Анна Кондакова – Последний ранг (страница 8)

Разрывало от того позора, что он сегодня пережил. Ему казалось, что вот-вот его вывернет наизнанку от унижения, которое ему нанёс Бринер. Этот ублюдок наступил ему на спину на глазах у всех! Наступил на спину! Он убил любимого голема Радислава! Клавдий не заслужил такой позорной смерти!

Шумно засопев, Радислав вдруг замер и вслушался в звуки из коридора.

Шаги.

Они приближались.

И эти шаги он бы узнал когда и где угодно. Размеренные, неторопливые и уверенные, но в то же время неотвратимые. Будто часовой механизм отсчитывает секунды до взрыва. Тук-тук-тук-тук. Ровно и мерно. Тук-тук-тук-тук. Фатально и опасно.

Так мог приближаться только его отец.

Через пару секунд в распахнутые двери гостиной вошёл отец. Высокий, худой и спокойный. На его пиджаке, как всегда, блестел значок статского советника, хотя ему давно прочили новый чин, и это был уже совсем другой уровень, но отец будто не торопился. Ему было удобно в кресле вице-губернатора: за спиной большого начальника делишки проворачивать безопаснее.

Под его тяжёлым взглядом Радислав притих, но бешенство никуда не делось.

Будь его воля, он бы и отца зашиб, потому что ненавидел его не меньше, чем Бринера. И было, за что. Именно отец решил, что семья Стрелецких должна жить в бывшем особняке Бринеров, будто подбирая за ними остатки былой славы. Это он заставил Радислава тут торчать! Это всё он! Этот спокойный, хитрый и хладнокровный упырь!

— Ты разочаровал меня, — произнёс отец ледяным тоном. — Не позорься ещё больше, чем ты уже опозорился.

Он даже не посмотрел на тот погром, который устроил его сын.

— Твоя репутация теперь пустой звук, в том числе, для меня, — продолжил отец. — Но не только для меня. Отец Ольги десять минут назад позвонил мне и отменил вашу свадьбу. Ты доволен, сын? Почему какой-то слабосилок за один миг лишил тебя всего? Зачем ты вообще ввязался в этот поединок, если не мог победить?

Радислав поджал губы.

Отец намеренно унижал его, он всегда так делал, с самого детства.

— Я мог его победить. Мог, — процедил он, сверля отца взглядом. — Но он применил какую-то новую силу. Он где-то тренируется, тайком. За ним надо проследить и выяснить, кто его тренирует…

— Его никто не тренирует, иначе я бы об этом знал, — перебил отец. — Найди себе другое оправдание.

— Это не оправдание!!! — вскипел Радислав. — Он что-то использовал! Какую-то уловку! Не зря же он потребовал поединка при свидетелях! Типа за свою сестру и долги! Он уже тогда что-то задумал! А я не мог отказать! Мы с друзьями стояли у Академии, и он…

— Ясно, — поморщился отец. — Что ж. Ты отправил к нему наёмников, и они не справились. Ты туп и нетерпелив, раз не предвидел такого. Разве ты позволишь Бринеру ещё раз наступить себе на спину? Он лишил тебя выгодной партии и уважения общества, а ты просто отправил к нему наёмников и взорвал его дом? Ты идиот?

Радислав ненавидел, когда отец так делал. Унижал его, науськивал, как пса, и ждал реакции. Это был его особый метод воспитания.

У Радислава даже башка заболела, готовая разломиться от напора гнева изнутри. Но он взял себя в руки и холодно произнес, копируя тон своего коварного отца:

— Я убью его, уничтожу, но сделаю это иначе. Дело чести. Этот урод должен сдохнуть так, чтобы на его могилу даже плюнуть побрезговали. Он меня подставил и разрушил мою жизнь.

— Тогда уничтожай аккуратно, — сощурился отец. — Я ещё раз позволю тебе разобраться самому со своим врагом, иначе ты никогда не научишься искусству войны. Запомни, сын: чтобы победить врага, не нужно на него нападать, нужно разрушить его планы. А в том, что у Бринера есть какие-то планы, раз он так нагло себя ведёт, нет никаких сомнений. Но если ты наделаешь шума и подведёшь меня, то Бринером я займусь сам, а ты так и останешься позором нашего рода. Тогда можешь забыть о моём покровительстве и моих деньгах. Всё достанется твоим братьям. Ты понял?

Радислав выдернул кинжалы из рояля, перевёл дыхание и зло ухмыльнулся отцу:

— Понял, папенька. Тебя сложно не понять.

Только когда я отошёл от места пожара на пару километров, то отпустил Эсфирь с рук.

Всё это время она молчала, крепко вцепившись в мои плечи. Ей было страшно, а я не знал, как её успокоить.

В прошлом у меня не было ни братьев, ни сестёр. Понятия кровного брата или сестры для сидархов вообще не существовало. В паре рождался только один ребенок, и это был не закон, а свойство таких магов.

