Анна Кондакова – Государственный Алхимик (страница 12)

— А… э-э… а послезавтра?.. — начал он.

— Ну если вы собираетесь дожить до послезавтра, Лаврентий Дмитриевич, то я тоже буду занята, — мрачно обозначила Нонна: депрессия снова взяла над ней верх. — Искренне прошу меня извинить. Однако я распоряжусь прислать вам подарок в честь нашего знакомства.

Наверняка, так сурово и по этикету Бога Женщин ещё ни одна женщина не отвергала.

А ведь я уже приготовился наблюдать, как Нонна мгновенно влюбляется в Сердцееда и собирается упасть в его объятья, но что-то пошло не так.

Лавров даже не сразу пришёл в себя.

Ещё пару минут он стоял столбом, побледневший и растерянный, пока кузина спрашивала у меня, как проходит моя поездка, не ранен ли я, всё ли хорошо и насколько комфортно мне в поезде.

Не знаю, почему на неё не повлиял дар Сердцееда, но Нонна почти не смотрела на Эла, а если и кидала взгляды, то совершенно без интереса. Невзрачный княжич-артефактор Лаврентий Лавров её никак не впечатлил.

— Илья, ты забыл дома документы, — Нонна наконец перешла к делу.

Она передала мне кожаный портфель со спецзамком и печатью против взлома.

Я сделал вид, что действительно забыл документы, хотя ничего, конечно, не забывал.

Что это за портфель, зачем Нонна его сюда принесла, для чего передала прямо в руки и почему так тревожилась — оставалось только догадываться.

— Ох, спасибо, Нонни. А я всё купе перерыл в поисках, — поблагодарил я, забирая портфель.

В этот момент кузина незаметно вложила в мою ладонь ещё одну вещь, совсем маленькую, но мне уже известную — я отлично знал, что это такое, потому что частенько видел её на руке Нонны.

Золотое кольцо.

Совершенно простое, без камней и гравировок, зато тёплое на ощупь, будто его согревал внутренний огонь.

Казалось бы, это было не самое красивое изделие золотого алхимика, но так лишь казалось. Во-первых, оно было тёплым не всегда, а только в определённые моменты. Во-вторых, кольцо имело секрет, о котором знали немногие даже в роду Ломоносовых.

— Ну что ж, дорогой брат, а теперь мне пора, — заторопилась Нонна. — Нужно ещё успеть на встречу с Софьей Солонец. Ты ведь с ней знаком? Она попросила меня помочь с подготовкой к свадьбе.

Я вскинул брови.

— К свадьбе? Неужели она стала невестой Оскара? Он же вдвое младше неё.

— Вряд ли для Софьи имеет значение, какой именно мужчина будет вгонять её в депрессию.

Кузина изобразила загадочную мину, значения которой я не понял.

Что же насчет Софьи Солонец, то она была старшей дочерью семейства архангельских травников и давно вышла из возраста девушки на выданье, хотя выглядела прекрасно, вела бизнес и всегда утверждала, что замуж не собирается.

А тут вдруг собралась.

Да ещё за парня вдвое младше себя и с не самым высоким интеллектом.

— И кстати… насчёт твоего рысаря, — добавила Нонна. — Он слишком буйствовал в рысарне, поэтому мне пришлось распорядиться, чтобы его отослали следом за тобой следующим поездом. Я боялась, что он поранится, пытаясь выбить двери рысарни. Никто бы не смог его успокоить.

Вот тут она слишком много на себя взяла.

Рысарь принадлежал именно мне, и она не имела права распоряжаться его судьбой. Значит, была серьёзная причина, чтобы Нонна отправила животное следом за мной.

— Твой отец распорядился его усыпить, — нехотя и почти неслышно призналась она. — А когда Чёрного Буяна увели из рысарни, то я его оседлала и просто уехала в поле. Сказала, что прокачусь на нём последний раз, но так и не вернулась обратно. Прости, что украла его без твоего разрешения. Не хочу мучиться ещё и виной за невинно убиенных. Мне хватает стандартной меланхолии.

