Анна Кондакова – Государственный Алхимик (страница 77)

Добравшись до броневика, на котором больше не было солярных защитных щитов, я рубанул мечом сначала по колесу, а потом сразу же по окну, из которого на меня минуту назад пялился Оскар. Правда, сейчас его не было видно.

Окно броневика поддалось на пятый удар мечом.

Стекло лопнуло, после чего я пробил его уже кулаком в перчатке Мастера-Расчленителя. Кто б знал, как мне хотелось вытащить Оскара наружу и воздать ему за всё.

— Илья! Уходи! — закричал он из салона, теперь уже без громкоговорителя. — Я отпускаю тебя! Можешь валить из усадьбы! Я скажу отцу, что ты сбежал! Мы оставим тебя в покое!

Я молча продолжал пробиваться к нему в салон.

Мне было всё равно, что он предлагает: у меня имелась своя задача — узнать информацию о Кладези.

Если Оскар знает хоть что-то, то я вытащу это из него. Либо силой, либо подключу Проверку Памяти, даже несмотря на то, что Оскар — мой прямой кровный родственник.

До этого я уже просмотрел память Дарьи и много чего узнал, но всё же не самое главное. До серьёзных тайн её не допустили. А вот Оскару могли и сказать.

Пробив наконец дыру в салон и раскурочив бронированную обшивку, я заглянул внутрь машины.

Оскар забился в угол, опустился на пол и вытаращился на меня, прерывисто и шумно задышал, будто никак не веря в происходящее.

— Сам выйдешь или тебя за ноздри вытащить? — спросил я у него.

— Илья… Илья, послушай… давай договоримся, — забормотал Оскар, втянув голову в плечи. — Никто не ожидал, что такой, как ты…

— А что не так с таким, как я? — оборвал я его бормотание и втиснулся в салон через дыру.

Оскар перевёл сбившееся дыхание и перешёл на шёпот:

— С тобой всё не так, слышишь? Вообще всё. Ты делаешь вещи, которые делать не должен. Доспех этот нацепил, с кочевниками связался, мечом машешь. А ты всего-то должен был открыть для нас ворота, не имея никаких амбиций. Всё было идеально, всё по завещанию: твой возраст, нужная усадьба, всё-всё. Отец готовился к этому событию целый год! Как только узнал о Кладези от императора!

— О каком завещании ты говоришь? — спросил я, сделав шаг к нему.

От испуга он заговорил быстрее и громче:

— Завещание Михаила из императорского архива! Оно лежало в государственных бумагах все сто сорок лет, но прочитать его смогли только год назад, потому что проявились алхимические чернила. Сам император прочитал это завещание, а потом сразу же связался с нашим отцом. И знаешь, что там было?

— Что? — Я сделал ещё шаг к Оскару.

— Что как только появится в семье ртутный маг, — он судорожно сглотнул, — то по достижении совершеннолетия его надобно отправить в дальнюю усадьбу и дать открыть ворота с печатью. И что внутри усадьбы есть тайник с некой бесценной Кладезью. Император сразу потребовал от отца это сокровище. Он сказал, что тогда жалует отцу титул Государственного Алхимика, которого тот давно добивается. Понимаешь, как это важно? Сам император заинтересован, а ты сопротивляешься! Ты пошёл против императора!

От своих же слов он будто осмелел и даже чуть привстал.

Я же нахмурился и остановился, чтобы дать Оскару выговориться и не слишком его пугать.

— Но если я так важен, то почему вы меня в усадьбе отравить-то пытались?

Оскар опустил глаза.

— Император сказал отцу, что отдаст титул Государственного Алхимика только тому, кто принесёт ему Кладезь. Отец побоялся, что ты первым найдешь сокровище после того, как попадёшь в усадьбу, и сам заявишь свою кандидатуру на титул, поэтому решено было тебя устранить. Но Дарья не смогла найти Кладезь. Мы решили, что без тебя это сделать невозможно, хотя об этом ничего в завещании написано не было. Но ты какой-то неправильный алхимик… тебе вообще плевать на алхимию!

Я всё-таки сделал ещё один шаг к нему.

— А тебе, значит, не плевать?

— Нет… мне не плевать. — Он нервно задёргал головой и опять опустился на пол. — После отца именно я буду Государственным Алхимиком, а ты можешь валить на все четыре стороны! Только сначала отдай Кладезь!

Я склонился над ним, обхватил его за шею и приподнял.

— Что за Кладезь? Как она выглядит?

Оскар захрипел и с сипом выдавил:

— А ты что, не знаешь?.. Ты же её нашёл…

— Нет, не нашёл. Возможно, ты не поверишь, но я её даже не искал. Мне на неё глубоко наплевать. Я даже буду рад, если эту дрянь никто не найдёт, и она сгниёт в своём тайнике или останется лежать там до скончания времён.

Оскар открыл рот, вытаращился на меня и шумно вдохнул — для него мои слова прозвучали как кощунство.

