Анна Корбан – Тайна Белого сектора (страница 4)

Женщина улыбнулась, и её глаза засияли неестественной теплотой.

– Иногда судьба преподносит нам сюрпризы, Джей. Мы на Ферме стараемся сделать всё возможное, чтобы они были приятными для тех, кто идёт нам навстречу. Но те, кто не следует правилам, получают не самые хорошие новости, – она неодобрительно покачала головой. – И я думаю, что момент, когда тебе нужно узнать о совсем скором будущем, уже настал. Мы хотим, чтобы ты был готов к нему и отнёсся со всей серьёзностью. Сейчас тебе предстоит обсудить это более подробно с главой Белого сектора. Это большая честь, и я просто хочу тебя попросить соблюдать приличия. Позже, конечно, ты сможешь обсудить предстоящие результаты распределения с Кальмией, когда она вернётся. Я уверена, твоя подруга поддержит тебя и будет рада любому исходу.

Джейсон тяжело вздохнул, чувствуя, как на него наваливается груз ответственности. Он понимал, что это важное событие, которое требует серьёзного отношения. Такой порядок на Ферме хранил жителей и помогал избежать повторения того ужаса, который пережили их предки из Великого мира. Молодой человек осознавал, что следование устоявшимся правилам и процедурам – это необходимость, которая обеспечивает стабильность и безопасность для всех.

Юноша подумал, что действительно узнать результат распределения прямо на церемонии не всегда гуманно и правильно. Теперь ему казалось, что такая практика и вправду может вызвать излишнее волнение и стресс у молодых людей, достигших совершеннолетия. Джейсон ценил возможность заранее узнать о том, что ждёт его завтра. Это позволяло ему подготовиться к ним и поддержать тех, кто ему был по-настоящему дорог. Он видел в этом проявление заботы и ответственности Белого сектора перед обществом. Казалось, такая предусмотрительность была данью уважения традициям и ценностям Великого Его, которые он завещал своим потомкам.

– Хорошо, Мисс Кортвилл. Я обещаю принять любой исход с благодарностью, – Джей улыбнулся, стараясь казаться искренним, но улыбка вышла какой-то натянутой и не совсем правдоподобной.

Но женщина просто спокойно кивнула и, положив руку на плечо Джейсона, слегка сжала его.

– Мы верим в тебя, Джей, – она доброжелательно и даже как-то по-матерински улыбнулась. – Я знаю, ты справишься. Что бы тебя ни ожидало впереди, помни, это на благо Фермы.

С этими словами женщина развернулась и пошла обратно к Овощному блоку, оставив Джейсона наедине с его С этими словами женщина развернулась и пошла обратно к Овощному блоку, оставив Джейсона наедине с его мыслями. Он смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри него появляется принятие неизбежного. Завтрашний день должен будет положить начало новому этапу в жизни. Но Джейсон не мог избавиться от тревоги, какого-то странного чувства, словно на самом деле он ещё не готов к тому, что ждёт впереди.

Сердце парня бешено колотилось, а настроение стремительно падало ниже купола. Вдруг он подумал о матери, самой важной женщине в его жизни. Куда бы ни распределили Джейсона, им будет разрешено видеться только в Общем секторе и только на городских праздниках. Эта мысль развеяла его решимость окончательно. Уверенность рухнула, словно дом при Всемирной гибели. Джейсон почувствовал, как страх и неуверенность охватывают его, и понял, что разговор с главой Белого сектора будет гораздо сложнее, чем он предполагал.

Парень закрыл глаза и попытался собраться с мыслями. Он понимал, что должен быть сильным и готовым к переменам. Но в этот момент Джейсон больше всего хотел, чтобы всё вернулось на круги своя и этот день оказался просто дурным сном длинною в несколько лет. Однако юноша знал, что Ферма не терпит несогласия с правилами, и что бы ни случилось, нужно идти вперёд, принимая неизбежное.

Звук шумно открывающейся механической двери заставил парня вернуться в реальность, которая преподносила ему не совсем приятные, да и не то что бы сюрпризы.

Глава 3

В доме царила уютная атмосфера. Аромат свежеиспечённых кексов наполнял пространство теплом и домашним уютом. Музыка, звучавшая где-то в глубине, придавала этому моменту особую гармонию. Бархатистые звуки виолончели обволакивали, приглашая погрузиться в мир спокойствия и собственных мыслей. Они словно создавали невидимый купол над происходящим, защищая от суеты и тревог внешнего мира.

На кухне хозяйничала женщина средних лет. Её плавные и грациозные движения были похожи на танец. Она слегка покачивалась в такт музыке, и в её облике было что-то завораживающее. Несмотря на крепкое, но стройное телосложение, её образ казался лёгким и воздушным. Она словно парила над землёй, воплощая собой саму идею семейного уюта и внутренней гармонии.