Я взял её за руку обеими ладонями и сжал с благодарностью.

— Спасибо, Нонни…

И тут внезапно в себя пришёл Лаврентий.

— Вы умеете ездить верхом на рысарях, Нонна Евграфовна?

Та нахмурилась и посмотрела на Эла так удивлённо, будто забыла, что он вообще существует и стоит рядом.

— Да, конечно, умею. А вы?

Эл опять приосанился.

— Не представляю жизни без езды на рысарях. Я даже участвую в Императорских Скачках.

Нонна снова опешила.

Эл наконец добился того, чтобы девушка взглянула на него с интересом. Для неё участие в Императорских Скачках было заветной мечтой, но туда не допускали женщин, даже из княжеских семей.

— Неужели? — Она сощурилась.

Почуяв интерес Нонны, Эл пустился во все тяжкие:

— Смею признаться, я участвую в ближайшем сезоне. Буду одним из новых фаворитов.

Он явно сказал это для красного словца, но кузина неожиданно предложила:

— Тогда встретимся на скачках в октябре. Вы не против? И как зовут вашего рысаря?

В глазах Лаврентия отразилась паника.

Судя по всему, никакого рысаря у него и в помине не было, а ездить верхом на таких опасных животных он вообще не умеет, но Бог Женщин сдаваться не собирался, поэтому выдумал на ходу:

— Белая… Белая Стрела.

Нонна опять сощурилась, но взглянула уже на меня.

— Ты слышал, братец? Совпадение знаменательное. Я бы назвала это зловещими происками судьбы, если бы в ней был хоть какой-то смысл. Но ты только послушай: у тебя — Чёрный Буян; у Лаврентия — Белая Стрела; у меня — Красная Фурия. Мы обязательно должны прокатиться вместе. Не исключено, что из этого выйдет что-то катастрофическое, но занятное.

Её голос утонул в шуме гудка — поезд просигналил о скором отправлении.

Нам пришлось поторопиться.

Нонна не стала больше задерживаться и попрощалась с нами, а потом поспешила в сторону вокзала, пообещав обязательно быть на скачках этой осенью.

— И что теперь делать, друг? — уныло прошептал Эл, глядя, как Нонна уходит в сопровождении охраны и помощниц. — Я же рысаря ближе, чем на пушечный выстрел, к себе никогда не подпускал. У меня с этими магическими тварями с детства не сложилось.

— Скажи ей правду, — посоветовал я. — Тогда мне не придётся бить тебя по физиономии за твои попытки соблазнить мою двоюродную сестру.

— Что-то не везёт мне в последнее время, — ещё мрачнее отреагировал тот. — Из дома пришлось бежать, на вагон колдуны напали, дар Сердцееда не сработал, ты мне по физиономии бить собираешься, да ещё и на станции никто не встретил. Что со мной не так?

Он опять внимательно оглядел перрон и принялся писать сестре в Скриптории.

Та ответила ему через минуту ожидания. Причем ответила на иностранном языке — я успел заметить появившиеся иероглифы на листке блокнота, написанные уверенно и размашисто. Да ещё и с восклицательным знаком.

Кажется, это был язык народа Шаньлин.

Изучить его мне так и не довелось, о чем я уже успел пожалеть, потому что ехал как раз в сторону границы с их землями.

— Вот достала, опять на мне практикуется, — пробурчал Эл. — Я же не понимаю её по-шаньлински. Хотя я её и по-русски порой не понимаю.

Сестра будто услышала его, и на зелёном листке Скриптории появились строчки уже на русском.

Прочитав ответ, Эл просиял.

— Благодарствую, прекрасная сестрица! — В его голосе послышалось облегчение. — Я твой должник!

Он заулыбался и черканул слова благодарности своей сестре.

Потом закрыл Скрипторию, сунул её в карман пиджака и зачем-то надел на нос свои треснутые очки, после чего изобразил короткий победный танец: шагнул назад, скользнув подошвами туфель по асфальту, сделал оборот, коснулся лба и щёлкнул пальцами.

— Свобода, друг!