Анна Конда – Попаданка, открой свое сердце (страница 31)

Настя хотела было уже направиться к центральным дверям этого дворца. Ведь они так сильно привлекали внимание своей красотой — сделаны из красного дерева и украшенные позолотой на цветочных узорах, с золотыми ручками и фурнитурой. Но градоначальник развернул ее.

— Это вход для посетителей. Вход в личные покои с другой стороны, в другом крыле.

И они пошли дальше.

Дворец Рэма можно было поделить на три части — монументальную центральную и два небольших крыла. Одно из «крыльев» было отведено под покои мэра и его семьи, а другое — для нескольких семей служителей. Там периодически проживало до 5 семей. Спокойно так жили и практически не соприкасались друг с другом.

По нескольку купален на этажах, множество спален и комнат, которые иногда соединялись друг с другом, — образовывали своеобразные «квартирки». Были и библиотеки (малая и побольше), там «чиновники» хранили свои дела и документы, в специальных личных, закрывающихся под магический ключ, созданный на основе их магии и крови. Все это объединяла обширная зала-гостиная на первом этаже. Здесь проводились небольшие мероприятия и праздники, живущих в левом крыле.

Вся «архитектура» повторилась и в правом крыле. Только все комнаты отводились для семьи мэра и их слуг.

Настя с удивлением рассматривала покои мэра. Все было выдержано в едином изысканном стиле. Без лишней помпезности и крикливости. Да, роскошно. Но как-то даже сдержанно и «вкусно». Чувствовалось, что к дизайну приложили нежную и заботливую женскую ручку. Все было обставлено с любовью и со вкусом.

— Как у вас здесь красиво, — сказала девушка с придыханием.

— Спасибо, моей жене были бы лестны такие слова, — сказал грустно Рэм.

— А где же Ния? — удивленно переспросил Хант.

— Ах, ты же не знаешь! Ее унесла магическая горячка, уж как 3 полных луны назад. Мы не стали сообщать знакомым из других городов, чтобы не разносить эту заразу из дома. Эта горячка многих уже унесла… — ответил градоначальник, обреченно.

— Соболезную, я не знал… — сказал, глотая ком, Хант.

— Мия тоже больна. Поэтому ни в коем случае не поднимайтесь на третий этаж. Она там, — сказал уже будто без сил, почти шепотом, Рэм, а после, словно опомнившись, добавил — что же я гостей на пороге держу. Вы, наверное, устали с дороги, располагайтесь, я вам отведу второй этаж. Сейчас прикажу слугам, чтобы приготовили купальню. А пока осваивайтесь, осматривайтесь… Здесь есть на что посмотреть… так много сил вложила в этот дом Ния… — сказал мужчина сначала с гордостью, а потом быстро сник, помрачнел, он не стал скрывать свою скорбь за равнодушным лицом.

Ночь вступила в свои права, когда Настя все-таки осталась одна. Сначала была импровизированная экскурсия по дому, потом вкусный ужин в роскошной зале, где, казалось, навсегда поселилось эхо. Три человека за огромным длинным столом на одном конце и четыре слуги на другом.

Рэм с некоторых пор не любил сидеть в гостиной один. И он приказал своим слугам обедать и ужинать вместе с ним. Звенящая тишина, что поселилась здесь не так давно, угнетала, даже такого матерого калача, как Рэм.

Итак, Настя осталась одна. Она зашла в одну из купален на втором этаже. Стоя перед большим зеркалом, она, наконец, решилась задать свой вопрос.

— Архивебры, рассказывайте, давайте, что меня ждет в храме? Что нужно делать с зеркалом Праматери и как проходит ритуал?

— А оно тебе действительно надо? — неожиданно переспросил Виланд, — Ты действительно хочешь вернуться в свой мир? И ты расстанешься с Хантом, после того, как у вас все началось складываться?

— Таааак… Что не так с зеркалом? — спросила озадаченно Настя.

Она уже вошла в купальню, стала придирчиво изучать баночки с порошками. Они были все белые, но с различными рисунками — то огненный цветок, то белый и пушистый, как хлопок, то букетик разномастных трав, а вот изысканная лилия, будто обведенный красным карандашом рисунок лотоса, вокруг которого парят сине-зеленые кружочки.

Через секундное замешательство Зимняя все же ответила — «С зеркалом все так. Просто общение с ним — не самое из приятных».

— Никто не хочет умирать дважды или трижды… а там… тебе придется еще раз пережить то, что заставило твою душу покинуть тело… и смерть тела, в котором ты находишься теперь… А Мирабель погибла не самым приятным образом, — отчеканил металлическим голосом Виланд.

Настя никогда не видела своих подселенцев в человеческом обличье. Она могла лишь улавливать их эмоции, чувствовать их настроение еле заметными отголосками ощущений. И тогда она почувствовала, как внутри у нее все сжалось в тугой ком и плюхнулось с грохотом вниз. Она даже отчетливо услышала грохот падения.

