Анна Кондакова – Государственный Алхимик (страница 85)
«Добей колдунов!».
Гомункул рванул вверх и, с грохотом пробив заледеневший стеклянный потолок вместе с балками, вырвался в ночное небо. Несчастное здание задребезжало, разваливаясь на части.
Я бросился к Ольге.
Хотел подключить Доспех, но… не смог. Не смог! Магия Первозванного не сработала.
Пришлось прикрывать девушку собой, оставаясь беззащитным. Я опять навалился на Ольгу сверху, обхватил и сжал в объятьях.
Усадьба затрещала, с потолка повалились доски, вывернутые брёвна, камни, черепица, стёкла, куски обшивки и оконные рамы от свода.
Грохот стоял такой, что в черепе беспрестанно звенело.
Пыль заполонила всё вокруг.
Меня и Ольгу должно было завалить уже через несколько секунд, но всё, что падало сверху, почему-то до нас не доставало. Усадьба рушилась, но мы оставались целыми, будто что-то нас защищало.
Я посмотрел на Ольгу.
Она снова была нормальной, без белизны в глазах, но смотрела девушка не на меня, а куда-то наверх.
— Золото… — зашептала она в каком-то жутком благоговении. — Это золото… золото…
Не обращая внимания на её шепот, я быстро вскочил и поднял её на руки. И только после того, как глянул туда же, куда смотрела Ольга, то понял, о каком золоте она говорит.
Вместе с пылью вокруг нас кружилась и другая пыль — золотая.
Именно она и защитила нас от падающих обломков. А ведь Нонны рядом не было, чтобы это сделать.
— Ты создал золото… золото… — опять зашептала Ольга. — Это золото!..
Слова Ольги пульсировали у меня в мозгах, пока я выносил девушку на руках. Зал всё ещё рушился вокруг нас, поэтому надо было уносить ноги.
Вместе с золотой пылью я вывалился на улицу и побежал подальше от усадьбы.
Бой уже отгремел.
Мой гомункул-титан бесшумно летал в ночном небе, как коршун, и высматривал врагов, но больше никого не находил.
Парадный двор был завален трупами, в том числе, останками колдунов. От жёлтых клякс невыносимо воняло серой и ацетоном. Земля была изрыта воронками от бомб и обожжена Магическим Зноем, дымилась и выпускала горячий пар в ночное небо.
Сначала я увидел деревенских магов.
Микула сидел на чёрной траве рядом с погибшим Сильвестром — у гомункула не было головы и ног, их просто расщепило в бою с колдунами. Но главное — у него больше не было сердца. Вместо него в неуклюжем железном теле Сили зияла расплавленная дыра.
Ещё из знаний прошлого мира я помнил, что если гомункул лишается сердца, то части силы лишается и алхимик, который это сердце создал. Так мы порой убивали алхимиков, уничтожая всю их армию.
Микула сидел на траве, навалившись плечом на павшего Силю, и не в силах подняться.
Он безотрывно смотрел на гомункула в небе, будто не верил глазам, и просто молчал.
Рядом с отцом рыдала Полька, уже в своём обычном виде миловидной десятилетней девочки. Ей было не до неба, не до молчания и не до крылатого титана.
Она оплакивала совсем другого гомункула и гладила его по пузу ладошкой.
— Силя… Силечка… ты меня спас, ты такой хороший… Силя…
Чуть дальше я заметил деда-рупора.
Он тоже был жив, но серьёзно ранен в шею. Дед лежал, привалившись спиной на забор, а возле него суетилась няня, пытаясь остановить кровь и спасти ему жизнь.
Слава Богу, она успела выбраться из усадьбы. Причем, вместе с графофоном. Забытое устройство лежало у забора, без пластинки. Скорее всего, её сохранила у себя няня, и только мы двое знали об этом.
— Светоч ты мой… ну куда ж ты полез… — бормотала няня, продолжая суетиться около деда Архипа. — Разве нам, старикам, такое положено?
Дед смотрел на неё и почему-то улыбался.
— Агась… а сама-то воевала, как бешеная, — прохрипел он.
Няня не сразу меня заметила, но когда всё же увидела, как я иду по двору с Ольгой на руках, а вокруг клубится золотая пыль, то замерла в потрясении.
— Илья… — Она смогла произнести только моё имя.
Не Илюшечка, не крошечка.
Илья.
— Всё хорошо, няня, — поспешил я успокоить. — Помогите Архипу. И помогите Ольге.
Пока я шёл по двору, золотая пыль, что клубилась вокруг меня, осела на землю.
— Илья, что же это? — опять выдохнула няня.
Я ничего ей не ответил.
Сам не знал, что же это. Пока всё, что я мог, это хоть как-то помочь людям — тем, которые ещё остались живы.
Я положил девушку прямо на траву, рядом с няней.
— Помогите ей.
— Не нужно, — слабым голосом запротестовала Ольга. Она ухватила меня за штанину и придержала рядом с собой. — Где мой брат? Где Эл? Где он?.. Скажи! Пожалуйста, скажи мне! Умоляю!
— Не знаю, — честно ответил я. — Но я найду его. Обещаю.
Она наконец отпустила меня, повалилась на траву и разрыдалась в голос.
Я же опять окинул взглядом двор, выискивая Эла и всех остальных. Марьяну, Нонну, Ван Бо. Но пока никого из них так и не увидел.
Зато услышал далёкий и протяжный стон своего рысаря.
Не рык, не пыхтение, а стон.
Так звери из Зоны Морока кричат о своей боли.
— Буян!!! — заорал я и рванул за ворота усадьбы.
В ответ снова прозвучал стон. Мой рысарь находился где-то около мельницы, и я бросился туда же, проклиная всё на свете. Какой я, к чёрту, хозяин, если не уследил за своим питомцем⁈
— Буян! — опять проорал я во всю глотку.
А потом увидел, что на том месте, где должна быть мельница, дымятся только сгоревшие брёвна, клубится дым и летает пепел.
От ужаса у меня ослабли ноги.
Там лежала Стрекоза, уже погибшая.
Всё было понятно с одного взгляда: подбитая машина рухнула прямо на мельницу, вспыхнула и обуглилась вместе с ней.
От Стрекозы остался только обезображенный остов и переломанные лопасти, а рядом носился мой рысарь и выл… выл и стонал, будто плакал от горя и потери.
Глава 36
Увидев меня, рысарь рванул навстречу всё с тем же душераздирающим стоном.
Сам он был в порядке, но на него я уже не смотрел. Мои глаза отчаянно пытались отыскать хоть какие-то признаки жизни внутри погибшей Стрекозы.