Анна Кондакова – Государственный Алхимик (страница 38)
— Хватит! Уйдите с дороги! Уберите лианы! Или я уничтожу их другим способом, и вам будет больно!
Она не двинулась с места, будто меня не услышала.
— Я своими глазами видела его ртутную Тагму! Клянусь, Илья! Когда Михаила не стало, мне было десять лет. Я была сиротой, но очень смышлёной травницей. Михаил вырастил меня с младенчества, а перед своей смертью рассказал тайну ртути. Он взял с меня клятву о том, что я не стану повышать ранг и проживу двести лет, чтобы увидеть несколько поколений его наследников, и как только появится алхимик с даром ртути, то буду опекать его, но не расскажу о тайне. До тех пор, пока наследника не сошлют в один из Ломоносовских Пустырей, и пока он не достигнет хотя бы ранга Познающего Ученика.
Усилием воли я всё-таки заставил себя её выслушать.
Мне вдруг вспомнились слова няни, которые я часто слышал от неё с самого детства: «У старых алхимиков существует поверье: если жидкой ртути придать твёрдость, то получится золото».
Так вот что она всегда имела в виду!
Это было не иносказание, не метафора, не сказки. Это была правда. Или всё же нет?..
Поняв, что я наконец даю ей время, няня заговорила быстро, но уже без отчаяния, а наоборот с решимостью:
— Сегодня я нарушила ту клятву и не дождалась твоего следующего ранга, но больше не могу видеть, как ты бьёшься в одиночку и рискуешь погибнуть. Нет! Уж лучше пусть великий Михаил встанет за твоей спиной! Пусть он вернёт тебе веру в свои силы! Узнай, как он управлял своим великим превосходством во благо народа и своей страны! Сделай алхимию великой! Такой, как было при Государственном Алхимике!
От её слов в глотке у меня собрался ком.
Сделать алхимию великой? Конечно. Это последнее, чего я хотел в своей жизни. Да я лучше удавлюсь, чем позволю алхимии стать великой! Тем более этим как раз собирался заняться мой отец.
С другой стороны, ртуть способна на большее, чем принято считать. Это меня поразило и заставило сердце колотиться сильнее. Вот только насколько всё это правда?
Нет никаких доказательств. Только слова старой няни.
Однако за всю мою жизнь она никогда меня не обманывала. Но выходит, что и недоговаривала важные вещи, которые могли изменить мою судьбу.
— Почему не сказали раньше? — холодно спросил я. — Почему молча смотрели, как меня унижают с самого детства?
— Умоляю, прости меня! — В голос Ангелины снова вернулось отчаяние, и добавилась вина. — Меня разрывало на части, но я не могла тебе признаться! Если б я сказала, то тебя бы убили! Тем более попытки были и без этого. Когда тебе было десять, тебя отравили. Видит Бог, я пыталась тебя спасти, но почти утратила надежду. Ты лежал в коме и умирал. Но потом вдруг ожил… крошечка моя…
В её глазах вместо опасной зелени блеснули слёзы, губы задрожали. С лица сошла темнота и гниль.
Она снова выглядела беззащитной и хрупкой.
— Няня… — начал я.
Ангелина не дала мне ничего сказать. Всхлипнула и торопливо продолжила:
— Ты — подтверждение тайны Михаила. Ты — его наследие. И об этой тайне известно только главе рода, то есть твоему отцу. Но о том, что тайну знаю ещё и я, никто не в курсе. Я просто няня, чудачка-травница с низким рангом, меня никто не воспринимает всерьёз.
Я смотрел на неё и понимал, что верю ей.
Верю, как верил всегда. С того момента, как вышел из той самой комы после отравления, когда только попал в этот мир.
— Думаешь, печать на воротах усадьбы поддалась тебе просто так? — сощурилась няня. — А ты не задумывался, почему после смерти Михаила никто из семьи не бывал ни в одной из его десяти усадеб? Потому что не хотели? Конечно, нет! Всё просто — они не могли туда войти! Печать не поддавалась, и никто не понимал почему! Но об этом запрещалось говорить, потому что это такой позор! И вот тебя сослали в Дальний Дом, и ты покорил печать Михаила! Потому что только ртутный алхимик мог это сделать!
Я уставился на Ангелину.
Что?..
Получается, что если бы Нонна попыталась вскрыть Печать на воротах лично, то всё равно не смогла бы этого сделать. А ещё получается, что я открыл Печать не с помощью магии Первозванного, а потому что являюсь ртутным алхимиком.
И самое главное. Выходит так, что меня не пытались убить с помощью этой Печати, как сказала Нонна, а хотели, чтобы я открыл ворота и впустил в усадьбу остальных — тех, кто не мог просто так туда войти.
Ах ты, мать вашу, как говорят в народе!