Мужчина-сидарх мог заниматься сексом сколько угодно, но сделать он мог только одного ребенка за всю жизнь. Точно так же было и у женщин. Поэтому сидархи с родовой магией считались редкими магами, хоть и сильнейшими.

Мои отец и мать оба были сидархами, а значит, меня они заделали с большим магическим потенциалом. Хотя сейчас это было не так важно, потому что род Бринеров давно растерял мощь родовой магии и теперь развивал силу совсем других Путей.

— Алекс… — наконец заговорила Эсфирь, цепляясь за мою руку похолодевшими пальцами. — Алекс, что нам теперь делать? Куда мы пойдём?

Я оглянулся на затухающее зарево вдалеке.

— Как насчёт родственников?

— Ты с ума сошёл? — Эсфирь чуть не задохнулась от моих слов. — Есть родственники только с маминой стороны, и они нас ненавидят! Они и маму ненавидели из-за того, что она за папу замуж вышла! Будто ты не знаешь! И живут они в другом городе! Ну и кому мы нужны… такие?

Её губы задрожали, она была готова разреветься, но всё же держалась.

— Разберёмся, не бойся, — я заставил себя улыбнуться, после чего вынул из кармана пачку белых купюр, которую забрал у наёмника-друида.

— Деньги? Откуда?.. — Эсфирь шмыгнула и вытерла нос пальцем.

— Кто из нас Пророк? Ой, это же ты, — ещё шире улыбнулся я, пряча деньги обратно в карман.

Она оторопела и хоть немного забыла о своих страданиях.

Я же быстро направился вдоль по улице с редкими фонарями. Вдалеке уже гудели пожарные дилижансы, подлетающие к месту взрыва, но меня это мало волновало. Надо было уходить, а потом найти возможность добыть эфир в другом месте.

Эсфирь послушно семенила за мной и опять молчала, но когда в конце улицы увидела тусклую вывеску «Гостиница», то скептически забормотала:

— Нас туда не пустят, можешь не надеяться… как только узнают, что мы Бринеры.

— Им об этом знать необязательно.

В итоге вышло именно так, как сказала Эсфирь.

Не успел я зайти на порог и рта раскрыть, как портье гостиницы тут же объявил:

— Извините, мест нет!

По его глазам сразу было ясно: он точно знает, как выглядят дети Бринеров. Возможно, всему виной были чисто белые волосы Эсфирь. Да и мои — тоже. Я был уверен, что у меня такие же, хоть и не знал, как именно выгляжу.

В следующей гостинице, через улицу, нам отказали в той же манере.

На третий раз я решил действовать иначе. Если они не хотят мои деньги за свои услуги, то услуги я возьму бесплатно. У меня на этот счёт тоже были принципы, а в запасе имелась пара методов для такого случая.

Эсфирь будто почуяла, что я собираюсь сделать что-то нехорошее, и ухватила меня за руку.

— Ты что⁈ Сдурел? Нас опять судить будут! И про рейтинг не забывай! Лучше дождёмся старика!

— Какого старика? — уставился я на неё.

В этот момент в одном из переулков появился… старик.

Эпизод 3

Он появился неожиданно.

Самый настоящий старик: лет восьмидесяти, низенький, с короткой седой бородой, в очках и дорогом клетчатом костюме, с жёлтым чемоданчиком в руке, весь такой интеллигентный и явно не местный.

К друидам или некромантам он отношения не имел. Скорее всего, это был маг вообще не боевого вида, но магический эфир в нём зашкаливал.

Шёл он торопливо, крепко держа трость и прижимая к бедру чемоданчик, будто от кого-то пытался скрыться, но не мог идти быстрее.

Какого лешего он вообще тут забыл? Только веские причины заставили бы такого интеллигента прогуливаться поздно вечером по криминальному району Изборска.

Увидев меня и Эсфирь, он с облегчением выдохнул и поспешил в нашу сторону.

Через пару секунд я понял, чего он так боялся. Позади него появилась компания молодчиков подшофе, и это были как раз местные ребята. Забулдыги решили, что у старика найдется что-то ценное в чемоданчике, раз он его так к себе прижимает. На их месте я бы тоже так решил.

Как говаривал мой оруженосец Бонце: «Зачем сокрушаться, что тебя ограбили? Ты ведь сделал для этого всё, что мог».

Хотя я всегда придерживался другого правила: жертва не виновата в подобном преступлении, как бы её ни убеждали в обратном. Виноват преступник.

Пропустив старика мимо, я молча шагнул в сторону компании забулдыг.

Ничего не говорил, никак не угрожал. Просто посмотрел, внимательно изучая их глазами. Я презирал воров, стервятников и любителей нападать сворой.

Парни остановились, а потом решили, что лучше ретироваться, хотя их было трое, а я один.