Анна Королева – Квадрат 2543 (страница 65)
Мишка, вспомнив что-то очень специфическое из своего дальнего прошлого, приговорил себя к страданиям души, считая искренне и безапелляционно, что не заслужил право быть счастливым.
Кемеровы, Лаура и Виктор, неся бремя сильных людей, пользовались восхищением и завистью окружающего пространства, внушая своими поступками, решениями и суждениями заслуженное уважение родным, знакомым, сотрудникам и друзьям.
Старшие их родовых структур, взирая со своих высот на происходящее, утёрли бы слёзы, когда бы умели плакать, ощущая сжатие пружин, витков спиралей судеб, своих подопечных.
Тел и Ген позволили себе поверить в наилучший исход задуманной игры. Хором проявлял активность, налаживая контакты со всеми заинтересованными Сутями.
Лоо просто отдал часть себя во имя успеха идущих.
19-го августа, в день Великого праздника Преображения, синхронизировались поля Евдокии Крутой с вихрями несущими жизнь на Земле, когда стремления и старания всех поддерживающих её Сущностей получили свою реализацию в стойком, уверенном процессе восстановления истерзанной плоти.
Тогда же хрупкая структура видимого благополучия стабильной семьи начала своё трагическое разрушение во имя свершений иного порядка.
Мишка тоскливо смотрел на обеспокоенную Юлю, меняющую наряды и стиль поведения в надежде расшевелить такого ценного друга, коим является сам человек, да ещё проявивший заинтересованность в судьбе меньшей Сущности. Веселушка по званию, старушка по возрасту, девчонка по Сути, недобро поглядывала на Ольгу Викторовну, часто подходящую к сыну, обоснованно подозревая её в сопричастности к переменам в состоянии мальчика. Когда же, увлёкшись процессом, маленькая женщина перешла на стриптиз, Мишка испытал такой приступ разочарования её способностями развлекать и веселить, что страстно пожелал Юле приобретения высшего технического образования. Такой импульс, скорее всего, возник по причине любви и уважения мальчиком ближайших предков своих, которые, по его мнению, обладали разносторонними способностями и многоплановой глубиной таковых. В семье часто говорили о пользе высокого интеллекта и научной работы для развития личности, опираясь на опыт нескольких поколений, имеющих дипломы МЭИ. Именно благодаря этому факту, ошарашенная переменами в судьбе, малышка — не совсем старушка, скромно и опрятно одетая, проявилась в пустующей летом библиотеке Энергетического института, с ужасом осознав, что это и будет место её дальнейшей дислокации.
Несколько позже, некоторые усердные студенты, использующие читальные залы по их прямому назначению, в моменты серьёзного переутомления от процесса плодотворного обучения, при повышении кровяного давления, вместе с чёрными кругами перед глазами будут удивлённо замечать маленькую скорбную фигурку премилой девушки. Горестно сидя на краю какого-нибудь стола или скитаясь по лабиринтам стеллажей, обреченная, она будет тупо смотреть на сложные тексты и графики, пока смирение с переменчивой судьбой не перейдёт в стадию искренней заинтересованности в приобретении специфических знаний. Изучая существующие в наличии библиотеки материалы по электронной оптике, через тридцать с небольшим лет, поняв досконально, скорее с помощью медитации, чем пользуя труды современных учёных, устройство человеческого глаза, как идеального приёмника излучения, она стала проявляться понравившимся экземплярам из числа студентов обоего пола и успешно сбивать их с выбранного ранее пути научной деятельности в сторону далёкую от технического прогресса.
Случайно для самого себя и довольно неожиданно для Юли, выполнив данное ей обязательство по содействию в перемене амплуа, Мишка остался один в своей комнате на втором этаже просторного дачного дома, не желая выходить на улицу и, обосновывая матери своё решение тем, что в доме менее дымно. Действительно, в помещении дышалось значительно легче, и Ольга Викторовна не стала вытягивать сына насильно гулять. Лёжа с закрытыми глазами на прохладном полу в полудремотном состоянии, мальчик смотрел пробегающие, как в кино, цветные картинки. По большей части ему виделись книги: большие, старинные, в толстых кожаных переплётах, с написанными от руки текстами. Страницы, плотно заполненные красивыми буквами, листали чьи-то руки, а порой, они будто бы переворачивались сами, или, бывало, скользили одна за другой подобно картинкам из диафильма. Откуда-то было точно известно, что буквы и язык назывались латинскими, а ещё, Мишка просто знал, что содержание книг богословское.
