

А потом... потом я заберу Ладу сюда и нам наконец-то надо будет поговорить о нас. О нашем будущем.

И это в разы сложнее, чем любая моя операция.

Будто услышав мои мысли, раздаётся видеозвонок.

Лада.

На той стороне, в её квартире, которую я ей снимаю, горит свет.

Лада сидит на подоконнике, завернувшись в мой старый свитер, и смотрит на мокрые улицы. Без макияжа, бледная. Прекрасная. В её глазах — буря: страх, надежда, усталость от бегства.