Теперь всё стало ясно! И в поведении отца, и в причинах моей ссылки.
В голове мгновенно всё перевернулось и выстроилось в картину жестоких семейных интриг. Правда, эта картина не отменяла того, что меня могут убрать.
Ворота я открыл и о тайне Михаила якобы не знаю, а чтобы случайно не узнал, отец подключил убийцу, а тот использовал яд из Хинских Рудников. При желании можно было свалить вину даже на кого-то из деревенских — они ведь тоже про этот яд знают.
Только ничего не вышло, и я остался жив.
Но можно было не сомневаться, что попытки ещё будут — другие, более серьёзные и изощрённые.
К тому же, вопрос оставался открытым: зачем отцу так срочно понадобилось войти в усадьбу Михаила? Причем именно в эту усадьбу. Что он тут ищет?
Я сразу вспомнил про обыск, который сегодня днём устроили Эл, Нонна и Виктор. Отличная причина, чтобы обшарить всю территорию. Только не в поисках следов отравителя, а в поисках чего-то ещё… чего-то такого, ради чего меня сюда и сослали.
А летающие кочевники? Возможно, они искали то же самое?
Они ведь сожгли ворота, но не смогли войти в усадьбу. А чтобы отвести подозрение от своих настоящих намерений, сожгли заодно ещё и деревенское имущество, а потом изобразили мародёрство.
— Вам известно, что спрятал Михаил в этой усадьбе? — прямо спросил я у няни. — Почему он защитил её ртутной Печатью на воротах? Он что-то спрятал здесь?
Няня с волнением на меня посмотрела.
— Не знаю, Илюша. Видит Бог, не знаю. О таком Михаил ничего мне не говорил…
В этот момент через ауру Тихих Трав донёсся искажённый и панический выкрик:
— И-и-э-элья-я-а-а-а-а-а!.. Помоги-и-и!..
Я всё-таки оттолкнул няню в сторону, выхватил лабораторные щипцы и бросился к двери. Но рубить лианы не пришлось — они исчезли в ту же секунду. Няня больше не стала меня держать.
Ударом ноги я распахнул дверь и выбежал в коридор.
Всё было в дыму. Потоки жара и искры врывались внутрь из разбитых окон, а на улице вместо ночи наступила заря — алая и горячая. Всё озарилось огнём.
Прикрыв нос и рот ладонью, я рванул по коридору, но почти сразу натолкнулся на тело.
Это был Виктор Камынин.
— Витя! — Я бросился к нему и перевернул на спину, боясь увидеть самое страшное.
Но слава Богу.
В сильном приступе кашля Виктор задёргался всем телом, забрызгав меня слюной, и прохрипел:
— Они жгут… жгут усадьбу… Илья… Почему ты не вышел?.. И наша охрана сбежала, никого нет… никто не поможет…
Почему я не вышел, объяснить было сложно, да и не собирался я этого делать.
А вот новость о том, что исчезли все пять родовых охранников-светочей, которые должны были защищать меня и усадьбу, вызвала неприятный холодок по спине. Эти твари выбрали идеальный момент, чтобы бросить меня погибать.
К нам подбежала няня, и я сразу оставил Виктора на её попечении, а сам кинулся к задним дверям — они вели из кухонного флигеля напрямую во двор.
Там творился ад!
Горело всё: деревья, трава, постройки, заборы и, кажется, даже сама земля. Только перекладина на сожжённых воротах всё так же блестела, а герб Ломоносовых — Башня Мер и Весов — оставался в целости и сохранности. Теперь-то я понимал, что этот герб был создан не из золота, а из ртути, которую превратили в золото. И это мог сделать только поистине великий алхимик!
В бушующем пламени я увидел Нонну и Эла.
Вокруг Нонны кружилась золотая пыль — она отталкивала огонь и даже гасила его. Такую защиту могли создавать все алхимики из касты твёрдых металлов. То есть все, кроме ртутных. Сама кузина отлично владела этой техникой и совершенно забыла о том, что горничная Рагнеда на такое точно не способна.
Но больше удивило то, что она защитила ещё и Лаврентия.
Вокруг него тоже кружилась золотая пыль, и это была сильнейшая защитная техника в исполнении Нонны. Я бы даже восхитился, если б у меня не было сейчас других забот.
Эл и Нонна носились по двору с вёдрами, созданными явно впопыхах, зато необычными. Вода в них не заканчивалась. Видимо, это была совместная работа сразу двух магий: алхимии Нонны и артефакторики Эла.
Увидев, что с ними всё в порядке, я бросился в сторону рысарни.
— Буян! — заорал на бегу.
В ответ мне раздался раскатистый драконий рык, но не со стороны рысарни, а вообще где-то за забором. Не прошло и пары секунд, как тот самый забор затрещал, а ещё через пару секунд его расщепило в пыль от удара Магическим Зноем.