Анна Кондакова – Пять грязных искусств (страница 57)

Я еле сдержал крепкое словцо, которое бы, несомненно, украсило этот светский разговор.

– Какие еще новости, мистер Хинниган? – Я снова улыбнулся очкарику. – Посвятите меня в эти интереснейшие события.

– Во-о-от, – неторопливо кивнул Хинниган. – Очень жаль, но вчера вы пропустили урок по продвинутым искусствам, мистер Питон. Его вел мрачный профессор Густаво Капелли. Если честно, даже я не сразу запомнил его фамилию. Зато у него такие забавные мокасины… Так вот. Мы изучали искусство рун и его влияние.

– Это влияние я уже испробовал на себе. Что еще? Э-э… какие еще новости, мистер Хинниган? Не томите, поделитесь скорее, будьте любезны.

Парень заулыбался.

– Как приятно разговаривать с интеллигентным человеком! Сегодня прошел второй урок по родовому этикету. Софи рассказывала об имперском периоде Бриттона, а я уже читал про это, и мне было неинтересно… Потом еще была физподготовка. Просто физподготовка. Мы бегали, как стадо баранов, по кругу тренировочного зала, потом подтягивались на турниках, качали пресс, отжимались, поднимали гири… Ничего хорошего. Руки теперь болят. Нам надо будет нормы какие-то там сдать через месяц.

– Ты поднимал гири? – удивился я.

– Ну конечно… – Хинниган опустил глаза и выдавил: – Заставили, куда деваться.

– Ладно, что еще новенького?

Очкарик пожал плечами, энтузиазма в нем поубавилось.

– Было несколько драк. Ну… не таких эпичных, как у тебя с Орриваном. Я бы назвал это просто стычками. С утра чего-то не поделили Купер и Одзаки, их разнимали прямо в холле. Потом в столовой орали друг на друга Гудьер и Хью Теллер. Но круче всех, конечно, было вечером. Дарт Орриван целый день косился на Питера Соло. Все ждали, что он начнет мстить за то, что тебя отчислили. И вечером это случилось. Вот совсем недавно.

Я вздохнул. Ну вот какого черта Дарт лезет на рожон? Добьется, что Сильвер отвесит ему окончательный пинок под зад за нарушение дисциплины, и он вылетит из школы без права на возвращение.

– И что Дарт сделал?

Хинниган покачал головой.

– Он прижал Питера прямо в туалете, применил против него стихию воды… залил весь туалет к чертовой матери. А Питер сделал так, чтобы Дарт застрял между трубами. Дарт бы выбрался, конечно, и достал бы Питера все равно, если бы не камердинер. Бернард появился, и парням пришлось успокоиться. Это мне Купер рассказал, он как раз пришел в туалет, когда драка уже закончилась. Но я точно знаю, что Дарт не оставит Питера в покое, он настырный.

– Настырный-то он настырный, – помрачнел я, – только вот хуже бы не сделал. Питер ведь тоже непрост.

– Ага, – закивал Хинниган. – Купер сказал, что так перекрутить трубы в туалете смог бы только медион, а не инфир. Инфир бы не смог мутировать такую массу металла сразу.

Я замер.

– Мутировать?

– Ну да. Питер же мастер мутаций. Ты не знал, что ли?

Тошнота подступила к горлу.

Неприятное открытие и странная реакция организма. Казалось бы, какая мне разница, каким искусством владеет Питер Соло? Но все же, узнав, что он тоже мастер мутаций, я ощутил тревогу. Питер Соло такой же, как и я, он умеет то же самое, да еще и медион, судя по всему. Просто скрывает силу, притворяясь не слишком-то умелым инфиром. Зачем только?..

– На этом все. Больше новостей нет, – развел руками Хинниган, затем кивнул на книги, и в его глазах снова появился интерес. – Ну что? Приступим?..

Развалившись в кресле, Хинниган не меньше двух часов пересказывал мне содержание первых двух книг: «Политика. Экономика. Ресурсы империи» и «География Бриттона и морские пути».

Я ходил по тесной библиотеке туда-сюда, порой присаживался на край стола, порой прислонялся к стене плечом, а через какое-то время снова принимался мерить шагами пространство.

И все время удивлялся, как столько знаний уместилось в сумасшедшей голове Хиннигана?..

Что-то я знал и до этого, но что-то оказалось для меня открытием.

Например, я отлично знал, что у Бриттона есть две колонии: южная, вместе с огромными хэдширскими плантациями винограда, пшеницы и кукурузы, и восточная, так называемая «рыбная», охватывающая побережье Сабасского моря, вместе с бухтами и мелкими портовыми городками. Когда-то там процветал Юни-Порт, разрушенный еще в доимперскую эпоху, а теперь развлекающий своими развалинами толпы туристов.

Однако я не знал, что россыпь крупных островов Сабасского моря (целый архипелаг, между прочим) никак не могут поделить Бриттон и соседний Зеол. Вот уже пять лет ежегодные переговоры между странами заканчиваются ничем, накаляя обстановку до назревающего военного конфликта.

И если Зеол нападет, Бриттон рискует не устоять.

