Анна Кондакова – Государственный Алхимик (страница 32)

Ха-ха!

Увидеть бы сейчас их морды под масками!

Через пару секунд оба кочевника рванули в разные стороны. То ли чтобы унести ноги, то ли чтобы закончить дело и казнить меня к чёртовой матери.

Я бы на их месте поступил проще: отстегнул бы гарпуны с цепями на наручах. Но они сделали, что сделали. Этим и решили свою судьбу.

Получив силу Доспеха Расчленителя, я ухватился за цепи, на которых меня и подвесили, а потом резко дёрнул их на себя.

Тягаться со мной даже вдвоём у кочевников не вышло — слишком худые и гибкие у них были тела.

Два крылатых гада буквально впечатались в меня по инерции. Одного я ухватил за крыло, тут же его переломив (услышал неприятный хруст перепонок), а второму вывернул руку.

Ну а после случилось очевидное.

Втроём мы начали падать.

Не знаю, как насчет них, но удара о землю я не боялся. Да, будет больно, но не настолько, чтобы умереть. К тому же, падать в Доспехе меня учили. Тут главное, выбрать момент.

Снизу я услышал паническое рычание моего рысаря.

Буян носился по полю и топотал, как бешеный. Если бы он имел крылья, то уже бы взлетел, чтобы подставить мне спину с седлом. Но пришлось надеяться только на себя.

Намертво вцепившись в кочевников, я извернулся прямо в падении и сделал так, чтобы рухнуть сверху на своих врагов, а не наоборот. Тело приготовилось к удару через три секунды… две… одну…

Жуткий рёв моего рысаря заглушил звук падения.

Удар был чудовищный.

Как и планировал, я рухнул сверху на кочевников, а веса во мне было прилично — Доспех-то не совсем обычный. Вес там играл большую ударную роль.

Я сделал кувырок вместе с гарпунами в спине и встал на ноги. Кочевников потащило за мной по земле. Опять раздался хруст дробящихся перепонок и хрупких костей. Тонкая кожаная одежда нисколько не защитила летающих разбойников.

Один точно был уже не жилец, но второй ещё подавал признаки жизни: хрипло дышал и постанывал, пытаясь повернуться набок. Его маска чуть сдвинулась, оголяя острый сероватый подбородок, но лица всё равно не было видно.

Я взялся за цепи, сдавил их ладонями в перчатках Расчленителя и легко разорвал звенья. Ну а потом дёрнул за одну из цепей и подтянул к себе ещё живого кочевника.

— Кир-р-и… ки… ки… — выдавил он еле-еле, уже у моих ног.

— По-русски умеешь? — спросил я.

— Совсэм мало… — послышалось из-под маски.

— Надо было сразу со мной по-русски разговаривать. Может, я бы стал подобрее.

На это кочевник не ответил и покосился на моего рысаря. Тот топтался чуть дальше и порыкивал от радости, что его хозяин жив.

Тем временем рука разбойника медленно потянулась к груди — падлюга надеялся, что я этого не замечу. В петлях на его кожаном жилете крепился кинжал странной формы, чем-то напоминающий стальной бумеранг с отверстиями, как на флейте.

— Ну и чего ты? Драться со мной собрался? — Я наклонился к кочевнику, ухватил его за руку и дёрнул на себя, поставив его на колени.

— Аа-а-ай-й! Юрли-и-и-и! — вскрикнул тот от боли.

Больше попыток достать оружие он не предпринимал. Зато стал поразговорчивей.

Я же ощутил, как в спине снова начинает разрастаться боль. Из меня сейчас торчали два гарпуна, и если б не защита из Абсолюта, то я бы уже потерял сознание от боли. И кстати, сам Доспех постепенно начал истончаться — силы Первозванного во мне было не так уж много, чтобы долго удерживать призванную броню.

Всё это было паршиво, так что я решил поторопиться.

— Тебя как зовут? — спросил у кочевника.

— Чэйко, младший сын Аравика-Орла, — хрипло ответил тот. — А твой?.. Твой имя какой?

Я наклонился к нему, обмотал цепь вокруг его шеи и дёрнул за неё так, чтобы приблизить морду раненого к своему лицу.

Его зловещая красная маска, украшенная чёрными орлиными когтями, замерла в сантиметре от моего носа.

— А меня зовут Илья Ломоносов, — сказал я отчётливо и веско, — и я живу в усадьбе, которую вы пытались сжечь. И знаешь, мне это очень не понравилось.