Потом он выдохнул и забормотал:

— Во-о-от… как я и говорил, ты неправильный алхимик… какой-то придурошный… тебе досталась сила, которой ты даже не достоин. Другой на твоём месте уже давно бы перерыл всю усадьбу. И вообще, знаешь что я думаю…

— А ты умеешь думать?

— Умею! — огрызнулся Оскар. — Так вот я думаю, что лучше бы ты сдох еще в десять лет, когда лежал в коме после отравления. Тогда ничего бы этого не было! Ничего! Ты бы не портил род золотых алхимиков своей поганой ртутью. И чернила бы на завещании не проявились, и все усадьбы бы остались стоять пустые. Зато отец бы давно стал Государственным Алхимиком и все были бы счастливы! И никакой Кладези бы не понадобилось! Пусть бы она сгнила к чёрту…

— Как выглядит эта Кладезь? — перебил я его откровения.

Он опять дёрнул головой.

— Не знаю… никто не знает… возможно, это эликсир… или порошок, или силовой кристалл, или реагент, или кусок стекла… отец вообще считает, что Михаил смог создать Философский Камень. Именно это и позволяло ртутному магу обманывать всех и представляться золотым алхимиком. Он ведь был такой же, как ты. Такой же позор рода, обманщик. Он перехитрил даже императора! На такое способен только Философский Камень. Ты же понимаешь всю суть этого открытия? Или тебе по-прежнему наплевать?

Я промолчал, внутренне ощутив омерзение, а Оскар не дождавшись от меня ответа, заговорил снова:

— Когда речь о Философском Камне, то любой алхимик отдаст за него всё, что угодно. Вообще всё, понимаешь ты или нет? Он убьёт и предаст, но никогда не откажется от такой великой силы. Нужно быть идиотом, чтобы этого не хотеть. Это ведь знание о том, как превращать металлы в золото… это бессмертие… и панацея от всех болезней, молодость… и вечная… вечная жи-и-изнь…

Услышав слово «вечная», я сильнее сжал его шею.

Я ненавидел это слово, потому что отлично знал, что нет ничего вечного. Даже мой прошлый мир оказался не вечен.

А ещё, услышав про Философский Камень, я испытал неприятное чувство дежавю. Алхимики моего мира тоже искали такую недосягаемую субстанцию как Философский Камень, который дал бы им вечную жизнь, вечную молодость и вечное богатство. И в этих поисках они действительно не гнушались ничем.

А сейчас эта тёмная жажда снова заставляла алхимиков искать, убивать и уничтожать то, что кому-то дорого, но теперь уже в этом мире.

— Философского Камня не существует, — сказал я Оскару. — Это легенда. И к тому же, если Михаил создал Философский Камень, который дает вечную жизнь, то почему же он сам умер от старости? Всё это бред. Такого вещества не существует. Ни порошка, ни эликсира, ни камня.

— Существует! — выкрикнул Оскар с надрывом. — Камень здесь! В этой усадьбе! Просто в завещании он назван Кладезью! Давай найдем его и поделим поровну! Илья, это хорошее предложение. Даже для такого, как ты, это было бы…

Мои пальцы опять сжали его шею. Он задёргался, забил ногами по стальному полу машины.

Времени на разговор оставалось всё меньше. Скоро колдуны вытащат меня из этого броневика и сами потребуют Кладезь.

Я решил быстро проверить, говорит ли Оскар правду. Мне даже не пришлось вызывать Вертикаль, чтобы использовать Формулу Проверки Памяти. Она отскочила прямо из моей ладони в Доспехе и моментально проникла в тело Оскара.

Он был моим прямым кровным родственником, но я всё же попробовал залезть в его воспоминания, надеясь на полученный ранг алхимика.

Но нет.

Ничего не вышло. Там была глухая стена.

Я отпустил его шею, и он завалился на пол, после чего снова отполз в угол, из которого я его достал.

— Плевать на Кладезь, мне нужна эта земля, — сказал я. — Как я могу получить её?

Весь потный и дрожащий, Оскар часто заморгал. Наверное, он не мог поверить, что даже после всего услышанного мне всё равно было «плевать на Кладезь».

— Илья, ты сошёл с ума? Отец не позволит тебе здесь жить. Только если ты обменяешь землю на Кладезь. Или даже… — Он прикусил губу и сглотнул.

— Или даже что? — с напором спросил я.

Оскар поднял на меня взгляд, испуганный и умоляющий оставить ему жизнь, после чего еле слышно ответил:

— Ты можешь сам заявить свою кандидатуру на титул Государственного Алхимика. Тогда все десять усадеб Михаила Ломоносова достанутся лишь одному из вас, тебе или отцу. Тому, кто в итоге получит титул у императора. Но для этого нужна Кладезь…

Больше я ничего не успел у него спросить, а он ничего не успел мне сказать.

Бронированная стена, к которой жался Оскар, вспыхнула красным огнём и разлетелась в пепел от удара Жгучей Паутиной. Брат лишь бросил на меня отчаянный взгляд, а потом его тело расщепило на моих глазах.

Это выглядело жутко.