Парень, только что вошедший в дом, замер у дверного косяка. Он не мог оторвать взгляд от матери – счастливый, но в то же время тоскующий. Её самозабвенная увлечённость и лёгкость в движениях вызывали у него чувство гордости и нежности. Он стоял, стараясь запомнить каждую деталь этого волшебного момента, который, возможно, больше никогда не повторится.

Она – самое дорогое в моей жизни. Как же я… Нет. Не нужно сейчас об этом. Чем это так вкусно пахнет? Опять свои кексы напекла. Спасибо, ОН, что подарил мне такую семью.

– Джейсон! – женщина слегка вздрогнула, увидев своего сына, но уже через мгновение её лицо озарилось теплотой, и она с нежностью обняла его. – Ты чего так поздно сегодня? На участке задержался?

– Да, сегодня было много работы. Кальми пошла помогать Милли, а я остался на нашем, – юноша снял сумку с плеча и аккуратно повесил её на крючок у входа. Войдя на кухню и сев за обеденный стол, он продолжил: – А ты чем сегодня занималась?

– Ох, сынок! Нас сегодня отправили в Общий сектор, нужно было ухаживать за клумбами. Зато какие цветы там роскошные, просто загляденье! – она поставила тарелку с ароматным супом на стол, осторожно положила кухонное полотенце на тумбу и села напротив сына.

– Я рад, что у тебя хорошо прошёл день, – Джейсон улыбнулся своей светлой, неповторимой улыбкой, которая всегда согревала её сердце. Он с удовольствием приступил к ужину. – Это очень вкусно!

– Правда? – её глаза засияли от радости. – Хвала Великому Ему! Я уж было испугалась, что пересолила… – она облегчённо вздохнула и приложила руку к груди, словно стараясь успокоить внезапно забившееся сердце. Этот жест всегда был присущ взрослым женщинам, когда они испытывали облегчение или благодарность.

Джейсон поднял глаза от тарелки и посмотрел на мать. В его взгляде читалась искренняя забота и тепло. Он знал, что для неё важно слышать добрые слова, и всегда старался поддержать её, даже в самых простых вещах.

– Ты знаешь, мам, – сказал он, медленно жуя суп, – я так рад, что у нас есть такой уютный дом и такой чудесный сад. Это место дарит нам столько радости и покоя.

– Да, сынок, – женщина улыбнулась в ответ, её глаза наполнились гордостью за сына. – И всё это благодаря нашему труду и заботе. Ты у меня просто умница!

Сказать ей? Спросить ли? Нет! Не хочу портить этот вечер… Но ведь если я просто спрошу, то вряд ли что-то испорчу. В этом ведь нет ничего такого. Простой вопрос о давней истории. Мне важно, мне нужно это знать!

– Мам… – парень медлил, в нерешительности отводя взгляд. – А помнишь, ты рассказывала мне историю про какую-то свою подругу детства?

– Про Люси, что ли? – Её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, стараясь не показать волнения.

– Да, наверное… Ты говорила, что её ещё в Чёрный сектор отправили, – парень водил по тарелке ложкой, еле слышно постукивая металлической посудой.

– Люси… – она сделала паузу и, кажется, на секунду задумалась. Вдруг взгляд её сделался хмурым, одновременно не теряющим своей теплоты. Женщина еле заметно мотнула головой и, всё так же не выдавая волнения, спросила: – Почему ты про неё вспомнил?

– Сегодня с Кальми обсуждали эту историю. Вот хотел узнать, что стало с той девушкой? Ты её встречала когда-нибудь после перевода? – он взглянул на мать, та снова слегка нахмурилась.

– Нет. Они не покидают Чёрный сектор. А почему ты спрашиваешь? – Женщина скрестила руки и серьёзно посмотрела на сына.

– Да просто любопытно, – парень неестественно улыбнулся и продолжил есть.

– Джейсон! Что-то не так… Я же чувствую. Не нужно мне врать, скажи всё, что думаешь. Ты же знаешь, мне можно доверить всё, – мама легко коснулась руки юноши и встревоженно взглянула ему прямо в глаза.

Нужно как-то увести её внимание. Мне есть что сказать, но поймёт ли она меня? Может, скажет, что я сошёл с ума, как говорили предки из Великого мира. Конечно, поймёт, она же моя мама… Кто, если не она? О Великий ОН… Почему наш мир так сложен? Слышишь ли ты вообще мои молитвы к тебе?

– Мам, а правда, что существует любовь между людьми? – тихо спросил он, положа руки на плечи, будто обнимая себя.

Женщина, сидящая напротив, на мгновение замерла, а затем рассмеялась.

– Конечно! Я люблю всех жителей Фермы, очень люблю тебя, – она протянула руку к сыну и играючись потрепала его по волосам. – А что за вопрос?

– Нет, я не о том, – его пальцы крепче сжали предплечья, нервозность и сложность вопроса давали о себе знать. – Правда, что существует… другая любовь? Прародители называли её романтической.

Женщина нахмурилась, её лицо стало серьёзным.