Мало того, что Зеол имеет огромную военную мощь, так в его распоряжении имеются лучшие отряды наемников. Именно там нашли пристанище несколько сильных кланов из Азии – части света, которую по привычке именовали по-старому, как и самих азиатов. Новые слова – Сабас и сабассцы – так и не прижились, хотя во всех учебниках внедрялись повсеместно.

Еще я не знал, что в самом Бриттоне тоже немало проблем. Народ южных колоний, а если конкретно, то фермеры Хэдшира, все чаще поговаривают о независимости.

Хинниган тараторил и тараторил. Выдавал не только пересказ книг, но еще и дополнял его слухами и догадками:

– Я слышал, что фермеры настолько озверели, что Лэнсом перекрывает некоторые железнодорожные пути через Хэдшир, чтобы избежать нападений. Говорят, они грабят поезда и убивают лэнсомских вельмож. А еще туда планируют отправить армию…

Порой его приходилось затыкать, когда он уж слишком увлекался.

Закончив с первыми книгами, Хинниган указал на следующую – «Ринги. История имперского рода».

– Эту я сам читал, – отмахнулся я тут же.

Мне уже хотелось поскорее закончить с книгами и заняться эргами, но Хинниган с хитрым видом спросил у меня:

– Если читал, то скажи, как звали знаменитую дебютантку на балу в замке «Сьерро-Холл», а в последующем супругу патриция Георга Второго, которая оказала большое влияние на его военные походы и успешное завоевание южных колоний?

– Как звали… кого? – уставился я на Хиннигана.

– Дебютантку, – со вздохом повторил тот. – Ты что, про отбор дебютанток не слышал никогда? Именно на отборе будущий Георг Второй приметил себе жену, Алисию Ван-де-Граф, дочь зеольского герцога Людвига Ван-де-Графа. Да и вообще, все патриции Бриттона находят себе жену именно при отборе дебютанток, это традиция такая.

– Э-э… Клиф… – я поморщился. – Не забивай мне голову. Поверь, мне глубоко наплевать, как звали эту дебютантку или кто она там. Это было лет сто назад. Георга Второго уже давно нет в живых, а Хэдшир завоеван. Чего теперь об этом говорить? Давай про современность.

Очкарик скептически меня оглядел.

– Хорошо, совсем простой вопрос по роду Рингов. Как зовут супругу Тадеуша Ринга, самого императора?

Я нахмурился.

– Что-то на Ж… Жанна?

– Леди Женевьева, балбес, – Хинниган поцокал. – Так ты читал эту книгу или только картинки разглядывал?.. Итак, запоминай. У Тадеуша есть жена, Женевьева. У них есть двое сыновей Фердинанд и Гораций. Есть еще дочь, Шарлотта, вышедшая замуж за герцога Бирольского, и на трон она не претендует, как и младший сын императора Гораций. Все достанется Фердинанду и в дальнейшем его старшему сыну Георгу, в перспективе Четвертому.

– Так-так… погоди, – остановил я Хиннигана. – Прокручу в голове, чтобы не забыть.

– Мне нравится твое рвение, Питон, – с довольной физиономией кивнул Хинниган.

Я отвернулся от него, фиксируя в голове информацию, делая там зарубку.

Итак.

Я Теодор Ринг, точнее принц Теодор Гораций Ринг. Мои дед и бабка – император Тадеуш и леди Женевьева, мой отец – принц Гораций, мой дядя – принц Фердинанд, моя тетя – Шарлотта, герцогиня Бирольская. Так, с этим понятно. Не забыть бы еще, что у меня есть двоюродный брат Георг и родные сестры Эльза и Сильвия.

Хинниган с интересом наблюдал, как я хмурю лоб.

– А я вот недавно в газете прочитал, что жена Горация Ринга Иветта объявила, что ждет четвертого ребенка, и если на свет появится мальчик, то будет еще один претендент на престол.

Я нахмурился еще сильнее.

Получается, моя мать, по имени Иветта, беременна. И даже удивительно, как это вовремя случилось, если учесть, что Гораций и Иветта буквально на днях лишились своего единственного сына Теодора, то есть меня.

Хинниган ткнул пальцем в книгу «Патриции и родовое устройство» и сказал с сочувствующим видом:

– Давай я тебе про патрициев расскажу, и на этом пока закончим. А то у тебя, я вижу, голова опухла.

Впервые я был согласен с Хинниганом и, кивнув, приготовился слушать новую лекцию. Она оказалась удивительно короткой.

– У каждого уважающего себя рода есть патриций, – начал Хинниган. – Патриций отвечает за благополучие своего большого семейства, а оно может включать в себя больше трех поколений. Если семья разрастается и в нее входит уже несколько родов, то она превращается в клан, но патриций все равно остается главой клана.

Я кивнул.

Ну, пока ничего нового. Все это я уже знал.

– Издревле патрицием мог стать только мужчина, – продолжил Хинниган с таким умиротворенным видом, будто рассказывал мне сказку на ночь. – Хотя были случаи, когда его функции брала на себя женщина, если патриций умирал, а других мужчин в роду не оставалось, либо они были еще слишком маленькими. Авторитет патриция непоколебим. Его приказы беспрекословно исполняются всеми представителями рода. Патриций определяет карьеру своих родных, одобряет или не одобряет заключение брака, решает любые вопросы, от семейных скандалов до пользования имуществом и выбора политических приоритетов. Короче говоря, патриций решает всё.