Правда, в этот момент Виланд лишь случайно смахнул тяжелую статуэтку с полки.

И хорошо, что она не видела его лица.

Зименея подошла к стоящему возле дивана мужчине. Он отвернулся от телевизора и уставился невидящим взором в окно. Девушка слегка приобняла его, шепнув на шенге — «Никто не хочет умирать дважды», — после она отошла, тихонько присела на краешек дивана, посмотрела в телевизор и обратилась уже к Насте:

— Подумай, оно тебе действительно надо? Ты можешь вернуться в свой мир. Но если тебя сюда занесло, то, скорее всего, тебя там мало что держало.

Настя услышала щелчок в голове. Ее подселенцы отключились от нее. Обычно это случалось только по ее просьбе. А сейчас, они сами (!) отключаются от нее.

Девушке ничего не оставалось другого, как пойти и искупаться уже наконец. Собственно, затем она и пришла в купальню.

— Да… — Хант тяжело вздохнул, сделал вымученный глоток из своего хрустального бокала, как при больном горле, что не дает возможности пить, и добавил — я даже не знаю, что тебе сказать дружище. Это всего лишь слова, крепись, держись…

— Эпидемия выкосила добрую половину города — лучшие лекари пытались избавиться от нее, перезаражались и … либо умерли, либо находятся на пути к Грани. И надо же! Чем заболеть! Магической лихорадкой!!! Ее же научились лечить весен 200–300 так назад. И снова она… Только теперь она стала какой-то лютой. Раньше, маг мог прожить с этой болезнью несколько лет. Да, мучаясь, но жить. Сейчас же… маг сгорает за неделю, в лучшем случае, так три дня. Чем сильнее маг, тем яростнее эта горячка.

— А как же порошки актельзии? Ведь Зименея в свое время вылечивала эту хворь с ее помощью?! — уточнил Хант.

— Не помогают!!! — вскричал Рэм, а после выругался, — Ния и другие лекари тысячу раз пробовали различные дозировки. Пока, в конце концов, не извели все его запасы. А новый порошок еще приготовить. — собрать сырье, измельчить особым образом, высушить, и прочее. Да и кто попрется в Запретный лес к отступникам? Ну ты можешь, да еще пару наемников, да и все… Верная смерть! — Рэм перевел дыхание после этой тирады, хлебнул из своего бокала, тяжело вздохнул и продолжил — знаешь, совет решил и я подписал указ, что если последняя жрица Зименеи заразится, то с эпидемией будем бороться радикально. А Мия заболела…Всех больных отвезем в храм и «запечатаем», а после трех полных лун, разрушим. Все равно все они не жильцы.

Сказать, что Хант был ошарашен, мало сказать. Да, он знал, что эпидемия бушует в городе. Но чтобы настолько? Когда печальные известия не касаются тебя лично, они вызывают грусть и сожаление. Но когда ты знаешь тех, кто ушел за Грань — это выбивает землю из-под ног.

Мужчина машинально засунул руку в свой карман. Там он нащупал переплетения решетки кристалла-парника. Он почувствовал отклик от артефакта в пальцах руки. Это значит, что камень висит на шее у Насти. Мужчина выдохнул.

Хант, не сразу сообразил, какой указ подписал Рэм. А после, опомнившись, он сказал ему:

— Постой! Так Ваарламский лес освобожден. Любой может прийти туда, и, конечно же, соблюдая технику безопасности, собрать актельзии. Она еще может цвести. Да, растение уже отцветает, но найти ингредиенты для сырья еще можно. Но и это не главное!!! Великая Белая Волчица освобождена, и дера, что это сделала со мной!!!

Хант рассказал своему другу о том, что было на полигоне. Как он очнулся в пылу битвы. Как под взглядом Анастасии скрючился шаман, а после появилась и сама Вилма Разящая. А еще он мимоходом, тщательно подбирая слова, рассказал про Сиару и происшествие на зачарованном озере.

— То, что ты рассказал, вселяет надежду. Девушка такой способный целитель? И при этом вернула Вилму? — переспросил с надеждой в голосе Рэм, — но я связан по рукам и ногам решением совета. Я обязан передать Мию в храм, — добавил, погрустнев мужчина, но также резко в его глазах вновь зажглась надежда — Вы пойдете завтра со мной. Быть может, она сумеет сотворить еще одно чудо и уведет Мию, с дороги влекущую за Грань.

— Я поговорю с ней, — решительно ответил Хант и повел плечами.

Он вспомнил свои собственные ощущения от его провалов. Мужчина вновь нащупал решетку кристалла и сжал его в кулак.

Приятели просидели еще несколько часов выпивая, вспоминая и поминая добрым словом ушедших, утешая и отвлекаясь, забывая о предстоящем и разговаривая.

Когда Хант завалился в спальню к Насте, была уже глубокая ночь. Но девушки не было в кровати. Ее нигде не было. На комоде лежал ее кулон — камень опал и широкий ремень. А рядом с дверью в купальню небрежно валялись ее высокие сапоги.