Кочевник отшатнулся, снова рухнул на колени и заелозил переломанным крылом по земле, но петля из цепи лишь сильнее сжала его шею.

— Госудэ-эрцвенный алхим, — коверкая слова, выдавил он. — Сила… большой сила…

Видимо, этот уродец решил, что раз я живу в усадьбе бывшего Государственного Алхимика, то и сам им являюсь или претендую на это звание. Впридачу обладаю большой магической силой. Одного вида моего Доспеха было для этого достаточно.

Я не стал его переубеждать.

Вместо этого сорвал маску с кочевника.

Не знаю, что именно я ожидал увидеть. Наверное, более взрослую особь, а тут…

Даже покоробило.

На меня смотрел совсем юный кочевник, не старше меня самого. Его широкий нос был так приплюснут, будто его специально сломали.

Непривычно большие жёлтые глаза с вертикальными зрачками уставились на меня, следя за каждым моим движением, а заострённые уши плотнее прижались к голове, будто летучий поганец вот-вот на меня набросится.

На его лысой голове имелась одна прядь волос, чёрных и заплетённых в тонкую косичку на затылке. Серая кожа не имела складок и морщин, зато на высоком лбу была татуировка с изображением когтистой орлиной лапы, указывающая на принадлежность к стае. Видимо, к стае того самого Аравика-Орла.

Да, без своей устрашающей маски он выглядел не таким грозным. И насколько я помнил из книги «Тёмные расы и магия монстров», если по итогу поединка один кочевник срывал маску с другого, то тот окончательно считался побеждённым.

Правда, в книге добавлялась одна деталь.

Вот её я и решил использовать.

— Я сохраню тебе жизнь, Чэйко, младший сын Аравика-Орла. И ты останешься у меня в долгу. Долг отплатишь тем, что при первой возможности тоже сохранишь мне жизнь. И ещё — ты доберёшься до своей стаи и передашь им моё послание. А оно такое: если вы ещё раз сунетесь в Усть-Михайлово или к моей усадьбе, сожжёте посевы или украдёте хоть одного телёнка, то я очень разозлюсь и приду уже к вам. Причем, не один. А ты видел, как я умею злиться. Мне плевать даже на твои гарпуны в спине. Представь, что я могу натворить со всеми твоими сородичами?

Сказав это, я внимательно оглядел его морду и после веской паузы добавил:

— Маску твою я заберу. И отдам только тогда, когда ты выполнишь всё, чтобы вернуть мне свой долг. Поживёшь пока без маски, с позором побеждённого. Так у тебя будет больше желания всё сделать быстро.

Парень тяжело задышал.

А потом вдруг оскалился, показывая акульи зубы и два длинных клыка.

— Лучша-а уми-иреть, чем жить в долгах, — сказал он, почти не коверкая слова.

Я хмыкнул.

— А ты случайно не знаком с моей няней? Она частенько так говорит. Мудрая женщина.

Он издал странный горловой звук, будто крякнул от неожиданности. Наверное, в его продолговатой голове не укладывалось, что у такого, как я, вообще может быть няня.

Ну или он просто меня не понял.

Приняв окончательное решение умереть, кочевник перестал дёргаться, крепче встал передо мной на коленях и склонил голову. Видимо, ждал казни. И если честно, то я имел право ему такое устроить. Минут пятнадцать назад эти стервятники собирались казнить меня самого, причем куда более жестоким способом.

Но я опять к нему обратился:

— Тогда перед смертью расскажи мне, на кой-чёрт вы ворота на усадьбе сожгли? А ещё подпалили фабрику, лавку, мельницу. Скот воруете, народ пугаете. Зачем? Просто мародёрничаете? Глупо. Есть места и побогаче. Тогда что вам на самом деле надо? Просто так нападаете, что ли? А может, мне тогда тоже к вам наведаться? Просто так разгромить ваши поселения и грохнуть твоего… как его… Аравика-Орла и всю его стаю?

Парень поднял голову.

Вертикальные зрачки в его глазах моментально расширились от ужаса. Наверняка, он подумал, что в таком Доспехе и с такой силой я легко устрою показательную месть его стае.

— Юр-рль… нет… я плохо… плохо…

Кочевник дёрнул переломанным крылом, зажмурился от отчаяния и… неожиданно вскочил с колен.