Картинки будто бы имели непосредственное к нему отношение и были окружены ореолом нежного, томящего чувства родства и близости с чем-то, находящемся совсем рядом и не имеющем плотноматериального подтверждения. Пытаясь усилить и приблизить проявившееся приятное ощущение, мальчик лишь терял связь с ним и был вынужден снова просто смотреть, ожидая его спонтанного возвращения.
Вдруг, среди глубоких и, казалось, надёжных, ощущаемых душевным комфортом полей, появилась неожиданная трещина, взорвавшая идеальную картину сначала тоской, а за тем резким стыдом и болью за нечто ужасное и непоправимое. Мишка заплакал. Какая-то горечь терзала душу, варварски, исподтишка, не проявляясь собой до конца, не оголяя первоисточник. Она постепенно перерождалась в устойчивый фон безнадёжной грусти и захватывала человечка всего, без остатка.
Ольга Викторовна ощутила, казалось, необоснованное беспокойство за сына. Она бросила стирку, наспех вытерла руки и заторопилась наверх, в детскую.
Мальчик лежал на боку на ковровой дорожке у окна и вроде бы спал. Сделав несколько осторожных шагов, чтобы не разбудить его, не дыша, склонилась к лицу и рассмотрела следы от слёз, не высохших до конца, обильно смочивших кожу. Воспалённые губы, красные щёки, горячий лоб и бессилие среди белого дня подтвердили опасения матери. Мишка действительно был болен.
Лекарства помогали слабо, лишь на короткое время, а за тем вообще перестали действовать.
Приехавшие на выходные дедушка с бабушкой, подхватили внука, и, не пробыв на даче даже часа, направились в Москву, к врачам. Традиционное для технократического мира лечение дало свой результат: температура спала навсегда, а не идентифицированный воспалительный процесс перешёл из проявленного в тайный вид существования, что выражалось в абсолютном отсутствии аппетита и сил у пациента. Мишка просто лежал на кровати, отвернувшись к стене, и медленно угасал, теряя округлость форм тела и детскую свежесть лица. Уговоры близких поесть и соблазны разносолами действовали плохо. Козье молоко прокисало не тронутым, икра благородных рыб без удовольствия доедалась родителями подпорченной. Мандарины, заботливо очищенные, засыхали. Книги, читаемые взрослыми, которые недавно ещё мальчик считал своими любимыми, вызывали теперь слабый интерес.
Неравнодушная участковая, врач, искренне сочувствуя родителям и ощущая своё полное бессилие из-за отсутствия понимания причины странной болезни, предложила:
— Хотите, мы положим его на обследование? Правда, мне кажется, это бесполезно.
И, подумав, добавила:
— Бабку найдите, знахарку! Порой хорошо помогает, лучше таблеток. Попробуйте! Хуже-то не будет!
Всерьёз обеспокоенный дед после месяца бесплодных усилий по реанимации ситуации в семье вспомнил, наконец, Евдокию.
Евдокия просилась на контакт с наблюдателями. Тел ушёл всей своей энергией в другие пространства и потому, канал связи с ним никак не налаживался.
— Господи! Ну, откликнитесь, хоть кто-нибудь! Что же так глухо-то?! Будто пустота вокруг!
Ген удивившись, что на призывы Кирун никто не отзывается, резонно предположил существование потребности Вселенной в его влиянии на ситуацию. Необходимость торможения существующей в квадрате 2543 ситуации его ингибиторской сущностью на первый взгляд не прослеживалась. Однако не ответить на произнесённый человеком код он счёл неэтичным:
— Приветствую тебя, уважаемая!
— Приветствую услышавшего меня! Прошу, скажи мне своё имя.