Анна Кондакова – Государственный Алхимик (страница 79)

Я кивнул и почти без усилий подключился к Режиму Абсолюта.

Доспех моментально исчез с моего тела вместе с оружием, и я остался стоять беззащитным перед целой ротой колдунов. На поясе у меня болтались только лабораторные щипцы.

Сестра Эла прикусила губу и с горечью посмотрела на меня.

Возможно, она ждала мощного рыцаря с армией союзников, а не обычного парня-алхимика, который пришёл сюда один. На мне ведь не написано, что я не так уж прост.

— Ты нашёл Кладезь? — прямо и по-русски спросил колдун.

— Да, она у меня, — так же прямо ответил я.

Колдун теснее прижал пленницу к себе.

— Тогда начнём.

Глава 34

— Начнём, — ответил я.

Ничего больше не говоря, колдун поднял четырёхпалую руку в пластинчатой перчатке и слегка согнул большой палец.

Шестерых пленников-артефакторов, что стояли за его спиной, сразу же отпустили.

Несчастные люди даже не сразу отважились отойти от конвоя, а задержались на месте, будто не верили, что всё ещё живы. Наверняка, в спасение они уже не верили.

— Идите! Ну же! — позвал я. — Быстрей! Встаньте у калитки за моей спиной!

Они наконец решились и, едва волоча ноги, придерживая друг друга, поспешили в мою сторону.

— Жрицу тоже отпустите! — потребовал я у колдуна.

Не опуская руки, тот согнул второй палец.

Кочевницу освободили, но она не смогла идти сама — опустилась на колени от бессилия. Её крылья, освобождённые от верёвок, дёрнулись, и девушка зажмурилась от боли.

— Юни ло ту! — со злостью и пренебрежением бросил колдун.

Что значило: «Забирай эту тварь!».

Недолго думая, я направился к жрице, обогнул колдунов, стоящих на пути, и аккуратно поднял жрицу на руки. Постарался сделать так, чтобы не повредить ей хрупкие крылья, но она всё равно застонала, едва перенося боль.

Жрица была настолько лёгкой, будто в ней не имелось никакого веса.

— Дар-ри най, — прошептала кочевница, не сводя с меня глаз. — Ты Дар-ри най.

Я отнёс её поближе к калитке — туда же, где встали шестеро освобождённых пленников. Затем привалил жрицу спиной на забор и прошептал:

— Потерпи, Хатхо, скоро всё закончится.

— Делай всё, что нужно, Дар-ри най, — тихо ответила она на хорошем русском. — Всё в твоих руках.

Несмотря на то, что жрица наконец была свободна, улететь бы она всё равно не смогла — крылья были надломлены так, что их не расправить.

— Адо се!!! Най-о!!! — рявкнул колдун от нетерпения («Иди сюда!!! Сейчас же!!!»).

— Адо, — отозвался я.

Потом ещё раз глянул на артефакторов и жрицу.

Вряд ли они понимали, что сейчас происходит. Точнее, на что их будут обменивать. Они просто стояли, избитые, грязные и истощённые, и смотрели на меня с надеждой.

— Адо се! — повторил колдун. — Инги ма дрепа исони!

Он снова угрожал убить Ольгу, если я не подойду к нему. Она была единственной, кто остался у колдунов.

Я развернулся и направился к нему, на ходу указывая на пленницу.

— Парво исони!

Это значило: «Отпусти её!».

На этот раз колдун покачал головой, давая понять, что девушка останется при нём, как страховка. Такой поворот я тоже допускал, но всё равно потребовал:

— Пока не отпустишь всех, ничего не получишь!

Он снова качнул головой.

— Нет, — ответил по-русски, а потом опять перешёл на свой язык: — Най-о исони со ма фаро-ди.

Я уставился на него.

Возможно, мне показалось, но, похоже, он сказал: «Сейчас она покажет нам истину».

— Не понял, — нахмурился я. — Какую истину? Что значит «фаро-ди»?

Не отпуская пленницу от себя, колдун взял её за запястье и поднял руку девушки выше. Её ладонь была грязной, в ссадинах, ногти обломаны.

— Фаро-ди, — повторил колдун, стиснув запястье девушки так сильно, что она зажмурилась от боли.

У слова «фаро-ди» было много значений.

Истина, справедливость, правда.

Что конкретно имел в виду этот урод, сразу было не понять.

— Говори ему! — велел он девушке по-русски. — Говори! Най-о! Он должен знать, что ему не скрыться от нас и не обмануть! Говори! Пусть знает!

Ольга вздрогнула и открыла глаза, совершенно сухие и уставшие. Слёз я не заметил — возможно, все слёзы она давно выплакала и смирилась со своей участью, да и сейчас не верила в спасение.

— Хорошо… я скажу ему, — тихо произнесла она, вдохнула глубже и продолжила: — В плену у колдунов находились семь одухотворённых артефакторов. Уже давно. В том числе и я. Меня привели последней. И они… все эти артефакторы…

Она вдруг замолчала.

— Говори!!! — рявкнул колдун.

Девушка перевела дыхание и посмотрела мне в глаза. Взглядом я попросил её не торопиться и потянуть время насколько это возможно. Не знаю, поняла ли она меня.

Ольга едва заметно кивнула и нашла в себе силы продолжить:

— Эти маги умеют создавать артефакты с душой, понимаешь? То есть, могут вложить часть своей души в вещь, понимаешь? Или даже всю душу. Или половину. Это придаёт вещи невероятные свойства и силу.

Я кивнул.

— Понимаю. Только одухотворённые артефакторы на это способны. И мне уже приходилось быть свидетелем такой магии.

Я говорил про её брата Эла, но вряд ли она это поняла.

— Так вот… — выдохнула девушка. — Эти маги должны были создать два сильнейших артефакта. Один из них создавался для перемещения колдунов и преодоления любой магической защиты. Это для того, чтобы проникнуть в усадьбу. Артефакт действительно был создан и разделён на сто кусочков. Это иглы, которые крепятся на плащи колдунов. Теперь они могут проникать в любые, даже самые защищённые места. Однако в усадьбу они так и не смогли пройти. И тогда несчастных пленников заставили создать второй артефакт. Более сильный.

Девушка опустила голову, будто больше не могла на меня смотреть.

Колдун обхватил её за подбородок и заставил опять поднять голову.

— Говори! Пусть он знает, что пути назад нет!

— Да… конечно… я всё скажу, — снова заговорила Ольга, посмотрев мне в глаза. — Представь, на что способны семь одухотворённых артефакторов? Они могут создать великую вещь. Особенно под угрозой смерти. Их заставили создать артефакт, который показал бы, где лежит… лежит тайник… что-то невероятно ценное. Просто никто не знает, как оно выглядит. Что это? Камень, порошок, эликсир, свиток, книга или любой другой предмет? Оно может оказаться всем, чем угодно, понимаешь?

Она постоянно спрашивала меня «Понимаешь?», будто пыталась оправдаться за то, что помогала колдунам, а ещё говорила так, будто мы были тут одни, и будто за нами сейчас не наблюдали сотни красных колдовских глаз.